Бесславные ублюдки

На ходу надевая свой трофейный меч, Джон спешно двигался от прибрежных скал к границе их лагеря. Только что он лицезрел победу их флота - грандиозную, неожиданную, но, как заметил юноша, почти половина кораблей осталась на плаву. Но даже такое количество могло существенно облегчить грядущую битву. Очень скоро он приблизился к границе их сокрытого скалами и холмами лагеря, где его уже поджидал тяжело вглядывающийся вдаль Родрик. - Они победили, битва состоится на рассвете, - тяжело дыша, выдал Джон, немного удивленный столь суровому, усталому взгляду своего гигантского друга. - Это хорошо... Все заготовки исполнены, большие плетеные снаряды готовы и погружены на телеги, - сонным, протяжным басом отчитался воин перед Джоном. Ночная тьма постепенно отходила - из-за далеких, восточных гор уже виднелись первые лучи солнца, готового залить побережье ярким, нестерпимым светом. Температура постепенно повышалась, соленый морской ветер вперемешку с поднятой пылью и песком прогревался и начинал немного душить строившихся людей. Копейщики в спешном порядке выстраивались в авангарде, за ними позиции занимало скромное количество имевшихся мечников, а лучники, коих в войске за счет обученных летнийцев и наатийцев оказалось более менее предостаточно, заняли места позади всех. Скромная по меркам даже не самого богатого лорда конница ожидала своего командующего - Родрика. Но, справедливости ради стоит отметить, что усиливший их войско отряд Младших Сыновей делал картину немного ярче. - Сколько нас? - бегло осмотрев собравшиеся под их командованием силы, проговорил Родрик. Джона удивила в первый раз проявленная заинтересованность здоровяка в битве - до этого момента он много молчал, даже когда они оставались наедине, Родрик обычно молчал, или же болтал на отвлеченные темы. Наверное волнение - его первый бой в открытом поле, вне арены и городских стен. Его очевидно пугала перспектива встречи с огромной армией Нового Гиса, их слонами и легионами, численность которых явно превышала небольшое войско юнкайских повстанцев. Вся надежда его, Джона, да и всех ополченцев лежала на своевременном вступлении в битву войск Дейенерис Бурерожденной и ее расхваленных безупречных. - Ну, пеших тысячи три, вверенных тебе конников, в том числе и Младших Сынов не более семисот. - В лоб их атаковать нельзя, мы понесем огромные потери... - В лоб нельзя, да. Но я возглавлю пехоту, выведу ее в чистое поле и мы будем держаться. Наша цель - вынудить их слонов среагировать на нас, покинуть основную массу воинов, пока ты будешь обходить легионы Гиса и атакуешь их в тыл, когда основная масса слонов и их воинов будет пытаться нас раздавить. - Хороший план... Родрик легко, едва заметно улыбнулся и, пожав руку своему младшему товарищу, направился в сторону приготовившихся к маршу конникам. Ему тут же повели огромного, как раз под размер ему коня, которого мужчина достаточно ловко оседлал, только вот его двуручный меч немного мешал нахождению в седле - пришлось повесить его в ножнах, как мешок, параллельно земле. - Вперед, - скомандовал Джон, положил кисть своей руки на рукоять закрепленного на поясе меча. Медленно, почти не переговариваясь и стараясь как можно тише вышагивать, не нарушая при этом строй, войско двинулось вслед за своим командиром. Конники Родрика, поначалу рысью покинувшие общую колонну, вскоре перешли на галоп и, подняв огромный столп пыли в небо, помчали в сторону лежащих на востоке гор, навстречу восходящему солнцу. Войско медленно приближалось к огромному лагерю Нового Гиса... ******************************************************************************* - Кхалиси, - обратился к своей королеве Джорах, - Нам надо либо дать бой нашим врагам, либо штурмовать Миэрин... - Либо вызвать на переговоры представителей войска Нового Гиса, кхалиси, - перебил Джораха стоящий за его спиной сир Барристан Селми. Дейенерис колебалась - не смотря на тот факт, что войско ее даже после обстрелов с моря, неожиданно прекратившихся этой ночью по неизвестным ей причинам, оставалось крупным и боеспособным, но численность армии рабовладельцев продолжала ее пугать. Безупречные, пусть и не понесшие значительных потерь, все