Бесславные ублюдки

Аарон гнал коня так быстро, как только мог. Он едва мог держаться в седле, о виртуозности не могло быть и речи, но уверенности и силе, с которой он вжимался в седло, мог позавидовать абсолютно любой всадник. Побережье было о них в считанных милях, и, когда воины наконец-то достигли ближайшей, расположенной в паре миль от воды сожжённой деревеньке, Аарон скомандовал остановку. Им нужен был план – настолько хороший, что их налет останется незамеченным и будет полной неожиданностью для уже свернувшей на юг Дейенерис. Спешившись, Аарон тут же принялся разминать «одубевшие» ноги и затекший зад, и, стоило ему почувствовать кое-какую уверенность в своей походке, он сразу же снял с пояса флягу с вином и, как следует осмотревшись, заприметил на самом краю деревне наименее прогоревшее здание. Его крыша все еще была на месте, хотя черные, покрытые пеплом деревянные стены не внушали доверия. Видимо, небольшая отдаленность от всех зданий и пролившиеся в последнее время дожди не позволили ему прогореть так же, как другим строениям в деревне. - Офицеры, - отчетливо прокричал Аарон, за мной в тот сруб! Аарон в числе первых оказался близ дома, и, стоило ему только зайти за прогоревшие до угольных головешек ворота, в глаза ему сразу бросились два силуэта. Один, более крепкий и больший на вид, лежал у самых врат, по правую руку от Аарона. А чуть поодаль, почти у самых ступенек – более хрупкое и более обугленное тело. Мужчина и женщина, очевидно. Именно им принадлежал этот дом, и только сейчас чемпион понял, что под его ногами почти не хрустит снег – его попросту почти не было. От налета дракона он растаял и сейчас лишь тонкий, с полногтя слой застилал почти всю деревню, начиная углублять лишь в отдалении от нее. - Бернгард, Герхард, соберите солдат и похороните найденные тела за время, пока пройдет совет, - скомандовал Аарон двум офицерам, коих против желания Аарона прикрепили к нему Джон и Робб. Конечно же, Аарон ничего не имел против их общества – пара этих крепких северян, волос на головах которых меньше, чем чемпиона на руках, оказалась довольно веселой компанией, никогда не отказывающейся выпить и поделиться историей своей жизни. От того мужчине становилось еще более тягостно от этого – все же, по замеченной им тенденции, все люди, хоть как-то близкие ему, рано или поздно погибают. Может быть, это плата, взимаемая богами за то, что он стольких людей жесткого и без разбора отправил к ним? Если так, то почему они не возьмут его жизнь? Для чего он еще нужен им здесь, в мире живых? А может… Но, не успел Аарон поразмыслить над сутью своей жизни и досмотреть, как тела погибших мужчины и женщины выносят со двора домика, как из темноты до него донеслись шорохи. Он тут же обнажил свои мечи и, головой мотнув в сторону дома, переступил порог и вошел внутрь дома. Но с обратной стороны, на удивление, через неширокие окошки внутрь лился яркий свет, отчего Аарону стало куда спокойнее – его возможный противник точно не убежит отсюда, а если он где-то здесь, то его сразу обнаружат. Но, стоило ему только подойти к окошкам, как очередной шорох с коротким, но звонким хныканьем, исходящий из-за правой руки Аарона, тут же заставил его развернуться к уголку. И там, среди наваленных вещей, рыболовных сетей и комков грязной соломы, в углу сидела маленькая девочка, прижимающая к груди бледное тельце мертвого младенца. - Убрать оружие! Убрать оружие, - начав сначала с повышенного тона, а потом перейдя в заботливый, едва различимый шепот, произнес Аарон, тут же преклонив колени перед девочкой, - Как вас зовут? Но девочка молчала – даже не поднимала глаз на Аарона и пыталась вжаться в угол при каждом движении мужчины. Грязная, с заплаканными, измученными глазами, худыми руками и ногами и впалыми от истощения щеками – ей едва ли было лет шесть семь, а