Бесславные ублюдки

Джон был невероятно потрясен сегодня - до этого он лишь раз убил человека, но убивать так уверенно, как он это сделал сегодня, вызвало у Джона неописуемый страх . Не уж то это так просто, забрать чужую жизнь? Эта мысль лишь единожды отпустила его - в момент, когда на "арену" вышли бьющиеся в паре Родрик и Аарон, против которых один из господ выставил четверых мощных на вид иббенийцев. Поначалу драка была ровной - Аарон лишь пару раз атаковал, то и дело отражая многочисленные удары, а Родрик, на удивление, показался довольно мобильным и сокрушительным - одного из соперников он практически сразу разрубил своим двуручным мечом. Постепенно инициатива переходила в руки бойцов Тимиро - сначала Аарон временно вывел из строя одного иббенийца, проткнув ему щеку мечом после мощного и резкого выпада, а после и обезглавил аракхом второго, а Родрик наколол своего последнего соперника на меч, будто кусок мяса на вертел, и поднял в воздух, окропив свое тело и лицо кровью. "Этот твой, зверина!" - крикнул ему тогда Аарон, на что громадный воин отреагировал тем, что с разбегу раздавил воину с пронзенной щекой голову. "Как же он хорош... И как же он вернулся сюда, в эти низшие бои?" - пронеслось в голове у Джона почти мгновенно, как он увидел его движения, его выучку, его атаку и защиту. Ему здесь было просто неинтересно - никакие соперники, никакая публика, никаких ставок. То и дело он умудрялся тешить толпу своими движениями и мимикой, которой он как раз и выражал свою скуку от всего происходящего. Разумеется, на обратном пути, в клетке, они уже не молчали - Арос то и дело поздравлял молчащего Джона с боевым крещением, Родрик по своему обыкновению живо толковал с Аароном и поредевшими летнийцами о прошедших боях, практически не обращая на юнца внимания, хотя, если быть честным - он ожидал от него меньшего в этом дебютном сражении. Но неожиданно, как гром среди ясного неба, их компанию разразил уверенный, едва ли не грозный вопрос Аарона: - Юнец, где ты научился драться? Тут же перед Джоном встал выбор - раскрыть свое имя, свои карты, или же соврать, чего он, в принципе, не умел. - Я бастард Неда Старка, хранителя Винтерфелла. Жил и воспитывался наравне с его детьми, моими братьями и сестрами. Мастер Родрик научил меня владеть мечом, - спокойно высказал правду юноша. - Ха, Родрик, тезка мой, выходит, - рассмеялся воин-гигант, но его тут же в бок ткнул более сдержанный товарищ Аарон. - Видимо мы ошибались на счет тебя. Что-то может и выйдет из тебя... Что-то может, - задумчиво заключил Аарон, тут же откинувший голову на горячие, стальные прутья клетки. В целом же, после этой реплики "чемпиона" молчали все, даже летнийцы, говор которых обычно можно было остановить лишь кнутом и палкой. Недолгий путь домой запомнился разве что тем, что Джону на глаза вновь попали привязанные к столбам несчастные, самые крепкие из старых и новые, много новых лиц, неведомо за что попавшие туда, на верную смерть. Врата виллы раскрылись перед ними немедленно и, когда телега-клетка въехала на тренировочную площадь, с невольников наконец-то сняли цепи и выпустили к товарищам по оружию, и встречали они их так радостно, что моментами у юного Джона закладывало уши. Удивительно, но даже ему досталась часть оваций - многие невольники уважительно, аккуратно ткнули его в плечо, кто-то даже сказал ему несколько добрых наставлений, но разумеется все внимание было приковано к Аарону, отправившего в тень самого себя гиганта Родрика, как бы странно и смешно это не звучало. - Когда-нибудь ты сможешь встать на его уровень, если переживешь ближайшие несколько месяцев, - засмотревшегося на сие представление отвлек голос Джерома, прокравшегося к нему через целую толпу. - Почему он здесь, в этой яме? Его