Бесславные ублюдки

Земли Карстарков казались Аарону еще холоднее, чем устье Плачущей Воды. Леса здесь становились все более непроходимыми, лесные тропки, коих здесь было очень мало, в большинстве своем являлись полузатопленными полосками земли, в коих сапоги по колено уходили в мерзлую грязь. Воздух был настолько тяжел, что даже выдержки чемпиона не хватало на столь длинные переходы. Холодный, наполненный запахами хвои, гнилых, утопающих в грязи веток, болот и, изредка, пробивавшегося через весь этот «цветник» запах пота, одурманивал, резал глаза и вызывал кашель с рвотными позывами. Карты указывали на то, что они очень близки к границе леса. Но они были слишком условными, многое в них упускалось – начиная от этих троп и заканчивая целыми покинутыми деревнями, коих в глубине леса они повстречали немало. Патрули вернувшихся Карстарков они встречали не так часто – то ли они не рисковали заходить так глубоко в лес, либо искренне верили, что налетчики будут от них бегать по трактам и равнинам. Странно. Кажется, малочисленность отряда Леви должна была подогреть их решительность. Они должны были убедиться в том, что их врагов не так много. Лишь несколько раз разрозненное войско Аарона и Эмриса встречалось с ограниченным контингентом Карстарков, да и то – все это было в последние несколько дней. А это значило только одно – на равнине их ожидало их небольшое, но, безусловно, опасное войско. А граница леса становилась все ближе и ближе… ***************************************************************************** Аарон не спешил выводить все свои силы из леса. Он был готов немного потерпеть, оценить обстановку и, конечно же, перестроить вверенных ему людей в походный или же боевой порядок. - Жрец, идешь со мной до края леса… Остальным передайте построиться в ровную шеренгу. И мне насрать, что деревья мешают. Чтоб к моему возвращению все были готовы покинуть лес ровным строем… Собравшись с мыслями и нанеся по затекшим бедрам несколько тяжелых ударов, Аарон помчал в сторону видимой границы леса. Просвет был настолько ярким, что слепил его и заставлял прятать взор, выбирать пути, смотря лишь на землю под ногами. И вот, когда они оказались у крайних стволов деревьев, Аарон залег в траву. Ничего особенного он перед собой не видел. Тракт, с одной стороны которого к нему примыкал расположенный на холме лес, а с другой – длинная, тянущаяся к северу равнина. Несколько следов дыма на горизонте и множество следов, среди которых нетрудно было определить самые свежие. Очевидно, через кроны деревьев до них доходило не так много, ибо снега, коего в лесу почти не было, на равнине было в разы больше. И, как раз, на нем и была видна наибольшая часть следов. - Чисто… - Как бы ни так, жрец… - Аарон сурово перебил напарника и еще раз всмотрелся в вдаль, - Просторы этих земель огромны. Выходить на равнину для нас большой риск… - Если верить Леви, то нас в три раза больше, чем сторонников Болтонов. Мы… - Мы не хотим терять лишних людей. Вспомни, что приказал Джон. Нападать, изматывать, надламывать их боевой дух. А для этого нам надо их найти… Мы не можем возить все наше войско из стороны в сторону раз за разом. Иначе загоним себя и станем легкой мишенью… - Воля Владыки укажет нам путь ночью… - Почему? – недоуменно произнес Аарон. - Ночью мы увидим их костры, - Эмрис рассмеялся в ответ и начал отшагивать назад, вглубь леса. - И то верно… Аарон довольно покивал и, еще раз осмотрев заснеженный горизонт, начал медленно отползать назад. Как только за граница леса оказалась в паре шагов от него, он поднялся и побежал за более уверенным в обстановке Эмрисом. Иногда он завидовал жрецу – тот жил, как по книге, аргументируя все