она уже потеряла все, что у нее было. Семью, дом, да и сама она вскоре бы умерла или от холода, или от голода. - Меня зовут Аарон, - прошептал мужчина, - Я северянин, пришел наказать тех, кто обидел тебя… И девочка, наконец-то перестав отстраняться от него, наконец-то подняла глаза и Аарон обомлел – зеленые глаза, в которых страх был помешан с надеждой. Точно такие же, как и у его родной дочери, когда он уходил в свое последнее плавание на пиратском судне… - Воды, и что-нибудь съестного, - приказал Аарон, тут же сняв с плеч свой меховой плащ и протянув его девочке, - Иди ко мне, я согрею тебя… Глаза его слезились, руки дрожали от ужаса и начавшего переполнять его гнева. В лице истощенной, измученной девочки он видел отражение не только своей дочери – он видел весь мир, которому придется познать «справедливость» королевы Дейенерис, если она все таки сможет их одолеть. - Почему вы плачете? – неожиданно, девочка подала голос и, продолжая прижимать трупик своего младшего брата или сестры, на своих коленях подползла к мужчине. - Я… Ты напоминаешь мне мою дочку… Которую я очень давно не видел, - утерев слезы и обернув девочку в плащ, произнес Аарон. - Почему вы давно ее не видели? - Я… Ушел давно из дома… И все никак не могу туда вернуться… - Сир, вода, - пришедший с улицы воин протянул Аарону флягу и тот, раскупорив ее, поднес кромку фляги к губам девочки. Как будто доверившись ему, девочка начала жадно пить воду и, когда внутри фляжки почти ничего не осталось, она отстранила питье от себя и, подняв свое глаза к Аарону, спросила: - Вы сир? Настоящий рыцарь? Как вас зовут? Глаза девочки теплились надеждой – и Аарон, много ночей до этого ломавший голову над вопросом своей фамилии, начал еще активнее думать над ней. Он перебирал много вариантов – от Тимиро, в честь своего великодушного господина, до чего-то связанного с его победами. Но сейчас, видя эту напуганную, нуждающуюся в защите девочку, он начал вспоминать совершенно другое. Он вспомнил весь свой путь, вспомнил, как защищал слабых, отважно шел в битвы и никогда не сдавался. Вспомнил слова Дейенерис Таргариен о чести, которая, как помнил Аарон из речи господ, на валирийском произносится, как «ригл». - Меня зовут сир Аарон Риглион, - немного подумав, произнес чемпион, - Ты не против, если мои доверенные люди накормят тебя и похоронят тело твоего… - Брата, - хныкающим голоском ответила девочка, - Он заснул вчера и еще не проснулся… И Аарон, прижав два маленьких тельца к себе, уже более строго, твердо произнес: - Я накажу тех, кто сделал это с тобой и твоей семьей… ****************************************** Ожидая донесений разведчиков, Аарон уже очень долго находился без движения в седле. Девочку он оставил под присмотром Бернгарда в той самой деревушке, которую они покинули еще до заката. А сейчас, посреди ночи, они были уже около берега Соленого Копья. Передвигались они довольно медленно – нельзя было допустить, чтобы охраняющие берег войска сообщили Дейенерис о том, что в их тылу орудует несколько тысяч всадников. В мельчайших подробностях Аарон продолжал раздумывать над оговоренным в той деревне планом. Он был прост и, возможно, далеко не идеален – свою конную армию они разделили на три части, одна из которых пойдет в атаку вдоль берега, вторая ударит в самый центр, а третья, покинувшая общий строй еще в момент выступления, зачистит тракт и отрежет все пути к отступлению. И вот, с вершины холма к ним начали спускаться люди. Та самая пара разведчиков, которую Аарон послал вперед остановившегося отряда пешими, дабы снизить вероятность их обнаружения до минимума. И, приблизившись к чемпиону, один из лазутчиков произнес: - Кораблей нет, но и в лагере не все спят. Шанса быть незамеченными почти нет. И еще – в деревушке, вокруг которой и выстроен лагерь, мы заметили крупные знамена