Бесславные ублюдки

      С момента отбытия Эддарда Старка и дяди Бенжена прошёл всего день.       Джон, по обыкновению проснувшись довольно рано — развести огонь в камине, — уже готовился к утренней трапезе и тренировкам. В спешке он натянул сапоги — несмотря на жар от камина, полы оставались довольно холодными, чтобы ходить босиком. Затем свой жилет. И, прицепив к поясу самый простой тренировочный клинок, направился к выходу. Стук…       Призрак, собравшийся покинуть покои вместе с хозяином, прорычал недовольно, даже немного агрессивно, — чтобы Джон подумал, что к комнате подобрались враги. Лютоволк немного поскалился, и уже через пару секунд его волнение сошло на нет.       — Джон, вы в комнате? — раздался суровый мужской голос.       — Д-да, можете войти, — растерянно ляпнул Джон; гостей спозаранку явно не ждал.       В комнату вошла пара стражников, и один из них — более старый и мужиковатый на вид — неспешно протянул:       — Джон, леди Старк вызывает к себе.       Меньше всего с раннего утра Джон желал аудиенции в покоях леди Кейтлин. Ему всегда казалось, и не без оснований, что она попросту ненавидит и желает его скорейшего и долговременного отбытия из Винтерфелла. И именно поэтому её столь раннее приглашение не могло не заставить задуматься.       — Да, конечно, уже можем выходить…       Призрака Джон оставил в покоях — леди Кейтлин не любила уродца-волка так же сильно, как и его хозяина. Солдаты обступили Джона с двух сторон и направились к покоям лорда и леди Винтерфелла следом за ним. Это крайне не понравилось ему и заставило задуматься о правильности их намерений. Да и собственного решения идти с ними.       Через несколько минут подошли к дверям покоев; один из гвардейцев доложил леди о прибытии бастарда, а затем пригласил внутрь, как оказалось, на один из не самых приятных разговоров.       Леди выглядела очень свежо для раннего утра: красивое тёмное платье, по-северному убранные волосы, чаша с ароматным горячим вином в руке и… всё тот же злобный взгляд при виде бастарда.       — Леди Старк, — уставившись в пол, поприветствовал он.       — Доброе утро, Джон… — сухо и холодно отреагировала леди.       — Зачем вы вызвали меня в столь ранний час? На вас это нисколько непохоже… — скомкано и немного настороженно проговорил Джон.       — Знаешь, Джон, — леди Кейтлин немного отпила из чаши, — Вот для чего тебе здесь оставаться? Кажется, все будут только рады, отправься ты в Дозор, где точно будешь востребован…       — Постойте, миледи, а как же Робб?..       — Робб примерит на себя обязанности Хранителя Севера — ему будет не до брата-бастарда. Арьи, любившей тебя больше всего, тоже здесь нет. Значит, тебя тут уже ничто не держит…       Слова леди Старк звучали более чем убедительно: желание служить в Дозоре, казалось бы, умершее вчера после разговора с дядей Бенженом, вспыхнуло вновь. Хотя и отрицать, что леди Кейтлин просто избавляется от него, не мог — уж больно хорошо знал её всю свою короткую жизнь.       — Я вас понял, миледи, — смиренно кивнул Джон, — Вы позволите мне собраться в дорогу, взять провиант и хорошую сталь на память?       Довольная леди Старк с победоносным видом отпила вина и так же коротко, как он, кивнула.       Джона тотчас вывели из покоев и сопроводили обратно в его комнату.

***

      Врата Винтерфелла Джон оставил за спиной с ранья; ещё до первых лучей солнца запрыгнул на крепкого жеребца и помчал на север — к Стене.       Призрак, не ожидавший столь раннего ухода с насиженного им места, не отставал от хозяина, но, очевидно, чувствовал себя куда лучше, чем Недовский бастард. Постепенно Джон сбавил ход — даже в тёплых одеждах и меховом плаще при быстрой скачке тело довольно скоро прозябало.       Потихоньку он попивал прихваченное из погреба вино, но всё равно уже к обеду сильно захотел есть. Нашлось укромное место: между холмами к лесу пробегал ручей — в перелеске Джон набрал немного хвороста и принялся разводить огонь. Однако пламя смог высечь лишь через несколько минут. Тут же он потянул из сумки ломоть хлеба, небольшой кусок оленьего мясца, надел на заострённую ножиком толстую ветку и протянул над костром — поджарить долгожданный обед.       «Что ж… Ну, это, по крайней мере, не самый печальный исход, который мог бы ждать меня в Винтерфелле», — утешил себя бастард, с лёгкой улыбкой и наслаждением наблюдая, как капли жира стекают с куска мяса в потрескивающее пламя.       До сей поры сидевший совершенно спокойно Лютоволк принялся попрошайнически скулить — долгий переход заставил почувствовать голод даже это неприхотливое и стойкое животное.       Подрумянившийся хлебушек Джон снял с палки довольно быстро — нельзя передержать его и превратить в зубодробительный чёрный сухарь. Кусок оленины снял позднее и тут же приступил к трапезе, за которой провёл не более получаса, и то изредка подбрасывая в костёр хворост.       Вдруг из чащи леса донеслись крики.       — Что такое? — Джон обеспокоенно огляделся, отложил бурдюк с вином в сторону и приготовил к возможному поединку меч.       Джон вошёл в лес и стал прокрадываться на крики, лай и жёсткие мужские возгласы. Призрак скалил зубы; шерсть его встала дыбом, и Джон уверенно потрепал за холку Лютоволка, дабы успокоить.       — Тише, дружище, всё обойдется…       Постепенно Джон смекнул: крики определённо женские — кто-то в чаще преследовал молодую девушку.       Тут же бастард обнажил меч и притаился. А вот и девушка. И собаки, подгоняемые тем, кого Джон пока не знал…