В темном плену

Сквозь сон, я ощущала, как сильные руки, прижимая к своему обладателю, несли меня куда-то. Сил и желания открывать глаза не было. Поэтому, когда моя голова коснулась чего-то мягкого и невесомого, я провалилась в мир Морфея еще глубже. Глухой звон вытолкнул меня из объятий дремоты.

***

— А? — я обратила внимание на источник звука. Окно открылось нараспашку. За ним была беспросветная тьма. Только раскаты молний, редко освещали просторы вне моей комнаты. Холодными ступнями я прошлась от кровати до окна и закрыла его. Надо бы собрать осколки… Я принялась набирать самые крупные в ладонь и аккуратно относила их к корзине, что стояла в душевой комнате. Ай… Осколок больно порезал меня. Рана не затягивалась очень долго, кровь, маленькой струйкой стекала на пол… Почему? Ведь у нас очень быстрая регенерация… В комнате, я услышала звуки ключей, которые открывали дверь. — Госпожа? — знакомый тонкий голосок протянул неприятное для меня обращение. Я вышла к его источнику. — Вы ведь та служанка… Доброй… — я устремила взгляд в окно, — ночи. — Вы поранились? — обратила свое внимание на мой кровоточащий порез. — Ерунда. — Нет, нет! Господин будет в ярости, если узнает… — причитала она. — Нужно обработать вашу руку. — Почему рана не заживает? — пыталась я выведать у нее ответ, хотя бы на это. Странно, но сейчас, она была куда более разговорчива. — Здесь ваши способности к регенерации не работают, как и у всех нас. — Вы Ангел? — Я… Я не… Протяните мне вашу руку. — растерянно затароторила она. Я сделала то, что она попросила. — Можно, хотя бы, узнать имя моей спасительницы? Без Вас, я бы умерла от потери крови… — Господин бы не допустил этого. — Ну, его ведь здесь нет. А Вы есть. Так, как Вас зовут? — Мадлен. — смутившись произнесла женщина и продолжила обматывать мою руку бинтом. — Очень приятно, Мадлен. Я Вики. — Я знаю. — Откуда? — Господин очень давно ждет Вас, госпожа… — Вики. Просто Вики. Хорошо? — Как прикажете, — Медлен закончила с перевязкой, — Вы голодны? — Сыта донельзя. Скажите, а кто он — Господин? — моя собеседница нахмурилась. — Мне запрещено говорить с Вами об этом. Что я могу для Вас сделать? — она быстро ушла от темы. Выглядела женщина очень напугано. Как несчастный зверь… — Я хочу уйти. Как мне попасть домой? — Мне запрещено говорить с Вами об этом, — лишь повторила та. — А о чем Вам можно вообще говорить? — я была в недоумении. Что происходит, почему она себя так ведет…       Женщина поняла, что мне нужна информация, которую она не хотела мне давать. Поэтому поклонилась и вышла. Забыв запереть дверь на ключ. Это и стало моим спасением из плена четырех стен.       Когда ко мне пришла уверенность в том, что моя недавняя гостья должна быть уже далеко, а стук ее каблуков исчез из поля моей досягаемости, я вышла из комнаты. Подле меня не было никакой иной обуви, кроме тех самых туфель, поэтому на свой страх и риск я надела их и отправилась на поиск выхода.