Тиреллов и отлично освещенный шатер. Множество телег, ящиков, какие-то из них продолжают покидать лагерь прямо сейчас. - Значит они станут нашими, - легко улыбнулся Аарон, - А вот шатер… Не уж то лорд Тирелл сейчас здесь, контролирует поставки отдельно от своих войск? - Не видели. Но вокруг шатра усиленная охрана. - Если застанете лорда Тирелла – взять живым. Телеги и ящики не жечь – они пригодятся нашим людям в будущем. Сдающихся в плен убивать на месте, - закончив с лазутчиками, Аарон тут же обратился к своим офицерам, которые, получив приказ, тут же начали разбегаться по флангам. Вот и настал этот момент – первая битва против сил Дейенерис Таргариен. Аарон жаждал этого очень давно. Кто-то должен был преподать ей урок сдержанности и усмирения амбиций. А теперь, после всего увиденного, кто сможет заставить его успокоиться? Никакой воин, никакой дракон – его меч должен был упиться кровью ослепленной желаниями и амбициями королевы. Но между ними стоят тысячи солдат. Чем же не легкая закуска перед основной трапезой? - Вперед! – громко произнес Аарон и, обнажив один из своих мечей, тут же погнал коня галопов в сторону прибрежной деревеньки. Слух его усладили звуки тысяч обнажаемых мечей, топоров, копий и поднятых людьми криков. Все, как один, рванули за своим командиров в атаку и, когда конница достигла вершины холма, вся их лавина начала набирать скорость. В лагере и деревни впереди них началась суматоха. Кто-то кричал, кто-то начал выбегать из домов и шатров, а редкие, самые смелые люди начали выстраиваться на границе деревни. - Сопротивления не будет! – воодушевленно проорал Аарон, когда между ним и защитниками осталось не более сотни футов. Они вонзились в защитников с такой силой и яростью, что их и без того хлипкий строй мгновенно посыпался, а те, кто устояли на ногах, быстро обернулись в бегство или оказались зарублены десятками мечей, копий и топоров. Кто-то, запрыгнув в седла своих лошадей, выскочил на еще незанятый силами Аарона тракт, но, стоило им только отдалиться, как из темноты холмов и тракта начали появляться наступающие дугой конные соединения, отделившиеся от сил Аарона еще в деревне. - Вперед! – проорал Аарон, разрубив лицо одного из воинов Простора. Нет, все же в седле он пока чувствовал себя не так уверенно – тело то и дело норовит выскользнуть из него и рухнуть наземь, а одним мечом сражаться выходит не так уверенно, как более привычными двумя. И, в итоге, отразив очередную атаку, Аарон спрыгнул с лошади на землю и, тут же обнажив второй меч, начал рубить всех, кто пережил конную атаку. Не замечая сопротивления, он продолжал рваться к главному шатру. Он перепрыгивал горящие и просто заваленные шатры, рубил выползавших из них людей, помогал своим всадникам справиться с их последними противниками. Выскочившего из избы безупречного он обезглавил после неочевидного, обманывающего ожидания замаха, но, вскоре, на улице евнухов оказалось куда больше. Видимо, по распоряжению их королевы Безупречные заслужили право спать в зданиях, в то время как снабжавшие их силы Простора и Штормовых Земель располагались в палатках. - Знаете, кто я? Ответа не последовало – евнухи в своей беспристрастной, исполнительной манере набросились на Аарона, но первые их атаки ушли в сторону. Одно из копий Аарон мечами направил в землю и ударом ноги выбил копье из рук наемника, и, перейдя в наступление, вонзил один из мечей в щит безупречного. Последовал очередной выпад копейщиков, но Аарон, уклонившись от него, потянул вбитый в щит меч на себя, от чего Безупречный, потеряв равновесие, напоролся на выставленный вперед меч. Кровь обильно брызнула в лицо Аарону и он, изобразив окровавленную улыбку, вновь пошел в атаку. Щитами, короткими мечами и копья евнухи отражали его атаки, но каждый раз кончиками меча и лезвиями он доставал их тела, проливая