таки не бессмертны, в них могут заканчиваться силы, их может сбивать с ног усталость и изнеможение. В лагере уже как несколько дней закончились запасы - ни воды, ни еды не было даже для королевы. Часть из них была уничтожена катапультами гискарцев, часть употреблена, еще часть - украдена дезертировавшими из войска добровольцами из Юнкая. Положение было на столько тяжелым, что иногда Дейенерис начинало казаться, что они попросту не справятся с этой напастью. Облизав свои иссохшиеся от недостатка влаги губы, девушка, набравшись сил, тяжело и очень устало вымолвила: - Хотелось бы надеяться на чудо... - Кхалиси, ваше чудо состоялось! - ее слова прервал буквально влетевший в шатер Серый Червь, - Там, на южном склоне, со стороны Юнкая близится войско! Тут же Королева поднялась со своего переносного "трона" и вышла из шатра следом за своим командиром Безупречных. Склон, постепенно наполнявшийся воинами, сразу же попался ей на глаза, ибо находился он все равно выше, чем лагерь Нового Гиса. Постепенно что-то перед войском юнкайцев загоралось и Дени, легко, измученно улыбнувшись, скомандовала: - Серый Червь, строй свои войска, готовься к бою... ******************************************************************************* Окружавшие Джона воины выстроились ровно, создав плотный, казалось бы, нерушимый строй. Воины молчали, ничего не говорили вообще, но синхронными ударами копий, топоров и мечей о щиты создавали такой шум, что он, казалось бы, должен был доноситься до лежащих за много километров от них стен Миэрина. Перед ними факельщики уже успели зажечь большие, даже больше человеческого роста плетеные из ветвей и сухих кореньев ядра. - Спустить их вниз! Из строя, как только приказ Джона вырвался из его уст, к каждому горящему шару выскочили по несколько копейщиков. Своими копьями они, приложив немалые усилия и пересилив обжигающий жар охватившего плетеные шары пламени, столкнули снаряды вниз, навстречу еще не пришедшим в себя войскам Нового Гиса. Невероятно быстро скатившись вниз по холму, они вонзились в лагерь и только только строившихся гискарцев. Десятки, если не добрые сотни людей были охвачены пламенем, раздавлены или погибли на месте, часть слонов взбесилась от вида и жара пламени, а те, кто не успели покинуть свои палатки и шатры - оказались в безвыходном, огненном плену. Удары копий, топоров и мечей о щиты теперь приглушались криками гискарцев, ревом слонов и потрескиванием пламени. Но, так или иначе, этот дерзкий, неожиданный шаг повстанцев не смог принести огромные жертвы - очень скоро легионы вновь начали свое построение... - Стрелы наложить! - тут же скомандовал Джон и лучники, последовав приказу своего командира, натянули тетиву в ожидании финального жеста. Не дожидаясь, пока легионы Гиса окончательно построятся и выведут слонов для массированного удара, северянин махнул рукой, после чего сотни стрел замерцали в небе в свете рассветного солнца. Часть их вонзилась в толстые шкуры еще не до конца успокоившихся после огненной лавины слонов, еще часть - вонзилась в тела, убила или ранила многих людей, и, в итоге, последние из них безрезультатно вонзились в землю, щиты и опустевшие шатры. Войско Гиса действительно показалось Джону огромным - даже если учесть, что легионы были не до конца собраны ввиду огромности их лагеря, количество собравшихся все равно было в два, а то и в три раза больше небольшого отряда повстанцев. И когда эта армада двинулась на них под шквалом стрел, юноша, развернувшись к своим воинам, громко, что есть мочи выкрикнул: - Сомкнуть щиты! Сомкнуть щиты! Не отступать ни на шаг! Давать бой на каждом шагу! За свободу! Предсказуемо вперед всей армады выскочили слоны... Впервые Джон увидел этих животных - громадных, оседланных смуглокожими мужчинами-гискарцами. Неописуемый страх захватил северянина с головой, но он не мог опустить меч - настал момент, когда тот самый страх заставлял его что есть мочи сжимать клинок в руках. - Огненные стрелы! Огненные стрелы... Всей своей массой слоны вмазались в строй копейщиков, похоронив под собой первые шеренги и внеся в разлад построение задних рядов. Они ревели не то от гнева, не то от боли, охватившей их тела после десятков