Бесславные ублюдки

Постепенно жара, к которой Джон до сих пор никак не мог привыкнуть, росла и становилось невыносимо даже пару раз махнуть мечом. По иронии, раньше он мог жаловаться лишь на то, что в Винтерфелле порой было слишком холодно для того, чтобы тренироваться, а теперь он изнывал от духоты, а первый пот с его тела сходил еще до начала тренировок. Он поступил в точности, как и сказал ему мастер - немного отобедав и вдоволь напившись, Джон лишь немного размял свое тело путем отработки ударов на набитой песком и опилками кукле. Когда жара начала решительно брать верх на ним, юноша направился в тень, где, вопреки его ожиданиям, было так же жарко, но не так сильно, как под самим солнцем. Постепенно невольники начали возвращаться с обеда, дабы снова приступить к тренировкам, но почти полдюжины из них моментально направились к Джону. Среди них, неожиданно для себя, Джон приметил уже знакомых ему Ароса и Родрика, уже облаченных в некое подобие удобной для поединков одежд, того самого Фавро и пару его чернокожих друзей, имен которых Джон не знал, да и не хотел в принципе. А последним, неожиданно для всех, к компании присоединился Аарон. Наконец-то Джон понял, почему его любили, уважали и завидовали практически все бойцы-невольники - из-за открытого торса его взору предстали десятки глубоких и не очень шрамов, боевых отметин и, как выражаются здесь, свидетельств заслуженной боевой славы. - Подними челюсть, юнец, - полушепотом отшутился дорниец Арос в момент, когда вплотную сблизился с Джоном. - Отстань от него, дорниец, парень всего лишь увидел настоящего воина, - с некой долей уважения оборвал слова дорнийца великан Родрик. - Пусть посмотрит перед своей смертью, - напыщенно проговорил Фавро, всем своим видом и тоном показывая ненависть к новичку. С приходом Аарона наступила тишина - только он сам изредка обменивался словами с Родриком, которых, как понял Джон за последние дни, связывает некое подобие дружбы и положительного соперничества. Лишь с ним "любимец Ям" мог спокойно поговорить, улыбнуться или даже пошутить сам. Ну, не считая мастера, конечно же. Летнийцы прятали от Аарона взгляд - то ли боялись его, то ли что-то обсуждали, что слышать его ушам было нельзя. И лишь Джон продолжал наблюдать за ним столь пристально, что "чемпион", таки заметив бегающий по нему взгляд юнца, холодно, без капли снисхождения проговорил: - Что смотришь? - Я... Просто, - Джон моментально пришел в себя и попытался настроиться на разговор. - Ты либо правда думаешь, либо у тебя просто лицо такое задумчивое? Над чем задумался, если действительно на это способен? Холод и напыщенность Аарона моментально отпугнули Джона, возжелавшего как можно быстрее закончить начавшуюся беседу. Глаза его бегали по замолчавшим в один Аросу и Родрику, по летнийцам, и все как один молчали, не могли даже попробовать рискнуть вставить хоть одно слово в защиту юного бастарда. - Я просто размышляю о том, как выжить в сегодняшних боях, - попытался найти правильный ответ Джон. - Мой тебе совет - не думай во время боя, будешь думать - умрешь. Делай то, что умеешь лучше всего, делай это быстро и с максимальной эффективностью. Тогда, может, ты переживешь сегодняшний день... Это не то место, где ты должен уметь читать соперника. Здесь тебе будет достаточно лишь немного уметь рубить и резать... - Аарон! - за спиной у бойцов послышался строгий голос мастера, - Опять кошмаришь новоприбывших? - Мастер, - Аарон почтительно поклонился в ответ, - Я просто дал парню пару важных уроков. Не хочется потерять земляка и остаться в меньшинстве перед иноземцами. Хотя, Родрик у нас идет за троих, может еще и поборемся. Едва Аарон закончил свою речь, мастер легко, едва заметно улыбнулся, после чего руки бойцов начали заковывать в цепи и сажать в повозку-клетку - точно такую же, на которой сюда привезли Джона, только несколько больше и с лавками по обеим сторонам. Лишь краем глаза Джон заметил Тимиро, необыкновенно пышно разодетого и занявшего место в своем паланкине. И вот, спустя пару минут, лошадь потащила телегу за собой вперед, вглубь города. Джон не заметил, как они преодолели весь маршрут - кажется, прошло не более пяти-десяти минут с того момента, как они покинули виллу. Совершенно молча продолжали ехать летнийцы, редкими фразами перебрасывались Аарон с Родриком, а Арос, неожиданно для Джона, сложил руки в молитве к Новым Богам. "Может и мне помолиться?" - про себя проговорил юноша, как вдруг двери клетки резко распахнулись, со всех сторон воинов обступили Безупречные (именно так невольники называли этих молчаливых стражей с копьями и щитами). - Ведите их в палаты. Рабар, выдай воинам оружие и выпускай на бои по мере их объявления, - обратился к мастеру Тимиро, сразу же направившийся с небольшим количеством стражи в сторону рынка. Безупречные, ведомые мастером Рабаром, привели невольников в темные, сырые помещения, переполненные безупречными и