Бесславные ублюдки

Аарон наконец-то начал приходить в себя - взрыв, разнесший захваченное его отрядом судно, надолго выбил его из сознания, и даже тот факт, что пламя своими языками существенно обожгло его тело, не мог привести его в чувства несколько дней. Последнее, что он помнил - это длинный, деревянный настил, похожий на полуразрушенный кусок обгоревшей палубы корабля, на который он в беспамятстве пытался забраться в момент, когда волнами, ветром и течением его и другие тела уносило вдаль, от битвы и терявшегося на горизонте Миэрина. Мужчина не знал, сколько он дрейфовал в море - он был на столько обессилен, что не поднимался от страха упасть в воду и уже не вернуться на этот спасительный настил. Но яркое, испепеляющее солнце делало свое дело - спустя несколько дней такого дрейфа все тело чемпиона было иссушенным и в некоторых местах покраснело и покрылось волдырями, а кожа так и норовила слезть с обгоревших плеч. Аккуратными, полубессознательными движениями он попытался нащупать близ себя трофейные мечи, но, вопреки всему, никакая вера и надежды не смогли сохранить их со своим владельцем. Что одноручный клинок, что шуангоу - оба клинка потонули в водах залива Работорговцев, и кончики обгоревших пальцев его смогли нащупать лишь рукоять трофейного клинка Даарио Нахариса. "Пояс..." - в голове Аарона проскочила первая, по-настоящему осознанная мысль. Медленно прощупав весь пояс, близ правого бедра, сквозь боль и неожиданно охвативший его тремор, он наконец-то нашел крепко подвязанную флягу, поверхность которой накалилась на ярком солнце. Раскупорив ее, он принялся малочисленными, но жадными глотками поглощать содержимую в ней теплую воду, но тут же он начал тормозить - он даже не знал, близко ли к земле он находится. Ему нужно было напрячься - хоть что-то должно было намекнуть ему о том, где находится суша. Он развернулся на бок и, заслонив пальцами едва ли не ослепшие от яркого солнца глаза, попытался раскрыть глаза. Предварительно смочив их маленькой долей воды, он попытался рассмотреть то, что лежало впереди. Но, вопреки ожиданиям, ничего - лишь только боль, что пронзала глаза при каждом более менее долгом и старательном просмотре линии горизонта. Но, неожиданно для него, тот самый сигнал был обнаружен - он лишь зазря напрягал не те свои органы восприятия. Уши его разрезали крики чаек, которых он, кажется, до этого ни в какую не замечал. - Да... - хриплым голосом пробормотал Аарон, наконец-то решив приподняться. Упершись локтями в мокрое древо куска палубы, он наконец-то нашел в себе силы приподнять корпус. И, своему глубокому сожалению, ему стала понятна причина пожиравшей, сводившей его с ума боли. От пламени, всего лишь на долю секунды коснувшегося его во время взрыва, успели покрыться дырами его походные штаны, кожа под ними была красной и несла на себе волдыри, а выше – на животе и, частично, на правой грудине, ожогами и ссадинами было покрыто все, а те части тела, что не коснулось пламя – были поражены жарким, беспощадным солнцем. Сквозь боль и усталость он обратил свой взор в небо, где, как он и ожидал, над ним кружилась вереница чаек. И вот, наконец-то осмотревшись по сторонам, он увидел горную гряду, вплотную прилегавшую к морю, и изредка между скалами проглядывались небольшие ущелья, в которых густо прорастали деревья и кустарники. Но деревья были странными – либо слишком высокими, либо скрюченными и страшными, немного бледными на вид. По мере пробуждения его сознания он начал чувствовать, как странный, смешенный с воздухом запах пытается пробиться к нему в ноздри. «Странно… Где я? Сколько дней я пребывал в беспамятстве?» - мысль пробежала в окрепшем сознании мужчины. Хотя, по состоянию его иссохшегося нутра и бешенному желанию воды и еды он смело предположил, что не меньше двух дней. Дрожащими, усталыми руками он начал умывать сухие руки в теплых водах, и, еще раз омыв соленой водой обгоревшее лицо, принялся ожидать момента, когда его «плот» прибьет к неизвестным берегам. Сам плыть он пока не мог – не было ни сил, ни необходимой для заплыва ясности ума. Очень скоро палящее солнце осталось позади – кусок палубы заплыл в тень прибрежных скал. Развернувшись на живот, он принялся немного грести по направлению к ближайшему пляжу и, спустя какое-то время, размокшие деревянные доски пропахали песок загадочного берега. Обратная волна, подхватив «плот», стремительно погнала его обратно в море, но Аарон, собравшись с силами, перекатился в сторону, упав при этом в свежую, прохладную воду. Его тело тут же пронзила страшная, колющая боль, спровоцированная контактом обожженных конечностей с прохладной, соленой водой, но, вскоре, не прошло и пары мгновений, как боль начала сходить на нет. Мужчина, тяжело вздохнув и сняв с плеча приличный кусок слезающей кожи, медленно