ударов копий. Огненные стрелы не давали никакого эффекта - от них слоны становились лишь агрессивнее, бесились и, порой игнорируя команды своих наездников, крушили и своих и чужих. Уже очень скоро пехота Гиса, словно кинжал, вонзилась в разбитый слонами строй храбрых освободителей Юнкая. Сжав как можно крепче свой меч, Джон, в жилах которого всей силой закипал адреналин, бросился вперед, на наступающих. Первым ударом он отрубил руку воину, готовящемуся добить копейщика-юнкайца, второй его удар был встречен древком копья нападавшего на него гискарца, но пара выпадов позволила Джону завладеть инициативой. Когда он думал, что жизнь копейщика уже будет на его счету, того разом задавила туша упавшего слона. Поднялась пыль и песок, разом вызвавшие у Джона приступы кашля. Он абсолютно ничего не видел, разил наугад, пару раз увернулся от несущихся на него слонов. Совершенно не разбирая, чьи жизни обрывает его меч, вскоре северянин вырвался из кучи поднятой пыли, как вдруг тут же его своими бивням в кучу трупов отбросил другой слон, но добивать его никто не стал - вокруг Джона творился такой хаос, что никто не мог разобрать, где свой, а где чужой. С трудом поднявшись с кучи грязных, окровавленных тел, бастард набросился на ближайшего к нему воина Нового Гиса и, пронзив его в спину, он тут же увернулся от очередного замаха слонами бивнями и хоботом в его сторону, но теперь уже понесшегося в сторону юношу ударом в лицо встретил мужчина-гискарец. Джон, потеряв равновесие, едва не упал на землю, но этой секунды хватило для того, чтобы еще свежий противник схватил его за шею. Свободной рукой северянин заблокировал кисть, готовую вонзить в него клинок, и, не думая ни секунды, он плюнул кровью в лицо гискарца, попутно всей силой нанеся удар в нос противника с головы, заставив того потеряться в пространстве и вскоре распрощаться с жизнью. Послышался грохот - очень близко к их позициям, но из-за всеобщей суматохи Джон не мог определить то, в какую сторону ведется обстрел, да и вообще, обстрел ли это. - За мной! Восстановить строй! - скомандовал юноша, помчавшись вперед и подрубая на своем пути всех, кто нерасторопно блокировал или пропускал его удары. Джон несся к ближайшей туше испустившего дух слона - того самого, что задавил его потенциальную вторую жертву в самом начале сражения. Несшиеся за ним воины гибли, но выжившие продолжали упрямо следовать за своим командиром, образуя некое подобие порядка. Большая часть лучников уже вступила в ближний бой, а оставшиеся продолжали посылать последние стрелы в самую гущу неприятеля, так же упорно продолжавшего штурмовать холм. Прорвавшись через несущихся вперед гискарцев, Джон быстро взбежал на тушу слона... У него была примерно пара секунд - иначе его тело нашли бы истыканным копьями и стрелами. Причиной грохота были корабли, открывшие огонь по наступавшей армаде и катапультам гискарцев на берегу, ведущим ответный огонь по судам. "Где же Родрик..." - устало произнес про себя Джон, до сих пор не завидевший на востоке приближения конницы Младших Сынов и ополченцев. ******************************************************************************* Конники уже давно мчали во весь опор - с запада уже вовсю доносились звуки битвы, а в небе мерцали запущенные с катапульт яркие, огненные снаряды. Битвы была все ближе и ближе, крики и марш наступавших и оборонявшихся слышались все более отчетливо, и, вскоре, глазам появившихся на каменистом холме конникам предстало поле битвы. Родрик немедля поднял забрало своего шлема - по левую сторону от него, на южном холме шло сражение. Десятки слонов, тысячи наступавших пехотинцев давили числом и напором стремительно редевшие силы Джона Сноу, и даже огонь из корабельных катапульт не помогал им - часть из них уже переключились на береговые катапульты Нового Гиса. Весь центр его обзора занимала армия гискарцев - они строились по обе стороны тракта, готовясь атаковать и лагерь Дейенерис Таргариен, и продолжая усиливать натиск на позиции Джона. И, наконец, по левую сторону от армады Гиса находился тот самый лагерь Драконьей Королевы, на границе которого под градом стрел выстраивались безупречные. Их еще никто не заметил - в пылу