тем, что «его время еще не пришло». Ничего не боялся, говорил томно, будто бы смакуя каждое свое слово и каждую мысль. Как бы Аарон хотел знать, когда он умрет, или при каких событиях. Тогда, может, и не применял бы свои навыки во всю силу. Но в этом он видел и минус данной способности – она тебя ослабляет. Был бы он таким хорошим мечником, если бы не практиковал все свои движения в боях? Наверное нет… - Ну что там? Можно выступать? - Неееет, - протянул Аарон в ответ на вопрос одного из бойцов, - Все слишком тихо и спокойно для того, чтобы так открыто выйти на равнину… Пока отдыхаем и, наверное, ближе к ночи я соображу какой-нибудь план. ***************************************************************************** Едва лишь ночь успела опуститься на земли Карстарков, как вокруг медленно попивающего вино Аарона начали собираться люди. Все ожидали от него плана. Не просто так ведь они так долго шли по этим холодным, затхлым лесам. Но чемпион молчал. Его взгляд был тяжел, сам он будто бы застыл на месте и приходил в движение лишь тогда, когда ему надо было отпить вина из фляги. Он ни на кого не обращал внимания. - Командир, мы… Но Аарон неожиданно вскинул руку с оттопыренным указательным пальцем. Ход его мыслей заводил его в тупик. Придется либо рисковать собой, либо всем войском. Или всеми сразу. Но кто он такой, чтобы рисковать всеми людьми? - Эмрис, ты и еще десять человек пойдете со мной. Остальные – примите построение у границы леса. Лучники впереди всех прямо за самыми первыми деревьями. За ними копейщики с сарисами. За ними – все остальные. Для вас сигнал – увидеть пылающий меч жреца. Один источник света разглядеть на равнине вы в состоянии? - Да… - Тогда вот. Мы пойдем разведать местность. Где-то там, вдали, я видел дым. Подозреваю, что там и гнездится враг. Мы пойдем без света. Так что вы должны легко увидеть воспламенившийся меч. Без подготовки мы в поле не выйдем… - За работу! Аарон, побежали! Ты, ты, ты, и вы за нами! – Эмрис несколько раз хлопнул Аарону по плечу и первым помчал к границе леса. - Староват я стал для таких забегов, - Аарон, допив последние глотки вина из фляги, не упустил возможность отшутиться и тут же побежал вслед за отдалявшимся товарищем. С холма они спустились без проблем. Помехой не стали ни грязь, ни длинные, припорошенные снегом травы. Без тени сомнения они сошли на узкий трак и, достигнув уходящего к северному горизонту ответвления, свернули туда. И теория Аарона подтвердилась практически сразу – огромное количество следов уводило туда, а на полоске горизонта все четче становились различимы огни лежащего вдалеке лагеря. В чем-то жрец таки и был прав – либо Владыка действительно помогает ему, а, следовательно, и им всем, либо Карстарки действительно развели большие костры. Хотя, их решение Аарон не мог осуждать – при каждом порыве ветра его буквально пробирало до костей. Даже выпитое вино и затянувшийся забег не помогали ему отогреться. Вино лишь спутало и разгорячило его мысли. В голове пронеслось все – начиная с того, что Эмрис являлся чертовым рыцарем, посвященным самим Робертом Баратеоном за найденную в захолустье шлюху, и заканчивая тем, что ему в ближайшее время придется думать о судьбе своих семей. Но, по мере приближения к лагерю, отряд начал постепенно отклоняться от тракта. Самым первым с него сошел Аарон, за ним в сторону спрыгнул и Эмрис и, затем, все оставшиеся бойцы. Огни виделись уже очень отчетливо. Идеально просматривались палатки, какие-никакие укрепления и редкие фигурки заходящих не очень далеко в поле патрульных. Вид последних и заставил лазутчиков остановиться и засесть в поле, не добежав пару сотен метров до лагеря. - Надо двигаться