пополз к деревьям и кустарникам. Едкий запах усиливался – земля или воздух, кажется, были чем-то отравлены, но Аарон, едва лишь увидев на кусте рассадник знакомых глазу ягод, жадно накинулся на сочные плоды. Он ел настолько жадно и грязно, что кусочки ягод, косточки и сок их постоянно выпадали изо рта, текли по губам и подбородку вниз. «Надо найти ручей и… Длинную, прямую палку,» - подытожил свое нахождение на неизвестной земле чемпион, которому на ум быстро вернулась мысль о том, что кроме ножа у него ничего не было. Аарон пополз на коленях через кустарник и вскоре, когда его неокрепшие колени уже были не в состоянии нести его дальше, он упал близ прямого, тонкого, как древко копья ствола орешника. Сняв с пояса нож, от принялся пилить не самый прочный ствол, который, даже не смотря на слабость мужчины, надломился уже очень скоро. - Поучимся ходить заново, - с измученной улыбкой заключил Аарон, обтесав тем же ножом ветви и листья с упавшего ствола орешника. Наконец-то воткнув его в землю, он принялся подниматься, но дрожь в больных ногах не давала сделать это быстро и уверенно. Тремор потихоньку сводил Аарона с ума… Один шаг, второй, третий и... Всей своей массой мужчина упал на грязную, пыльную землю, он даже не успел подложить руки под голову, и поэтому поднятая паль и грязь обильно попали ему в рот. Выплюнув комки влажной земли изо рта и нащупав лежащую близ него палку, он вновь поднялся и пошел уже более уверенно. С каждым шагом боль то усиливалась, то отступала, а мысль о том, что ему нужно лишь найти небольшую речушку с холодной водой усиливалась. Умыться, омыть ожоги и раны, да и воды набрать - иначе он просто не сможет пережить даже ближайшую ночь. Через деревья, колючие и нет кустарники, россыпи камней он медленно начал двигаться вглубь таинственной суши. С каждым шагом к ногам возвращалась уверенность, но, к сожалению, не возвращалась сила - Аарон до сих пор был крайне вялым, а нутро его жалобно выло - просило хоть какой-нибудь пищи, ибо ягод не хватало для насыщения. То и дело ему встречались птицы, маленькие грызуны, которые бежали сразу же, как только мужчина обращал на них внимание. Вскоре сквозь шелестящие листья, свист ветра в верхушках окружавших эту маленькую долину скал, слух Аарона разрезало журчание. Это точно был ручей - представить что-то другое он просто не мог или же не хотел. Ясности его мыслей мешала мучительная жажда. Пробираясь через кустарники, то и дело царапавшие его лицо и вспарывавшие оставшиеся после ожогов волдыри, мужчина таки увидел его. Маленький, неглубокий, текущий куда-то вниз по долине - но сейчас Аарона не волновало то, куда тек ручей - отбросив в сторону палку, он принялся жадно поглощать воду, даже не обращая внимания на тот факт, что она несла в себе странный привкус. Затем, несколько раз доверху наполнив флягу и несколько раз с ног до головы облив себя прохладной водой, он таки обратил внимание на тот факт, что ручей стекал куда-то вглубь суши, в места, где долина расширялась. - Ну ладно, ладно... - уже более в привычной для себя манере проговорил чемпион. Он вновь поднял с земли палку, но уже старался не опираться на нее при ходьбе - надо было как можно быстрее вернуть свою подвижность. Но ее утеря в большей мере не была связана со слабостью, спровоцированную долгим нахождением без сознания. Ему мешала боль, ожоги - даже ступать спокойно он не мог без внутреннего крика. Так или иначе, уже смеркалось и ему надо было решать, где и как провести ночлег... ******************************************************************************* Он расположился под колючим, раскидистым кустарником, предварительно накидав на место своего ночлега смоченных в близлежащим к нему ручье сорных трав и листвы. Палка оба конца которой Аарон наточил, лежала близ него, а обнаженный нож мужчина привязал поясом к ладони, дабы в случае неожиданного нападения как можно быстрее и расторопнее защититься. Даже с наступлением ночи он не мог сомкнуть своих глаз - ни вода, ни еще набранные ягоды, даже на чуть не могли заставить его заснуть. Он постоянно вертелся, снимал с себя прилипшие влажные листья и травинки, но, стоит признать, ночь принесла с собой прохладу, которая довольно действенно погасила его горевшую кожу. И, когда, кажется, время уверенно шагнуло за полночь, его обострившийся слух вновь принес ему неожиданный сюрприз - через ночную тишь, щебетание птиц до него донесся смех и разговоры. Аарон тут же поднял голову и обратился в сторону доносившихся разговоров - сквозь ночную темень, через кустарники и деревья ему ясно виделось яркое пламя. Вынув из земли заостренную палку и снова повязав пояс, он медленными, тихими, беззвучными шагами начал двигаться к источнику света... Не прошло и пары минут, как он приблизился к берегу реки, где близ вытащенной на сушу лодки вокруг костра сидела тройка мужчин. Это явно были воины - близ них в прибрежный песок были воткнуты копья, а на поясах красовались короткие мечи, похожие на те, что при себе носили Безупречные. Но он никак не мог определить доспехи, эмблемы, которые бы дали Аарону понять, кому принадлежат эти воины. Спустя пару мгновений один из мужчин приблизился к костру, дабы что-то помешать в подвешенном над ним котелке, и, в итоге, Аарон едва ли не ахнул от удивления - герб Лораков из Элирии. "Не зря грабил их корабли в молодости," - с улыбкой заключил про себя воин. Но улыбка его была более чем оправдана - элирийцы не участвовали в войне ни против беглых бойцов, ни против Дейенерис. Собравшись с мыслями, он наконец-то раздвинул перед собой ветви густых кустов и вышел на свет, для вида опираясь на свое подобие копья. Воины, едва только Аарон покинул лесную чащу и попал к ним на глаза, тут же схватились за копья и принялись кричать. - Не уж то я такой уродливый? - вспоминая о своих ожогах, выговорился Аарон. Тут же один из мужчин метнул в Аарона копье, но тот, увернувшись, не обращая внимания на боль, метнул свое подобие копья в ответ. Оно, неглубоко вонзившись в штанину одного из элирийцев, повалило его на землю, и остальные, яростно заорав, помчались на чемпиона. "Давай, как учил Арос," - про себя проговорил Аарон, приготовившись метнуть в одного из копейщиков нож. Бросок... Если бы дорниец увидел, как Аарон бросил этот нож, то, скорее всего, влепил бы ему такую затрещину, от которой нетренированный солдат потерял бы сознание. Но, стоит признать - то, что влетевшая в нос элирийца рукоять клинка была запущена с должной силой. От контакта с рукоятью воин свалился на землю с ручьем крови из носа, что заливала его губы, щеки и подбородок. Дело осталось за малым - одолеть того, на которого у него попросту не хватило метательных снарядов. Увернувшись от одного выпада, он чуть ли не напоролся на второй, а третий, более характерный для рубящего меча удар древком Аарон не сумел спарировать ввиду слабости и охватившей его боли от потрескавшейся в местах ожогов кожи. Он очень быстро оказался на земле, но там, зажав горсть песка в руке, он еще несколько раз увернулся от копья, после чего резко метнул песок в глаза оппоненту. Секунды, которую боец потратил на протирание глаз, сполна хватило для того, чтобы охватываемый боевым безумием Аарон набросился на него, повалил с ног и начал бешено, словно животное, наносить беспорядочные удары, превращая лицо элирийца в кровавое месиво. Но, стоило ему только увлечься, как ранее поваленный почти удачным броском кинжала воин тут же поднялся с земли и бросился к Аарону. Пара атак закончилась филигранными уворотами от чемпиона, но долго бегать он не мог - не было ни сил, ни оружия для того, чтоб отразить все удары. Очередной выпад копейщика был встречен захватом древка копья от Аарона, после чего он, обратив внимание на кривизну разбитого кинжалом немногим ранее носа, со всего маху врезал по нему с головы, заставив элирийца взвыть от боли и повалиться к воде. Парой пинков чемпион загнал несчастного в воду и, силой надавив на его голову руками, без какой-либо жалости и игнорируя все попытки вырваться, утопил его в реке. - Что ж... Вроде не разучился, - с легкой, довольной улыбкой произнес Аарон, направившись к самому первому из нейтрализованных им воинов. Копейщик, из ноги которого торчала заостренная палка орешника, медленно отползал в сторону, наивно полагая, что сможет скрыться от непрошенного гостя. Подняв с песка кинжал, Аарон максимально приблизился к нему и, жестко схватив за волосы и приставив кинжал к шее воина, проговорил: - Где я? Мужчина дрожал - даже Аарон ощутил выделившийся в его волосах на голове холодный пот. Но, не прошло и пары мгновений, как он, проглотив застрявший в горле ком, едва слышно и различимо промямлил: - Вал... Валирия... Земли Долгого Лета, близ Ороса... Теперь уже холодный пот проступил по всему телу Аарона - так далеко его отнесло за время отключки... Как добираться обратно? Как выживать, пожалуй, в самых опасных из изведанных земель? Этот и многие другие вопросы тут же сокрушили сознание чемпиона, но остался последний вопрос... - И что же вы, элирийцы, забыли на этих богами забытых землях? - Мы... Нас послали сюда, патрулируем границы... Не выпускаем нечисть с Ороса и Валирии... - Вы плохо исполняете свои обязанности, - сурово, холодно заключил Аарон, вонзив кинжал в шею последнего из живых элирийцев. Он, утерев кинжал от крови об одежду убитого, медленно двинулся к лежаку одного из копейщиков, аккуратно, боясь за каждую свою болячку, присел на него, после чего, вздохнув, набрал в деревянную миску немного бедной, негустой похлебки. - Итак... Валирия... - удрученно-холодно буркнул себе под нос Аарон.