оружием, необходимым для проведения развлекательных схваток на рынке. Джон тут же обратил внимание на старый полуторный меч, завалявшийся где-то среди других видов оружия и, подняв его, решил проверить его остроту. Кромки и острие были заточены как надо, лишь несколько сколов на протяжении всего лезвия мозолили Джону глаза. Тут же бастард обратил внимание на своих "товарищей" - дорниец Арос поднял с трухлявых деревянных полок пару длинных и увесистых на вид кинжалов, гигант Родрик ожидаемо обзавелся двуручным клинком, а Аарон выбрал что-то специфическое - дотракийский аракх в одной руке и легкий одноручный меч в другой. Ни разу не был удивлен Джон выбору летнийцев - все как один выбрали своим оружием копья и уже сошлись в круг - либо молиться, либо прощаться. ***************************************************************************** - Тимиро, дорогой Астапорский друг! На встречу к мужчине вышел его старый знакомый - такой же любитель невольников и их истязаний Каракос зо Морак, старый, как мир, давно облысевший и заплывший жиром вельможа из Юнкая. - Каракос! - с улыбкой отреагировал на присутствие приятеля Тимиро. Мужчины крепко обнялись и Каракос, положив руку на плечо к Тимиро, повел его в ложе, устроенное здесь специально для господ. Заняв места среди других знакомых обоим господ и вкусив предложенных вин и яств, он вновь окинул взглядом уже знакомую импровизированную арену - не самую большую, огороженную по краям лишь высокими деревянными ящиками, нагроможденными друг на друга, на которых и за которыми толпились редкие свободные граждане и другие невольники. Поверхность арены была выложена старым песчаником, во многих местах покрошившимся и превратившимся в песок. - Я слышал, ты недавно расщедрился и купил северянина у одного из наших поставщиков. Как он тебе? - начал разговор Каракос, никак не отрывавшийся от предложенного ему ранее вина. - Юнец Джон? Быстро же тут расходятся слухи... - Северянин? Эти неотесанные любители холода и выпивки здесь не сыщут славы. Они обычно загибаются здесь от жары, не выдерживают темпа схваток. Готов поспорить, что первый же бой этого невольника станет для него последним, - вальяжным тоном в разговор вступил господин Ремарро Ливер. У Тимиро моментально загорелись глаза - да, ставок на бои Родрика и Аарона ему бы хватило сполна для того, чтобы окупить покупку Джона, да и пышно это дело отметить вдобавок, но господский спор сулил еще больше золотых в его коллекцию. - И что ты хочешь поставить? - с горящими глазами задал вопрос Тимиро. - Ну, думаю сотня монет вполне себе для наших кошельков. Не мало, и не много, - продолжил паясничать Ремарро, снявший с пояса свой увесистый мешок с золотыми. - Я поддержу спор на стороне Ремарро, прости друг, - с набитым ртом пробормотал Каракос, так же обнажив монеты из своего мешка. - А я на него соглашусь, - не раздумывая проговорил Тимиро, теперь уже больше всех ожидавший начало первой схватки Джона. ***************************************************************************** Мастер терпеливо ожидал, пока глашатай что-то объявит на непонятном Джону языке. То и дело бойцы упражнялись, но юноше было не до этого - он понимал, что его бой будет первым, ибо здесь он никто, и нужен просто для разогрева, но он не знал, как много теперь от него зависит... - Джон, твой черед, - холодно высказался мастер Рабар. Высоко подняв голову, юноша широкими шагами направился к выходу из помещения, как вдруг Аарон, стоявший у самого выхода, преградил ему дорогу и, покивав головой после недолгого смотрения на него, проговорил: - Удачи, юнец, надеюсь мои слова для тебя что-то значили... Яркое солнце... Оно било прямо в глаза и обжигало кожу так, что Джон не мог сосредоточиться на противнике, которого никак не мог разобрать в лучах палящего солнца. У него в руках точно была секира, волос у него не было, лишь голый череп, и по мере приближения его Джон понял, что так же имеет дело с летнийцем. Он набросился на него так, будто всю жизнь ненавидел и желал ему смерти с рождения. Удар, сыпавшиеся на Джона, были столь сильными и яростными, что клинок дрожал в руке, но страх заставил юношу вцепиться в рукоять еще сильнее, чем когда либо. Он начал отступать назад, не атакуя, и заставляя летнийца все больше и чаще наносить удары. Наконец-то почувствовав за своей спиной деревянные ящики и заметив огонь в глазах соперника, Джон перед, казалось бы, последним ударом, отпрыгнул в сторону и, всей силой взмахнув мечом, обрубил чернокожему почти половину его пальцев, что держали рукоять топора. - Что? - моментально вырвалось из уст Аарона, не ожидавшего, что юнец так быстро захватит верх за счет какой-никакой тактики. Следующим ударом Джон пронзил тело летнийца чуть ниже ребер и повалил его вместе собой на песчаник под одобрительный гул толпы. Он тут же огляделся и тут же заметил, как довольный на вид Тимиро загребает к себе в мешок немалое количество монет...