дальше, эти ублюдки… - Я знаю, жрец, знаю. Медленно приближаемся к ним, и вы бросаете копья. Если не попадете – сначала я добью их, а потом крепко надеру ваши задницы. А потом нас всех, скорее всего, убьют. Поэтому кидайте свои сраные копья поточнее. Аарон чувствовал себя крайне некомфортно. Сражения и дуэли были для него обычным делом, но сейчас его терзало странное чувство. И он, наверное, понимал почему. До этого момента он сражался либо один, либо командовал бок о бок с братьями, не испытывая всего груза лежащей на них ответственности. Этот груз разделялся поровну между ними всеми, а сейчас с приказа Джона этот груз командования лежал на нем самом. Но и, немного, на жреце. Огромный груз из тысяч жизней тяжко лежал на нем… И теперь, когда настал момент чем-то жертвовать, холод и отрешенность самого Аарона стали отступать, уступая место разуму. И разум сейчас говорил ему не встревать в сражение. Но, в то же самое время он вспоминал слова и действия Джона. И, конечно же, вспомнил виллу Маракиза. Риск, на который он пошел тогда, привел их всех тогда к свободе. Может быть, и сейчас стоит рисковать? - Бросайте, одновременно, - сдержанно, но различимо шепнул Аарон. Спутники Аарона и Эмриса поднялись с минимальной по времени разницей и, не дожидаясь реакции или повторного приказа, метнули копья в проходящих чуть впереди людей. Несколько из них попали в цель, а одно, лишь разрезав воздух, пролетело мимо цели и стражник, завидев в темноте силуэты нападавших, во всю глотку заорал. - Твою мать, ублюдок! Бегите, бегите! Стилет Аарона с бешеной скоростью рассек холодный воздух и вонзился в правый бок спасающегося бегством воина. К трупу он приблизился максимально медленно и тихо. Он все еще надеялся, что крики воина никто не услышал. Но, когда он вытащил окровавленный клинок из мертвеца, из лагеря до него донесся горн… - Твою мать, твою мать! Твари! Он бежал так быстро и легко, что почти догнал ушедших чуть ранее, чем он, лазутчиков. Изредка он оборачивался через плечо, но ничего, кроме стремительно приближающихся факельных огней, не увидел. Их догоняют. Скорее всего, Карстарки послали в погоню конницу, и теперь расстояние между отступающими и преследователями сокращалось с огромной скоростью. - Мортон! Не поджигай! Рано! Рано! Аарон кричал так, что его глотка будто бы рвалась от напряжения. От холодного воздуха и крика он несколько раз изрядно прокашлялся так, что заболели его плечи и легкие, а сам он какое-т время бежал, не различая и не видя дороги перед собой. И вот, разлепив сжатые от боли глаза, он начал взбегать вверх по невысокой насыпи, по которой и проходил тракт. До леса оставалось так не более пятидесяти шагов вверх по холму и, когда чемпион спрыгнул с тракта вслед за своими товарищами, копье пробило одного из них насквозь. Аарон развернулся – конники, коих из-за неярких факелов и всеобщего нагромождения нельзя было посчитать, как следует, уже так же взобрались на тракт. За ними Аарон мог увидеть и хорошо различимую на снегу «тучу» из многих сотен бегущих за ними солдат. Чемпион обнажил мечи и, развернувшись к всадникам лицом, сурово, еще раз надорвав голос, прокричал: - Поджигай, жрец! Эмрис уже не убегал – высок был шанс получить стрелой или копьем в спину, а смерть он хотел встретить лицом к лицу. Он лишь занял позицию на подъеме, на пару шагов позади Аарона. По крайней мере, они уже обезопасили себя от конного натиска. - Ну, кто первый? Я давно не кормил своих врагов валирийской сталью! Может быть ты? Может ты? Конники начали медленно обступать Аарона, Эмриса и их людей, как вдруг, из леса, в них полетели стрелы. Одна волна, вторая, третья – одна за одной они заставили откатиться нападающих