Бесславные ублюдки

Даже несколько проведенных часов среди бывших рабов внутри Великой пирамиды Юнкая невероятно тяготили Дейенерис. Она не знала, что и думать, что предпринимать в сложившейся ситуации. Ведь девушка практически добровольно попала в плен, сама пришла к своим пленителям, поддавшись сладким, добрым речам юного северянина Джона. Какая сейчас ситуация сложилась в ее войске? Как ее свита справляется с волнением? Страшное множество вопросов не давали ей даже сомкнуть глаза, дабы скоротать время. Не успело горячее солнце скрыться за неровным горизонтом, как дверь ее покоев отворилась. Внутрь, вопреки ее ожидания, не вошли убийцы или слуги – сам Джон Сноу решил почтить ее своим присутствием. - Леди Дейенерис, - теплым, более приятным для Дени голосом начал разговор Джон, - Мои братья приглашают вас пройти на общий ужин, как подобает равной нам особе. - Я не голодна, спасибо за приглашение, - Дейенерис решительно отвернулась от юноши, явно давая понять тому, что находится не в подобающем для разговоров и компании духе. Неожиданно девушка почувствовала, как северянин сел близ ее ног, на самом уголке её роскошной, едва ли не лучшей в ее жизни, кровати. Но он, вопреки ее ожиданиям, не позволял себе вольностей, что даже заставило Дени обернуться к нему лицом, дабы понять, что же делает близ нее этот добрый на вид бастард. Джон просто смотрел на нее, усталым, но таким же добрым, как и всегда взглядом, сложив свои полные шрамов руки на коленях. - Боюсь, я вынужден настаивать, в доброй манере, конечно же… И снова он всем своим видом и речью подкупал девушку и она, кротко кивнув в знак своего согласия, тут же поднялась с кровати и двинулась за Джоном, много быстрее ее направившимся в сторону главного зала. Он лично растворил перед ней двери, и на глаза Дейенерис тут же попали все уже известные ей герои, восседавшие за столом в компании двух неизвестных ей женщин примерно одного возраста. Родрик единственным из всех приступил к трапезе, которая, вопреки ожиданиям Дени, не была роскошной – похлебки, каши, немного мяса, фруктов и овощей. Вероятнее всего именно вино являлось самым дорогим из угощений на столе, а стоимостью своей было много больше, чем вся трапеза лидеров восстания. «А ведь власть пока не испортила их,» - с неким удовлетворением для себя подметила Дени, заняв обособленное от всех место. - Простите за нашу бедность. Мы были месяцы и годы в рабстве, да и до него не знали достойной пищи. Не видим смысла баловать себя и обрастать жиром, - учтиво произнес Джон, занявший свое место во главе стола. Наконец-то все присутствующие нашли свои места – Аарон, как заметила Королева, всегда сохранявший ледяное спокойствие, занял место близ девушки, на оголенном плече которой была вида метка, свидетельствующая о ее продажном прошлом. Напротив Бурерожденной свое место занял Арос, сразу же приложившийся к кувшину с приятно пахнущим вином. Джером, до этого сопроводивший ее в пирамиду, сидел прямо по левую руку от Джона и что-то еле слышно рассказывал ему, отчего у последнего редко сползала улыбка с лица. А Родрик до сих пор ел… - Вы, значит, из рода Таргариен, та самая Дейенерис? – живым тоном к Дени обратилась девушка, сидящяя близ Родрика и еще не прикоснувшаяся к еде. - Да, миледи… Как величать вас? - Я Кора, просто Кора. Я бывшая хозяйка этих людей… - Бывшая хозяйка? А не убили ли они всех господ на вилле у Маракиза? – перебила свою собеседницу Дени. - Я относилась к ним с добротой, да и к тому же – сигналом к той резне был приказ одного из господ об убийстве Аароном Джона после их показательного боя. А сам Маракиз однажды приказал убить моего мужа, дабы вынудить меня продать подорожавшего в ранге чемпиона Аарона. - Не все господа ублюдки и мрази, Дейенерис Бурерожденная, - холодно подытожил Аарон, медленно и со вкусом хлебавший жирную похлебку. - Ну, в большинстве своём - конечно же ублюдки и мрази, - осушив чашу с вином, заявил