Бесславные ублюдки

Джон очень долго приходил в себя - кратковременные пробуждения оборачивались длительными впадениями в бред и длительную дрему. Он отчетливо ощущал запах сырости, пота и соли, что в недолгие минуты прозрения наталкивало его на мысли о том, что он до сих пор в море. Едва открывая глаза, он не мог узнать место, в котором находился - слишком темное, переполненное размытыми человеческими силуэтами, от которых, похоже, действительно воняло потом и кровью. - В-воды... - тяжко пробормотал Джон, и в ответ на просьбу, один из невольников тут же поднес ему неглубокий черпак с гнусно пахнущим питьем. Юноша пил жадно, стараясь не проронить ни капли влаги на пол и собственное тело. Он не обращал внимание на то, что вода была тухлой, грязной - он невероятно сильно был изнеможен и хотел пить. - Кто ты? - убрав от себя руку мужчины с черпаком, тяжело, едва не кашляя, проговорил Джон. - Мать называла меня Йен, я родом из Чаячего Города... Тоже счастливчик, попавший в плен к пиратам, или контрабандистам... - Девушка... Где девушка? - схватив Йена за руку, перебил собеседника Джон. - Хм... Я не знаю, о ком ты. Но всех девушек вчерашним вечером забрало другое судно... - Постой... Куда забрало? - взволнованно и немного испуганно, но постепенно оживая, проговорил юноша в ответ. - В Эссос, в города невольников. Нас туда же везут, на невольничьи рынки. Джон молчаливо опрокинул голову в сторону - эта новость, буквально, выбила у него землю из под ног. Он не знал, что и думать - кажется, из всех возможных худших сценариев, он попал в самый отпетый из них, с которым другие и дела иметь не хотят. Вчерашний бастард Хранителя Севера в шаге от того, чтобы стать рабом, или того хуже - наложником какого-то из изощренных восточных толстосумов. ***************************************************************************** Все оставшееся время плавания он провел в молчании, при этом не отказываясь от еды и воды - силы бы ему понадобились для попытки побега. Постепенно в трюме становилось все жарче и жарче, и ему, северянину, не привыкшему к столь теплому климату, было все труднее и труднее. Даже сон не помогал - короткие, рваные сны обычно обрывались криками проверяющих или качкой, из-за которой юноша часто бился частями тела во все окружавшие его предметы. Прошло очень много дней, прежде чем толстый, бородатый южанин, в руках которого красовалась изящная плеть, раскрыл трюм с невольниками и криками погнал их к выходу. Тут же их, уже связанных путами в одну длинную колонну, под охраной каких-то смуглокожих воинов с копьями, повели куда-то вглубь города, показавшегося Джону в разы больше Белой Гавани. Облизав сухим языком отросшие за время его приключений усы, юноша, опустив голову, продолжил покорно двигаться, ожидая любой удобной возможности умыкнуть в толпу. - Юноша, я все забываю спросить твое имя. Как тебя величать? - едва различимым шепотом проговорил шедший позади Джона Йен. - Джон. - Некоторые из невольников говорят, что поведут нас на торги. А там... Будь, что будет, - слова Йена резко оборвались звуком хлыста, прогулявшегося по его спине со всей силой и вкусом. "Сволочи... Стоп, что это?" - резко поднял голову Джон, увидев многочисленные столбы, с привязанными к ним измученными людьми. Многие из них были еще живы, но не могли и головы поднять от изнеможения. Кто-то истекал кровью, кто-то был полностью сожжен палящим солнцем. С каждым новым столбом бастард все ниже опускал голову и прятал свой взгляд от лиц погибавших на солнце людей. В глубине души он представлял себя рядом с ними, отчего предвкушение его дальнейшей участи было более тягостным и страшным, чем в момент, пока они не покинули вонючий корабельный трюм. Вскоре их завели в огромное помещение из белого камня. Внутри было довольно светло, уйма людей толпилась повсеместно - до этого момента каждый был занят своими делами, но с появлением невольников все резко оживились, мужчин-пленников моментально обступили одетые в лохмотья мужчины и женщины в сопровождении молчаливых стражей. Пара девушек-южанок тут же обступила Джона - они принялись снимать с него его одежды, стричь и брить неровные волосы на юношеской бородке. - Похоже, я был прав, - улыбнулся Йен, за что один из солидных на вид южан моментально влепил ему пощечину. Джон продолжал молчать. Он молчал даже тогда, когда их по пятеркам начали выводить из помещения на улицу. Скрепя сердце, он ждал худшего, но отделался лишь позором - их совершенно голыми вывели на одну из городских площадей. Воины оставили пятерых невольников на деревянном постаменте, перед которым стояли десятки не менее солидных мужчин, чем те, что хлыстами и пощечинами одаривали тех, кто рискнул открыть рот. На непонятном для Джона языке мужчины начали живо переговариваться с оратором, который что-то активно и с интересом записывал за каждым словом. Даже дураку было понятно, что начались торги, и теперь исключительно от количества чеканных монет в суме какого-то из южан зависит его судьба. Когда слово взял на себя