конников вниз с холма. На вышедшую на тракт пехоту действие стрел уже не было столь смертоносным. Большая часть смертей пришлись на первый залп, а последующие волны, в основном, подбивали лошадей и не самых расторопных пехотинцев. - Освобожденные! Вперед! Вперед! - Копейщики! Держать строй! – добавил разгоряченный Аарон. И, наконец-то, лес перед силами Карстарков озарился огнями. В один момент он ощетинился, будто бы отрастил иглы, но после солдаты-северяне осознали, что перед ними копейщики с длинными копьями. Аарон то и дело вздымал руки к небу под поднявшийся гул наступавших полумесяцем воинов. Эмрис, поравнявшись со своим товарищем, направлял свой диковинный огненный клинок в сторону стены щитов северян. - Теперь не такие смелые? Когда враг встречает вас грудью, и нет шанса добить человека ударом в спину? - Закрой рот, ублюдок, и назови свое имя. Хочу знать, как величать посланный лорду Русе Болтону труп. Аарон сразу обратил внимание на этого мужчину. Из всех конников он выглядел, кажется, приличнее всех остальных вместе взятых в несколько раз. Хорошие доспехи, хорошая сталь, а теперь, когда он обратился к нему и снял шлем, чемпион мог получше рассмотреть и лицо командира. Статный мужчина с довольно запущенной бородкой, тяжелым взглядом и, в принципе, строгим лицом. В принципе, что господа в Эссосе, что лорды в Вестеросе – никакого различия, разве что цветом кожи и нравами они таки были не похожи. - У меня два вопроса, - прокричал Аарон в ответ, - С каких пор в армии северян сражаются женщины? И с каких пор им разрешают открывать рот вперед мужчин? - Я Харальд Карстарк, я… - Странное имя для бабы… Харальд. Свободные люди, если кто-то каким-то чудом доберется до красотки раньше меня, не убивайте. Оставьте ее мне и потом получите щедрую награду… Воины разразились одобрительными, воодушевляющими криками, сливавшимися в единую, величественную мелодию. Они, кажется, не смотря на все лишения и долгий путь, предвкушали сражение всем своим естеством. Им всем нужно было выплеснуть пар. И пусть сил у Карстарков в несколько раз меньше, чем у Аарона – он все равно понимал, что сражаться они будут отчаянно. - Сарисофоры, давите их! – скомандовал Аарон и, сделав пару шагов назад, скрылся за щитами наступавших копейщиков. Они двигались крайне медленно – в этом и был минус подобного строя. Неповоротливая, тесная стена из щитов и копий сильно урезала преимущество Аарона в маневренности и в скорости, которые, в купе с недостижимым опытом, давали ему намного больше шансов на победу. Но, для начала, им необходимо было порушить позиции выстроившихся на тракте и за ним Карстарков. И вот, когда кончики длиннющих сарис достигли щитов Картсарков, чемпион скомандовал: - Бей! Воины, окружившие его, совершили синхронный выпад, пытаясь поразить слабые места солдат противника. Ноги, корпус, края щитов в надежде на то, что острие соскользнет и поразит плоть. Кто-то всей силой бил прямо в щит, толи, надеясь сломать его, толи нарушить равновесие защитника. Цепная волна из выпадов прокатилась по всему строю сарисофоров, и Аарон, еще раз осмотрев позиции врага из-за щитов, вновь скомандовал: - Бей! И снова волна ударов, забравшая далеко не один десяток жизней. Длины копий северян не хватало для того, чтобы атаковать «освобожденных» в ответ и они, еще сильнее сомкнув строй, по сигналу еще различимого в свете факелов Харальда, ринулись в бой всей массой. Кому-то из них повезло – они, не напоровшись на копья и не споткнувшись о тела убитых, врезались в щиты и начали давить на них. Кто-то принялся метать копья и одно из таких, проскочив через верхний край щита, вонзилось прямо в лоб одному из копейщиков близ Арона. В брешь