немного перепивший Арос. - Как вам мои уроки? – неожиданно вступил в диалог Джон, обратившись к тяжело дышавшему от переедания Родрику. - Я вроде кое-как справляюсь, а вот Аарон… Дени начала терять нить их разговора – планы, неназванные уроки, текущее положение дел. Первым делом она, легко потрепав руку Коры, проговорила: - О каких уроках идет речь? - Он учит их читать, - лучезарно заявила девушка в ответ, - Все они из бедных, крестьянских семей, бастарды, и лишь северянину повезло быть воспитанным в замке… Дейенерис и не заметила, как на ее лице нарисовалась добрая, легкая улыбка. Она начала их понимать, попыталась прочувствовать их связь и их нерушимое на вид братство, поняла, почему они так любят и ценят свою свободу. Постепенно во всех них, даже в холодном Аароне и мерзком с виду дорнийце она увидела простых людей с трудной судьбой. А Кора – истинная гискарка, потерявшая мужа и положение в обществе, которая, казалось бы, должна была её ненавидеть, или, по крайней мере, не доверять ей, представительнице угасшей Валирии. - А вы, Дейенерис, довольны нашим гостеприимством? – из размышлений Дени вырвал более дружелюбный, чем обычно, голос Аарона. - Меня достойно расположили и предложили пищу, которую вкушаете сами. Мне не на что жаловаться, - постаралась как можно более учтиво ответить Дейенерис. Постепенно девушка стала замечать, как на нее смотрит Джон, но старалась не подавать виду. Разумеется, она считала его симпатичным юношей, и еще больше он походил на умного человека – не так просто человеку без ума и определенного дара внушения заманить ее в этот «добровольный плен». Это не могло ее не подкупать. Да и сам Джон не мог не заметить ее крайне сдержанной реакции на свое внимание. Молодая кровь в нем просто кипела, хоть и скрывалась за усталым, скучающим по дому лицом. На ужине он так же увидел в ней простую, не лишенную доброты и радушия девушку, изредка умевшую пошутить и рассмешить Кору, которая, кстати, после обретения щенка наконец-то начала улыбаться. Но, постепенно, их взгляды стали встречаться все чаще и чаще, что заставило юношу резко сменить тему и задать Джерому вопрос, так долго интересовавший его: - Джером, помнится мне, мы не заводили с тобой разговоров о том, как ты попал под крышу виллы Тимиро. Не расскажешь при нашей гостье? - При всем уважении, брат, не думаю, что имя моего отца порадует нашу гостью так, как должен был бы захватить ее мой рассказ. - Грехи отцов не переходят на сыновей… Ваш лидер, как и вы сами, не причиняли мне вреда до этого… Джером, пригладив свои жесткие, черные усы, которые он начал отращивать с момента резни на вилле Тимиро, плеснул в чашу вина до самых ее краев, после чего, откинувшись в своем кресле на его спинку, легко и непринужденно начал свой рассказ: - Моим отцом был лорд Коннингтон, он зачал меня почти сразу, после изгнания из Вестероса. Но он ненадолго стал моим отцом – очень скоро после моего рождения, по словам матери, он покинул нас, и больше я о нем ничего не слышал… - Коннингтон? Десница? – спокойно отреагировала Дени на слова Джерома. - Именно он. Так вот, мама моя была обычной селянкой, которая впустила лорда в свой дом в дни его изгнания, и после того, как он отбыл в неизвестном направлении, она постаралась мне дать все, что могла. Вскоре у нее появился другой мужчина, она понесла от него двух дочерей, моих сестер, и он сам относился ко мне, как к родному сыну. Но, как и бывает во всех хороших историях, меня потянуло к странствиям, и я покинул маму, названного отца и сестер в поисках странствий, денег, славы… А нашел Золотых Мечей. Было трудно, я обучался исскуству владения мечом, но не прошел отбор, и меня продали. И теперь я здесь, пью вино из драгоценных кубков и рассказываю свои истории Драконьей Королеве. - Концовка мне понравилась, Джер, - с улыбкой заявил Джон, - А теперь, я думаю, нам всем надо идти спать. Завтра много работы… Надо накормить ваших слуг, леди Дейенерис…