никто не может перекупить? Он же загнивает здесь, в столь легких и скучных боях с мусором вроде нас... - Я здесь сам недавно, Джон, но слышал, что предложений была масса. А теперь их нет, а почему не знаю... - Рабар! Приведи мне северянина на аудиенцию! - слова Джерома резко оборвал крик Тимиро, наконец-то покинувшего паланкин и направившегося внутрь виллы. Моментально к бастарду приклеилась пара Безупречных, и "мастер" повел его в виллу. Она показалась Джону... Богатой. Фонтанчики, от которых веяло влагой и прохладой, белый мрамор и вытесанные из него статуи, плиты изумрудного цвета застилали полы на протяжении почти всего передвижения. Минимум дверей - больше занавесок, и еще больше стражи перед каждым входом-выходом. Кажется сам чертог Винтерфелла охранялся меньше, чем владения этого любителя невольников и их истязаний. Но, кстати говоря, кабинет его был закрыт именно на толстенную, деревянную дверь, перед которой так же стояло почти полдюжины стражей, и по мере их приближения один из них растворил перед ними вход, открыв убранство рабочего места Тимиро. - Рабар, оставьте нас, - скомандовал Тимиро сразу же, как Джон оказался внутри кабинета. - Господин, - мастер моментально поклонился и вышел за двери, в которые моментально вошла пара Безупречных, ибо нельзя было оставлять хозяина наедине с невольником. - Итак, Джон, сегодня ты сражался умно, и принес мне немного денег, тем самым ты сходу окупил себя. Возьми, - хозяин уверенно протянул Джону маленькую чашу с вином, очевидно хорошего качества, раз его пил сам Тимиро в этот момент. - Спасибо, господин... - Ты же ничего не показал против Фавро, и тут ты справился быстро. Да, воин был не так хорош, такое же мясо для разогрева, как и ты. Но что тебе помогло? Расскажи мне? - тут же своими вопросами Джона перебил Тимиро, занявший место в своем кресле перед самым столом. Невольно Джон засмотрелся на многочисленные полки, заваленные книгами, свитками, отдельными листами пергамента. Многие из них были покрыты вековым слоем пыли, отчего напрашивались выводы о том, что хозяин не так много читает и не ворошит прошлое... Или же не подпускает рабынь к уборке этого места... - Я родился сыном знатного лорда. Он был ответственным человеком, и поэтому не оставил меня, и взял на воспитание. И местный мастер на оружием дал мне навыки владения мечом, стрельбой из лука, немного копья и верховой езды. - Действительно? Тогда мне многое становится ясно, Джон-бастард. Когда-нибудь и ты сможешь стать настоящим бойцом, но пока ты лишь разогрев для толпы, не более того... - Позвольте задать вопрос, - сдержанно и устало вымолвил Джон, не поднимая свои глаза по направлению господина. Тимиро согласно кивнул и юноша, немного осмотревшись еще раз, набравшись духа и подобрав правильные слова, проговорил: - Почему тогда и Аарона вы держите для разогрева толпы? Не выгоднее ли было отправить его на более почетные состязания? Или продать по хорошей цене на худой конец? Тимиро легко улыбнулся, но, подавив улыбку, он тут же поднялся и почти вплотную подошел к Джону. У него был невероятно деловой вид - глаза горели ярким пламенем, невольно тот потирал руки, а улыбка так и напрашивалась на лицо. - Аарон... Раньше его хотели купить, и много кто хотел. Я отказывал, хотя цену, которую мне предлагали за него, я был рад даже представить, не то что подержать в руках. Больше чем все его выигрыши вместе взятые. Но... В один прекрасный момент мой "чемпион" вышел на арену в многостороннем бою. Методично он расправлялся с противниками, а их в тот момент на арене было более двух десятков. Точно не скажу, но около того. И вот, в один момент он остался один на один с бойцом господина Гразниса, очень быстрым и ловким любителем сражаться одновременно двумя аракхами - Даарио. Кажется, что это был бесконечный бой, но мой парень сплоховал... - Что же он сделал? - тут же живо выдал Джон, которому Тимиро тут же выдал еще чашу с вином. - Не добил одного из своих бывших соперников. Умирающий копейщик того же Гразниса вонзил лезвие своего копья ему в спину в удобный момент, а Даарио, взмахнув одновременно двумя аракхами, распорол ему плоть на груди. Ты же заметил две длинные, глубокие борозды на его теле? - Да... - Но, ты наверное спросишь, как он выжил? Ответ прост - струсил. Он еще мог стоять, просить пощады, но выбрал более простой вариант - упасть, притвориться таким же умирающим, вместо того, чтобы выбрать славную, достойную чемпиона смерть. А ведь никто бы не сказал, что он проиграл в честном бою. Вспоминали бы, как его закололи в спину. А сейчас все вспоминают, как он завалился, изображая скорую смерть. И разумеется все мои предложения по его покупке стали ничем. Даже на свиней его не выменять. Благо, что хоть на таких боях он приносит мне прибыль... А так... Взор Тимиро тут же упал на столбы с мучениками - их было отлично видно из окон его кабинета. По спине Джона пробежал легкий холодок, ибо он не понимал, как после этого его до сих пор уважают и любят практически все воины. Воин, который казался ему непобедимым внешне, и практически неустрашимым - юноше показалось, что Аарон ни разу не моргнул во время боя, даже перед проносящимся перед самым лицом копьем или мечом соперника. И он вел себя довольно свободно, потешаясь над соперником и играя на толпу всеми своими движениями, мимикой и словами. Но он, вероятно, единственный, кто может подсказать ему дорогу наверх, к славе и свободе... А Тимиро видел огонь в глазах Джона - он будто читал его мысли по этому поводу, и знал, что сказать ему в ответ. Да, он ценил Аарона - невольника, которого вспоминают добрыми и плохими словами везде от Астапора до Миэрина. - Юноша, держись ближе к нему. Набирайся опыта, следи за движениями и уловками. И умей подогреть этим толпу! Без этого ты не принесешь мне денег, и как следствие - не получишь возможной свободы. - А как же Аарон? Он, верно, уже давно заслужил свободу деньгами, заработанными на его крови? - После того позора, Джон, он будет здесь до самой смерти. Или отправится на столбы. И там уже притвориться мертвым у него не выйдет. Пока он приносит мне золото - я благоволю ему, даю женщин, вино, и такое положение ему нравится. Таков этот мир Джон - либо ты побеждаешь и тебя любит толпа - либо ты кормишь червей или птиц на набережной среди прочих, забывших свое место в этом мире. Привыкай. Мастер, уведи его! - заключил Тимиро и Джона тут же вывели из кабинета, оставив хозяина в полном одиночестве разгребать кучи надоевших ему бумаг. Джона доставили в общую камеру сразу же - без каких либо разговоров и церемоний. Все воины уже спали - день, видимо, даже без кнута наставника был тяжелым и изнурительным, а завтра это все равно продолжится. Родрик по своему обыкновению храпел у самой стены, Аарон, на удивление Джона, спал сидя, свесив голову над полом и едва не заваливаясь всем телом вслед за ней. Удивительно, но даже пресловутых перешептываний летнийцев не было слышно. Еще раз прокрутив слова Тимиро у себя в голове и осознав всю абсурдность ситуации, юноша наконец-то завалился на свой лежак. Научиться смелости и навыкам у труса, которого ненавидит высший свет... Кажется понятно, почему не в чести для него одиночные бои и раненых им бойцов Аарон отдает на растерзание Родрику. Как бы его не любила толпа - господа Астапора, Юнакая и Миэрина до сих пор помнят этот позор. "Чемпион", падающий на песок, не шевелящийся до момента, пока его не закинули в яму к трупам... А ведь если бы порезы были глубже - он бы не дотянул и до ямы... Кто знает?