немного крови на снег. Но с ними это не работало так, как с обычными людьми – привыкшие терпеть любую боль, безупречные продолжали стоять и не слабеть при этом. Он уже смог прижать их к бревенчатым стенам домика, и тогда, еще сильнее оскалившись, чемпион начал еще более отчаянно напирать на них. Первый из оставшейся в живых тройки вскоре был обезглавлен, и, когда перед ним осталась всего пара евнухов, он ловко вклинился между ними и, разбив одному лицо ударом локтя, резко перешел в наступление на второго, и, заблокировав его копье, вонзил меч в живот безупречного. И, когда он завалился на землю, Аарон тут же перешел к последнему и, нависнув над его телом, он скрестил свои мечи на его шее. - Меня называли «Убийцей Безупречных». Хотя… Что вы знаете, кроме беспрекословной верности? И, выдернув свои клинки из земли, лезвиями он распорол горло безупречного с двух сторон. Он оставил его умирать и тут же двинулся к шатру, откуда до него продолжали доноситься крики. И, когда он преодолел многочисленные домики этой вырезанной рыбацкой деревушки, то сразу оказался близ того самого шатра, со всех сторон окруженного всадниками. Защищая шатер, плотным кольцом вокруг шатра выстроились последние воины Простора. Аарон осмотрелся – на берегу залива, близ леса и на тракте властвовали его воины, что означало победу в битве. Но эта, едва ли сотня воинов стояла твердо, не сдаваясь даже перед превосходящими их силами врага. - Пропустите меня, - проговорил Аарон, и всадники, завидев своего командира, начали расступаться, освобождая проход. Аарон двигался медленно, и усталость не была тому причиной. Он пытался грамотно подобрать слова – нечасто он занимался этим, но, видя испуг в глазах стоящих на смерть за своего лорда солдат, он был готов подарить им жизнь. - Мне нужно поговорить с вашим лордом, - демонстративно протянув мечи одному из всадников, проговорил Аарон. - Откуда нам знать, что ты не убьешь его? - Ниоткуда. Узнай у него, хочет ли он дать мне аудиенцию, или же кто-то из нас погибнет… И, раз уж ты такой умный, можешь присутствовать на переговорах для защиты своего лорда… И воин, тут же покинув строй, побежал в сторону шатра. - Вы уверены, сир? – спросил один из конников. - Простор, как я знаю, чтит рыцарей и честность. - Вы не очень то похожи на рыцаря, - продолжил всадник, чем вызвал улыбку у Аарона. - Не каждый, кто носит доспехи, рыцарь, и не каждый человек без них – не рыцарь. Мне они лично мешают двигаться, - заключил Аарон. И вот, спустя пару минут из шатра выбежал уже знакомый ему воин, который, стоило ему только пройти половину пути, тут же прокричал: - Пропустить его! Пропустить! - Вот видишь, - улыбнулся Аарон, - Почти все не против поговорить по душам, когда им уже нечем сражаться. Воины Простора расступились перед Аароном и он, тяжело вздохнув, начал двигаться к шатру. Он понимал, что, возможно, он не сможет договориться – его оружием всегда были мечи, а не язык, про который он вспоминал только после хорошей битвы. Но сейчас, пожалуй, был тот самый момент, когда от него все ждали успеха. Аарон не мог подвести Джона, подвести Робба, подвести Леви… Да и вообще, то, что кто-то из высоких лордов будет присутствовать на берегу, а не в армии Дейенерис, уже было большой удачей. А уж если это Мейс Тирелл, никогда не славившийся своими воинскими подвигами… Может, Владыка действительно не зря вернул его к жизни? Приоткрыв занавеси шатра, Аарон увидел перед собой одинокого лорда в ярких, богатых одеждах с вышитыми на них розами. Выглядел он напугано – не каждый же день твоих людей посреди ночи выкашивает целая конная армия? - Лорд Тирелл? Я правильно понимаю? - Верно, - пытаясь показать спокойствие, но выдавая дрожь в голосе, произнес Мейс. - Не надо меня бояться. Я чту справедливые переговоры с умными людьми… Вы, верно, не знаете, кто