немедленно рванули северяне… Копейщики расступились, и Аарон, наконец-то получив необходимую свободу для движения, глубоко вдохнул и принял стойку. Ему казалось, что он делал это крайне медленно, словно время вокруг него замедлилось, но на самом деле он провернул все так быстро, что в проломе успели оказаться считанные единицы северян. И теперь пришла его очередь. Его шанс явить вестероссцам настоящее искусство битвы, коему никакой мастер меча не научит… Он налетел на северян, словно вихрь. Нанося легкие и смертельные раны одновременно, чемпион отскакивал от одного противника к другому, обрывая одну жизнь за одной, калеча, раня или сбивая с ног. На секунду ему показалось, что он вновь находится на арене. Окружившая пролом стена из щитов его воинов воспринималась Аароном, как стены, за которыми на высоких местах восседали господа и свободные граждане Астапора, Миэрина и Юнкая. Они неистово кричали, восхваляя каждое его движение. Как тогда, многие годы назад. Один за одним воины Карстарков под градом атак начали откатываться назад. Но чемпион, упиваясь кровью и захватившим его сознание и тело адреналином, набрасывался на своих врагов, не делая пауз и не давая пощады. Вонзив оба своих меча в живот и грудь копейщика, на он смог позволить себе на мгновение остановиться, осмотреться, перевести дух и оценить обстановку. Пролом уже не был таким широким, постепенно копейщики выдавливали северян, а те, что остались внутри пролома, уже и стоять толком не могли из-за нагроможденных трупов. Аарон продолжал чувствовать это… Это пьянящее дыхание смерти. Когда он не бежит, чем он только и занимался в последние годы после резни в вилле Маракиза. И тут он понял, что же заставило его почувствовать вкус к сражению – он не бежал, не пытался спастись. Он нападал, как некогда делал это на арене. Вскинув к небу свои руки с зажатыми в них окровавленными клинками, он издал неистовый, победный крик. Ему казалось, что кроме него он ничего не слышит. Ни битвы, ни людей, ни ветра. Ничего… Только свой безумный, опьяненный кровью голос. Аарон вновь принял боевую стойку и вновь бросился в бой, поведя за собой присоединившихся к нему воинов с более коротким оружием. - Толкай! Толкай! – закричал Аарон в момент, когда он ворвался в строй пятившихся назад северян. Стена щитов, наконец-то получив команду и перетерпев натиск, наконец-то пришла в движение. Выпад – шаг вперед – выпад – шаг вперед. Все больше и больше пронзенных людей падало на землю. Копейщикам приходилось основательно выбирать каждый свой шаг – одно движение означало падение и разрушение строя. А это, скорее всего, привело бы еще к большим потерям. Северяне уже начинали отступать – даже суровый глас их лорда не мог их остановить. Оставшиеся на гребне холма близ лесных деревьев лучники вновь принялись выпускать стрелы по отступающим. - Харальд! Я иду за тобой! – дождавшись, пока строй Карстарков окончательно нарушится, Аарон вырвался из сомкнувшейся стены щитов и побежал прямо к тому лорду. Его воины уже не сохраняли строй. Вперед вышли воины, вооруженные мечами, топорами, палицами, короткими копьям – им было куда проще преследовать отступающих, чем изнеможенным в битве сарисофорам. - А я думал, что ты сбежишь в числе первых… Но, ничего, до дома только ты один и доберешься, - жестким, злобным тоном изрек из себя Аарон. Лорд понимал, что ему уже не скрыться. Вернуться к Болтонам и рассказать, что их разбили оборванцы, половина из которых выглядела, мягко говоря, экзотично в его понимании – самоубийство. Закрыться в Кархолде не выйдет – осады замок не выдержит. Поэтому, дабы уберечь свою семью, он обязан был принять бой с этим нахальным воином. Харальд кивнул последним