***

      В замке темно. Да, это точно замок. Каменные стены, старинные картины, современное освещение было лишь в своей комнате. В коридоре, где сейчас я находилась, были только потушенные свечи. Видимо их задула Мадлен, ведь запах дымки все еще витал в помещении. Я осторожно осмотрелась. Передо мной правое и левое крыло замка. Выбор я сделала в пользу последнего и с опаской, стараясь не издавать ни звука, направилась по витиеватым коридорам. За окнами был дождь… Гроза успокаивалась… Первая дверь на моем пути была закрыта. За ней — тишины. Вторая, третья… Без результата. Оставалась самая крайняя. Тихонько, невесомо, на кончиках пальцев я пробираюсь к ней. Величественная дверь из красного дерева буквально сдавливает все мое естество… Почему стало так страшно… Пальцы касаются холодной металлический ручки… Щелчок… дверь поддается и открывается без единого скрипа. Я с неподдельным любопытством заглядываю внутрь, все еще вслушиваясь в тишину коридора. Темно, единственный источник света в этой комнате — уже полная луна, что укрывается за облаками, словно за одеялом, будто боясь бросить свой тусклый луч света на покрытое неизвестностью пространство. Я слегка могу разобрать очертания, заваленного хламом стола. Привыкнув к темноте, мои глаза судорожно ищут спички. Огонь, фитиль, и комната озаряется теплым светом… — Что это, мать твою такое… — на стене, справа от стола я вижу большое полотно, на котором мое изображение вместе с тем парнем, — я ничего не понимаю, как это возможно? — это однозначно портрет, четко обозначила я для себя. Но как это может быть? Всю свою земную и посмертную жизнь я прекрасно помню, его в ней никогда не было… Так много вопросов, на которые я не могу найти ответы, эта неизвестность пугает меня. Я тянусь к ящикам стола. Первый — документы с какими-то непонятными для меня символами, это язык, который мне не подвластен, я не смогу найти в нем ответы. Второй — закрыт на ключ, задерживаться здесь для поиска ключа я не собираюсь. О Шепфа, что же все это значит … Третий ящик… В нем тоже были папки, я перебрала их пальцами … Голубая папка с надписью «Вики». Дрожащие руки открывают первый разворот. — Проклятье! — в увесистой папке находилась вся моя земная жизнь, от самого рождения до смерти… Даже этот чертов черный минивэн, который мы с Люцифером смогли найти на задании. Откуда у него это все? Кто, он, черт возьми, такой. Шорох… Я поднимаю наполненные слезами глаза… В конце комнаты стоит Он, руки покоятся на груди, а глаза опечаленно смотрят на меня. Я окутана страхом… — Что ты, позволь узнать, здесь делаешь? — спрашивает он, заведомо зная ответ на свой вопрос. — Я… я, — от растерянности, все мысли в голове спутались. Так много вопросов, они гнетут меня. В моем сознании противоборствуют два чувства — страх и злость, — Я требую объяснений! — решительно заявила я, собрав всю волю в кулак. — Требуешь? Забавно. Ты сидишь в моем кресле и роешься в том, что тебе не принадлежит. Так как же ты смеешь требовать еще что-то от меня? — он перевел взгляд на холст, с нашим изображением и прикрыл глаза. — Мне. Нужны. Ответы, — выделила я каждое слово, наполненные серьезностью. Парень стал подходить ближе, — Нет! Говори оттуда! — на его лице заиграла улыбка, и я совсем не понимала, что она означает. Он молчал и продолжал сокращать расстояние между нами. — Вики… — с нежностью прошептал он, — Глупая девчонка… — он совсем рядом, непозволительная близость. Почему, когда он так близко, мои ноги становятся такими тяжелыми, а разум, будто застилает пелена? — Нет! — вскрикнула я и стремглав побежала к двери. Его сильные и такие теплые руки перехватили меня на полпути, я узнала их прикосновение. Именно их я чувствовала, когда провалилась в темноту, в саду Адама и Евы. Эти объятия, казались родными, но в тоже время… как же в них не спокойно… — Отпусти меня! — он зарылся носом в моих волосах и вдохнул их аромат. — Я так давно хотел почувствовать тебя, — шумно выдохнул он. Шепотом… Терпким, с ноткой надежды. — Кто ты такой?! Почему мы вместе на этой картине?! Я, не знаю тебя… не помню! Ответь же! — мой голос дрожал, а его горячее дыхание уже перешло на шею. От прикосновений рук к моему телу, страх сковал меня в тиски. Я вырвалась и от беспомощности забила кулаками по его груди. — Кто ты, черт побери? — в ту же секунду, я ощутила невесомость, а потом удар, о что-то твердое. Сильные руки пригвоздили мои запястья к холодной стене, у которой мы оказались в мгновенье ока. Его глаза черного цвета, казалось стали еще темнее. В них можно было утонуть, провалиться в бездну и навсегда остаться там… — Маль-Бон-Тее, — земля ушла из-под ног. Что? Нет! Я не понимаю! Это ведь детская страшился, сказка на ночь для непослушных малышей! — Ты так хотела знать кто я… Все вынюхивала у служанки… Так почему теперь дрожишь? — его правая рука перехватила мои запястья, а левая, легла на щеку. — Неужели ты так сильно боишься? О да, я чувствую твой страх, ты вся сжалась… — опять эта улыбка, она не предвещает ничего хорошего. — Ты — миф, тебя нет! — Ммм, — с издевкой, промурлыкал он, — еще как есть, — он, отпустил мои затекшие руки и снял расстегнутую до последней пуговицы рубашку. Я не могу пошевелиться. Мои глаза неосознанно начинают изучать его, словно я — первооткрыватель. Теперь я смотрю на него совершенно по-другому. Передо мной, легенда, вымысел, это нереально. Он берет мою ослабшую