мужчина - средних лет на вид, черноволосый с небольшой проплешиной и редкими седыми волосами на голове и идеально выбритым лицом - все моментально замолчали, и оратор, дослушав его, широко с улыбкой раскинул руки, после чего Джона, отцепив от общей колонны, повели в какую-то телегу-решетку. - Твое имя, северянин? - неожиданно на родном для Джона языке к нему обратился мужчина, видимо, купивший его жизнь. - Д... Джон, - понурив свой взгляд в деревянный пол, вполголоса проговорил юноша. - Северяне, как я слышал, товар свирепый. Такие мне нужны. Оратор говорил, что ты владеешь мечом. Это правда? Джон, немного подняв глаза на лицо уже своего хозяина, лишь молча покивал головой. Мужчина, еще пару раз перекинувшись словами с возницей, вернулся к Джону со словами: - Меня зовут Тимиро Лорак. С этого момента я твой хозяин, и я могу как хочу распоряжаться твоей жизнью и координировать все твои действия. Здесь, в Астапоре, я владею виллой, где тренируются мои бойцы для показательных боев. Пока только в яме Дукора, но, надеюсь, рано или поздно мы поднимемся выше. И если ты хочешь получить статус, имя и, возможно, свободу - тебе придется выжить и подарить мне несколько славных побед и немного золота сверху. На этих словах Тимиро наконец-то закончил и тут же направился в паланкин, следовавший прямо перед его клеткой на колесах. Мысли окончательно смешались в его голове. Зачем он решился напасть на этого Рамси? Сейчас спокойно бы проходил обучение на Стене... А теперь нет ни Призрака, ни Мелиссы. Да и сам он в клетке, совершенно голый и со статусом бойца-невольника едет в в кандалах по неизвестному ему городу. Астапор... Кажется, в одной из книг он читал про этот город. Там что-то было про Гискар, Валирию, залив Работорговцев. Теперь Джон точно понял, куда попал - не самое приятное место из всех, где может побывать цивилизованный человек. Но, по крайней мере, он утешал себя мыслью о том, что его не выкупил какой-нибудь извращенец со специфическими желаниями. То и дело он смотрел по сторонам и поражался размерам и красоте неизведанного города. Огромные стены, роскошные каменные дома и виллы с десятками стражей в начищенных до блеска доспехах - богатство высшего сословия так и бросалось в глаза. Вскоре они остановились перед вратами шикарной на вид виллы - огромная, размером в несколько этажей, украшенная колоннами и странными статуями, с десятками прислуг, ухаживающих за плодовыми деревьями и красотой кустарников. Клетка Джона проехала чуть дальше основного здания, и сразу за ним, за высокой каменной стеной, за вратами их ожидало тренировочное поле, где бойцы разных народов и мастей тренировались, готовились к боям на той самой Яме Дукора. Без лишних церемоний Джона выволокли из клетки и подвели к балкону, где сверху за ним уже наблюдал тот самый Тимиро в окружении пары мужчин и почти десятка женщин, одетых по разному - от лохмотьев до дорогих платьев. "Госпожи и служанки, ничем не отличаются от нас," - ошибочно подумал Джон, как вдруг Тимиро, посмотрев на высокого смуглого мужчину с кудрявой пышной бородкой, проговорил: - Дайте сопляку меч, поставь против него Фавро! - Слушаюсь, хозяин! - немедленно отреагировал мужчина, тут же бросив Джону в грудь легкий, короткий деревянный меч. Тут же против него вышел крупный чернокожий мужчина. Он был гладко выбрит, а лысина его, казалось, сверкала на солнце, будто была полита маслом. В своих руках он крепко держал деревянный посох, очевидно имитирующий копье, а ноги его медленно шагали по направлению к Джону. "Драки не избежать!" - вторил про себя юноша, и, заняв одну из разученных боевых стоек, он приготовился к атаке. Бой начался в момент, когда учитель, как понял Джон, громко вмазал хлыстом по земле. Чернокожий сразу же набросился на Джона и, нанеся пару тяжелых ударов, едва не выбил меч из рук, после чего сокрушительным ударом ноги отправил бастарда на землю, но добить его ударом древка не вышло - юноша сразу же сориентировался и откатился в бок. "Как учил отец... Как учил отец?" - про себя задался вопросом Джон, тут же сменив стойку и начав ответную атаку в сторону чернокожего бойца. Атака, на удивление, была более успешна в его исполнении, чем защита - пара ударов даже достигла корпуса. Но боец продолжал давить и не отступал - постепенно он вновь взвинчивал темп и наносил сокрушительные удары древком, на что юноша немедленно отвечал быстрыми и легкими ударами меча. Постепенно крики в поддержку этого Фавро начали затихать - никто не ожидал, что новичок сможет дать сопротивление, пускай и не самому сильному бойцу. Постепенно Джон начал увлекаться атакой - он меньше следил за положением ног, за движениями соперника, и в один из таких моментов, отправив еще один удар в никуда, тут же получил по корпусу древком, после чего чернокожий моментально ударом ноги в лицо отправил юношу на песок, в глубокую отключку. - Хм... С этим можно работать, - сдержанно отреагировал Тимиро, на самом деле довольный тем, что юноша оказался способным, для начинающего, бойцом.