оставшимся близ него воинам. Их было четверо – более менее крепкие, свежие на вид, еще не окропившие свои мечи кровью. И, как подозревал Аарон, они и не успеют этого сделать. Его атаковали сразу двое – они стояли к нему ближе всех и, разумеется, сразу же напрыгнули на чемпиона. Пара отбитых атак, пара отступающих атак и, наконец-то, в контратаке Аарон вонзил свои мечи в животы нападавших. Праздновать времени не было – еще пара солдат постаралась поразить чемпиона в момент, когда тот вынимал мечи из трупов, но, в принципе, здесь сражение было еще более легким. За каждый спарированый или проигнорированный удар Аарон отвечал своей быстрой, легкой атакой, неглубоко поражая врагов, заставляя их медленно истекать кровью. Но с течением времени, когда боль покрыла пеленой глаза и чувства несчастных, их атаки становились более топорными и Ар, то и дело злобно посмеиваясь, вонзал свои клинки в их тела раз за разом. И вот, после демонстративной «казни», когда на каждой части тела нападавших красовалось по нескольку мелких и не очень шрамов, а сил в их руках не хватало для того, чтобы держать меч и даже стоять на ногах, Аарон жестко оттолкнул обоих в стороны, но те завалились сразу же, ожидая скорой смерти от потери крови. - Впечатляет, ублюдок… - Я обычно женщин не убиваю, - проговорил тяжело дышащий Аарон, - Но для тебя, как для наиболее уродливой и обиженной богами, я буду милостив и предложу выбрать способ смерти. Быстрый или медленный? - Ты, тварь… - Ладно, придется прикончить быстро и отрезать язык. Негоже бабе так выражаться! Харальд принял боевую стойку и Аарон, как следует осмотрев ее, ярко, живо улыбнулся. С такой же стойкой в их братство пришел и сам Джон. Вот, что значит, вестеросский бой. Миллион осторожностей и упор на доспехи. Может быть хоть Джейме Ланнистер порадует его? Он атаковал сильно, будто бы верил в то, что его мечи смогут разрубить валирийскую сталь. Аарон продолжал сохранять спокойствие. Настолько идеальное, что Харальд, когда очередная его атака провалилась, не менее злобно, чем и Аарон минутой ранее, проговорил: - Неужто ты только слабаков способен убивать? А когда столкнулся с обученным, то сразу… Очередная атака Харальда была встречена одним из мечей Аарона, а ступня его всей силой ударила лорда в грудь, заставив того упасть в лужу из крови и грязи. Нет, он не потерял дыхание и не испытал сильной боли. Но Аарон, уличив момент, прыгнул за Харальдом в тот же момент, когда тот упал на землю. Мечи его вошли в нагрудник так глубоко, что, кажется, чемпион ощутил, как они вонзились в защищающие спину латы. - Я бы мог убить тебя еще при первой атаке… - ехидно, сохраняя на лице злобную улыбку, проговорил надавливающий на мечи Аарон, - Но решил посмотреть, каков ты… А таких, как ты, в Яме скармливают свиньям на потеху толпе… Харальд уже захлебывался кровью и Аарон, наступив ему на нагрудник, выдернул оба своих меча и поочередно рубанул ими по шее. Первый удар дошел до кости, а второй, уже не встретив сопротивления мяса и мышц, без колебаний разрубил кость, отделив голову от тела. И Аарон сел. Сел на тело своего соперника, из разрубленной шеи которого обильно вытекала кровь. Он держал голову Харальда за волосы и смотрел то на нее, то на приближающихся людей, среди которых невозможно было не заметить Эмриса с его пылающим мечом. И вот, когда жрец приблизился к нему вплотную, остывший Аарон холодно проговорил: - Найди трех выживших… Голову пошли к Ланнистеру, язык к Русе Болтону и тело для погребения пусть отправится в Кархолд… - А лагерь? - Заберите все самое необходимое. Всех людей из лагеря сопровождения. Лошади, оружие, корма, еда… Будем считать, что это репетиция грядущих сражений…