я? - Я вас видел и слышал ваше имя от королевы Дейенерис… - И что же говорила обо мне королева Дейенерис? – налив себе вина и присев напротив лорда, спросил Аарон. И лорд Тирелл запнулся. То ли он пытался вспомнить, то ли боялся сказать человеку, способному убить его на месте, правду. - Говорите, как есть. Вы не должны отвечать за слова своей королевы… - Если коротко, то она вас ненавидит, - на выдохе произнес лорд. - А что тогда она говорит о сожжении Красного Замка? Неужели вы были не против этой затеи, когда там была ваша мать? Лицо Мейса существенно изменилось – не было того испуга, который сопровождал каждое его слова или каждое действие. Все сменилось на удручение и, кажется, некую каплю злобы и гнева, таившихся внутри этого, как многие бы сказали, не самого отважного и уж тем более талантливого из лордов. И Тирелл, подлив вина в чашу себе и Аарону, произнес: - Она обещала мне выторговать жизнь моей матери. Но, вы сами начали это. Напали на Красный Замок, убили лордов… - Сторонников королевы. А вашу мать мы не тронули – мы не звери… - Но королева… - Она обезумела, лорд Тирелл. На ваших глазах она жгла города и деревни. Неужели это не испугало вас? Неужели вы были согласны на это? Сегодня я похоронил десятки обгоревших трупов и тело умершего от холода и голода младенца. Хотите, я приведу к вам маленькую девочку, державшую этого младенца и едва не умершую от истощения? - Это война… - Так пусть на войне убивают солдат. Не детей, не женщин, а воинов, сражающихся за идеалы своего лорда или господина. Ваш сын воюет на нашей стороне, и он еще ни разу не тронул того, кто не мог бы дать ему отпор! А ведь это война… - Гарлан с вами? – широко раскрыв глаза и сильно обомлев на вид, воскликнул Мейс. - Да, ваш сын с нами. Он слишком рано понял, что Дейенерис утопит страну в крови и пожжет половину ее жителей. И за это я его уважаю. А еще… Он говорил, что вы умный человек. Может быть вы не воин, но вот ум, умеющий приумножать богатства и искать союзников, у вас точно имеется. И что говорит чутье, когда Ваша Королева сожгла вашу мать, и, возможно, сожжет вашего сына? Аарон выговорился – пожалуй, так много и по делу он не говорил слишком давно. Это был крик его души, познавшей, кажется, всю противоречивость и злость этого мира. В Эссосе – господа, продающие, калечащие, убивающие и заставляющие сражаться людей друг с другом. Ублюдки-кочевники, которым лишь бы кого ограбить и изнасиловать. А здесь… Лорды, за идеалы и цели которых сражаются и погибают обычные люди. Везде есть зло, только в зависимости от места оно может иметь разные лица и разные способы своего претворения в жизнь. Но суть остается неизменной – все зло находится в руках меньшинства, которое, по иронии судьбы, имеет больше всего средств и возможностей… - Я не думаю, что это справедливо, - спустя несколько минут молчания выдал Мейс, - Но что мы можем? У нее… - Твои войска составляют чуть меньше половины от ее армады. А двух драконов мы уже убили. Вы все еще думаете, что мы не сможем удивить безумную королеву? - Теперь я понимаю, почему она к вам так относится. Но… Если мы проиграем? - Она будет жечь людей при вас, как мы уже узнали. Будет и после вас. Ничего не меняется, только ее окружение… И, как я вижу, вы прекрасно понимаете, что я говорю правду. Аарон взял чашу с вином и осушил ее разом – его горло пересохло, а мысли нужно было освежить. Смелости у Мейса явно не хватало для того, чтобы сказать свое однозначное, уверенное «да». - Я знаю, к чему вы ведете… - лорд Тирелл сделал паузу, и, поднявшись со своего стула, прошел прямо к Аарону со словами, - Может быть, мы все заслуживаем лучшего короля… Пухлая рука протянулась к Аарону, и тот, поднявшись с насиженного места, произнес: - Может быть. Но для начала нам нужно хотя бы попробовать победить… Может быть и о вас песню сложат.