битвы, для Нового Гиса развернувшейся уже на двух флангах, никто не ожидал увидеть конницу, даже такую немногочисленную, как у Родрика. Так или иначе, Родрик, обнажив свой двуручный клинок и покрепче обхватив поводья, громко, злобно рявкнул: - Вперед! Не страшиться смерти! Это лучшее, что вас ожидает в случае поражения! Восстановившая строй конница рванула вперед, и гискарцы, увидев накатывающийся на них с восточных холмов отряд, тут же принялись перестраиваться. Мало кто успел это сделать - через несколько секунд строй конников всей мощью врезался в пока еще разобщенные порядки. Десятки пехотинцев Нового Гиса в первые же секунды оказались затоптанными, но врезавшись в хорошо укрепленные задние шеренги, конница юнкайцев оказалась начала нести меньшие в размере, но более ощутимые по количеству для них потери. Родрик оказался спешен почти в самом начале битвы - напоровшись на копье, его конь почти бережно повалился наземь, попутно выбросив из седла своего громадного наездника. Он не выпускал из рук своего меча - даже падение, на долю секунды отобравшее у него дыхание, не смогло заставить его выпустить клинок. Воспользовавшись моментом, он тут же вскочил с земли и, высоко занеся над головой свой меч, одним ударом рассек копейщика вместе с выставленным для защиты древком. Войдя в образовавшийся благодаря его атаке пролом, гигант принялся всей силой размахивать мечом, то отгоняя от себя врагов, то лишая жизни и частей тел самых нерасторопных из них. Одного из них, решившего атаковать, Родрик встретил нокаутирующим ударом латной рукавицы в лицо. Его конница завязла в битве - даже преимущество, принесшее на их счет сотни гискарских жизней, уже ничего не давало и решительно сходило на нет. Потери все еще не были соизмеримыми - пара сотен против почти тысячи гискарцев, но что для них тысяча, когда для войска Родрика двести жизней - это почти треть имевшихся у него сил. Сокрушаемый этими мыслями, здоровяк решительно врубился в самую гущу схватки, попутно прокладывая место в ней следовавшим за ним союзным воинам. Но с каждой атакой воин продолжал чувствовать тяжесть в руках и ногах, а защитников с каждым метром становилось все больше и больше... Надо было переходить в оборону. ******************************************************************************* Рассекая волны, преодолевая стрелы и снаряды, запущенные в их сторону катапультами Нового Гиса, десятки судов и лодок напролом шли к берегу. Вооруженные гребцы едва ли смыслили что-то в битвах, но их количество вселяло уверенность в Ароса, гордо стоявшего на носу своей трофейной "посудины". Да и к тому же - почти половина юнкайских ополченцев и бывших бойцов Астапорских Ям выжили, а значит спина будет его прикрыта. Хотя он бы с радостью променял их всех на живого, присутствующего рядом Аарона. - Щиты приготовить! Не бояться смерти и вообще - ничего не бояться! Эта битва положит конец рабовладельцам! - громко, уверенно попытался приободрить воинов дорниец, - Или положит конец нам... Последнее, конечно же, он буркнул сам себе под нос, чтоб никто не услышал в его голосе хоть одной нотки неуверенности. Очень скоро носы лодок и кораблей пропахали прибрежный песок и, как было обговорено заранее, сотни и тысячи настоящих и нет воинов бросились на берег. Тут же их осыпал град стрел, десятки тел повалились на мокрый песок или обратно в море, окрасив примиэринские воды в красный цвет. - Щиты! Животные, щиты! - как не в себя орал дорниец. Медленными, неуверенными шагами скрывшиеся за щитом ополченцы начали двигаться в сторону малочисленных на берегу гискарцев и, когда между ними оставалось не более тридцати футов, они с криками бросились на оборонявшихся, мгновенно задавив первые их ряды. Арос, ловко вынырнув из под щита, послал сразу два метательных ножа в грудь мчавшимся на него воинам Гиса, но тут же его отвлек горн, доносившийся от самого Миэрина. - Рваться к катапультам! Захватить катапульты! - что есть мочи заорал Арос, как вдруг в судно, что лежало совсем недалеко от него, за спиной, влетел запущенный снаряд, который моментально поджег этот корабль и несколько близлежащих. Горящие невольники бросались на гискарцев из последних сил, битва была