руку и кладет к себе на грудь. — Чувствуешь? — под моей рукой размеренно, где-то внутри билось сердце. — Убедилась, малышка? Я не мираж, — моя рука рефлекторно ползет ниже, после того, как он отпустил ее. Медленно, я прохожусь от груди к измученному тренировками прессу. Стыжусь этих прикосновений, но не могу противостоять его притягательности. Он внимательно следит за каждым движением. — Что мои фотографии делают у тебя? — осекаюсь, когда пальчики доходят до ремня его темных брюк. Я всматриваюсь ему в глаза, они все такие же темные. — Ты следил за мной… Всю жизнь? — Ц, — звонко цокает он, — а ведь мы почти перешли черту. — О чем ты? — Неважно, — он отстраняется от меня, наполненный уверенностью, что я никуда не сбегу, и садится на то место, где недавно сидела я. — Присядь, — указывает он движением головы на стул, что стоит напротив. — Постою. — Сядь, — бархатным, но указательным тоном, он заставил меня сесть, не спуская с меня глаз. Я подчинилась ему. — Всегда бы так. — Начинай! — как можно более грозно, попыталась вымолвить я. — Ты не была такой решительной пару минут назад. Хорошо. Вики… Как думаешь, сколько я живу на этом свете? — я задумалась, на вид ему не больше 26… — Тысячи лет, спустя какое-то время, после поражения я перестал вести счет. Когда, чертов Шепфа изгнал меня с Небес сюда… — я прервала его, — Сюда? Сюда — это куда? — Можешь считать это место моей личной тюрьмой. — Мы в аду? — Нет, милая, это место — не ад. — Но и не Небеса… — Верно. Это пространство, межу адом и Землей. — Небытие? — Вики, а я смотрю в школе Ангелов и Демонов, ты Была прогульщицей, — я закатила глаза. — Это неопределенное пространство, для, скажем так, особо опасных, — оскалился он. Я непроизвольно поджала губы. — Сотни лет, я пребываю здесь, живя мечтой, из-за которой я и оказался здесь. Двадцать лет назад, начался новый отсчет. — Что, ты имеешь ввиду? — Мне стало слишком тоскливо здесь. — он не отрываясь, смотрел на меня, казалось, он пытался запомнить мельчайшие детали. — Я стал наблюдать за жизнью простых смертных через Зеркало Азазеля. — Тот Ангел из книг, что от начала времен, учил людей ремеслам… Он, изготовил зеркало для тебя? — Нет, девочка, я выкрал его еще во времена самых Первых. — Время Первых? Я что-то слышала про это… — Да, я был создан в то время. И так, я наблюдал за Вами. Шепфа, благословил бездетную пару на рождение ребенка. Он редко делал подобные подарки, поэтому, мне стало любопытно понаблюдать за судьбой ангела, так скажем, посланника Шепфы. Ты уже догадалась, моя девочка? — особое внимание он уделил местоимению «моя». — Я… — я промолчала. — Этим ангелом¸ стала ты. — Что за бред? Когда я умерла и попала в школу, я стала Непризнанной. — Верно, как и все людишки. Только вот, пошло все не по плану… Не замечала, как твоя связь со мной укреплялась на протяжении твоего обучения? Ангелы… Демоны… Все это — не твое, — я не могла вымолвить ни слова. — Не знаю почему, но каждый день я проводил долгое время, наблюдая за тем, как ты взрослела. Падала — поднималась. Становилась девушкой. Ты, выросла изысканной красавицей, — я покраснела и он это заметил, — Я не хотел, чтобы кто-то прикасался к тебе. Хотел сделать это сам, когда придет время. — О чем ты? — раскрасневшись еще сильнее, спросила я у него. — Ты знаешь о чем. Этот румянец на щеках… Я часто видел его, когда ты влюблялась в тех, смертных. Но почему же у тебя не складывались отношения… Вот вопрос, — сейчас он улыбался. — Ты решал за меня… — Не-ет, — пропел он, — Я только подталкивал тебя ближе… К себе. А потом… — Что? — Я думал, что уберегу тебя от проблем, но в тот день, я так сильно увлекся работой, что недоглядел. — Эй! Я не ребенок, чтобы ты «доглядывал» за мной… Шепфа… Какой стыд, ты видел, как мне меняют подгузники… Может ты и в ванной был со мной? — Лишь как наблюдатель, — грустно улыбнулся он. — Позорище. — В тот день ты спешила в Институт, как я узнал потом, ты такая рассеянная за рулем. Это тебя и погубило. Когда машина, ехавшая за тобой, набрала скорость … — я прервала его — Она столкнула меня в овраг… — И твой свет погас, — Он поднялся с кресла и подошел к окну. Сильная рука прильнула к бутылке и напомнила стакан крепким бурбоном, — А потом, пташки принесли мне «вести с полей». Ты оказалась в той злосчастной школе. Я нашел тебя, Вики. И тогда, когда ты оказалась так близко ко мне, я решил, что не позволю тебе снова уйти, — я слушала и недоумевала. Как такое может быть. Перевела взгляд на полотно, что висело на стене… — А, это, — продолжил он, — я написал ее. По твоему образу и подобию. Ты совсем не изменилась. — Я вижу. — Такая же упертая, сильная и гордая. Хм… Гордыня — это грех. — Все мы грешны. А ты? Верховный грешник. Если то, что говорят про тебя истина, то… — То что? — он опасно приближался ко мне. — То ты великое чудовище… — со страхом в голосе, шепотом произнесла я. — Да? И что же ты предпримешь? — он опустил ладонь на мою щеку. — Я ни на минуту не останусь с тобой. Мне все равно, что ты там себе придумал! Выпусти меня, сейчас же! — я отбила руку, что покоилась на моем лице и поднялась с кресла, поровнявшись с ним. — Не сопротивляйся, Вики. Считай, что этого хочет сам Шепфа, — последнее он буквально выплюнул. — Ты ведь чтишь этого «праведника», не так ли? — Пошел к черту! — я выбежала из кабинета, и последнее, что я в нем увидела, был Мальбонте, который ставил стакан на стол.