похожа на бойню, сражение без чести и морали. Что ж еще ждать от необученных гребцов? Ополчение и беглые бойцы из Ям бились более чем хорошо - более того, именно их действия начали приводить к тому, что уже очень скоро ближайшие к ним орудия замолчали и начали разворачиваться в сторону лагеря Нового Гиса. Арос рвался вперед - два клинка в его руках были страшнее, чем мечи и копья, что каждый раз метили в его тело. Для хозяев этих мечей и копий все заканчивалось предсказуемо - перерезанное горло или же почти с десяток колотых ран в районе живота и груди. Стоило дорнийцу оторваться от берега и подняться к захваченным орудиям, как ему предстала охваченная битвой равнина... ******************************************************************************* Серый Червь уверенно вел безупречных вперед - они шли на столько организованно, что потери, коих в этой битве даже для начала уже было предостаточно, не могли нарушить строй. Перед слонами евнухи расступались и, пропустив их поглубже внутрь строя, они десятками ударов копий прекращали жизнь этих созданий. Они прорывались в трех разных направлениях - Червь вел свои войска в сторону стремительно редевшей конницы Родрика, сир Барристан вел безупречных и ополченцев Юнкая по центру, а сир Джорах уже успел соединиться с войсками Ароса. ******************************************************************************* Постепенно натиск на холм ослабевал - несколько сотен оставшихся в живых ополченцев под командованием Джона уже начинали теснить стремительно редевшие силы наступавших ранее гискарцев. Юноша тяжело дышал, меч сам валился из рук, а ноги сводило так, что от воина к воину Джону приходилось перемещаться, опираясь на воткнутый в землю клинок. Оставшиеся в живых копейщики гнали вниз с холма пятившихся назад гискарцев и Джон, наконец-то почувствовав, что победа близка, впервые с начала битвы глубоко вздохнул. Это дыхание было... Странным. Оно будто придало новых сил юноше, не дало ему пасть на землю в момент их приближавшегося триумфа. Он, наконец-то осмотрев поле боя с высоты холмы и приятно удивившись тому, что чаша весов стремительно склонилась в их пользу, как изголодавшийся хищник вгрызся в пятившихся назад гискарцев, то и дело забирая одну жизнь за другой. Родрик смертельно уставал - лишь толщина его доспехов не давала ему погибнуть, хотя мелких порезов и рассечений на его теле уже было предостаточно. Он пятился назад, но не смел опускать свой меч - даже его фантастических сил уже не хватало на то, чтобы одолевать по десять соперников за раз. Но вдруг, стоило Родрику только смириться с мыслями о скорой смерти, в спины наступавших полетели копья прорывающихся безупречных... - Впервые я рад видеть этих евнухов, - на последнем издыхании выговорился Родрик и, занеся над головой свой меч, он из последних сил врубился в не знающих куда бежать воинов Гиса. ******************************************************************************* Медленно, опираясь на обломанное древко копья, Джон двигался по пыльному, задымленному полю битвы. Тысячи убитых, раненных, умирающих - их крики сводили хотевшего просто завалиться спать на окровавленной земле Джона с ума, но, вопреки всему, он не пока еще не падал. Его люди старательно обыскивали тела гискарцев, собирали оружие, монеты, доспехи и многое из того, что могло бы им пригодиться в дальнейшем. Впереди себя он видел ее... Саму Дейенерис, окруженную своими верными слугами и его друзьями. Окровавленный, более менее свежий на вид Арос, усевшийся на тушке мертвого слона Родрик, красной, окровавленной тряпкой зачем то натиравший свой меч... - Дейенерис Таргариен, - устало, хрипло проговорил Джон, едва лишь он успел приблизиться к девушке. - Джон Сноу... Вы были как всегда кстати. Последние гискарцы сложили оружие, а Миэрин будет взят без боя, им больше не на что надеяться, - с улыбкой встретила Джона юная королева, протянув тому руку в знак уважения. Джон, утерев рукавом своей рубахи губы, пожал королеве ее крохотную, нежную руку и, с трудом согнувшись, поцеловал ее тыльную сторону. Но один факт не мог заставить его успокоиться... - Арос, а где Аарон, - оторвавшись от руки Бурерожденной тут же выговорил Джон.