Не отпускай

11 лет назад

      — Деку! — Светловолосый мальчик довольно-таки сильно толкнул своего друга, насмешливо смотря на его разбитый вид. Тот упал в песок, чуть ли не задев головой край железки от качели. — Почему ты такой хилый? — громко смеясь, он не замечал блестящие от слез глаза друга, а лишь всё больше насмехался над ним.       Бакуго нравилось издеваться над Мидорией, который никогда не понимал, зачем он это делает. А Кацуки, в свою очередь, таким образом пытался хоть как-то избавиться от не понравившихся ему тёплых чувств, которые подсознательно проявлялись в нём к этому Деку.

***

      Утро всегда приносит некое чувство разбитости. В большинстве случаев. Ведь просыпаться и заставлять себя вставать с кровати часто кажется слишком сложным мучением. А тем более когда за окном размеренно падает первый снег, и мороз, пока хоть и лёгкий, но уж точно ощутимый, пробирается прямо под нагретое одеяло.       Поднимаясь с кровати, Мидория думал, что скоро каждое утро он будет просыпаться от неприятных звуков того, как под его окнами счищают снег с тротуаров и крыш заснеженных домов. И его уж точно не радовало и не добавляло ни капли позитива в это, по его мнению, ужасное утро.       Хотя в детстве в такие утра, когда пришедшая зима только начинала раскрываться и показывать свой нрав и красоту, Изуку всегда с восхищением глядел в окно — прямо на падающие снежинки. Даже когда он спал крепким глубоким сном, хватало лишь одной маминой фразы, что на улице идёт снег, как он тут же на радостях подрывался и со всех ног бежал к окну, чтобы стать свидетелем этого белоснежного зрелища.       Впрочем, как и тысячи-тысячи других детей.       Но сейчас, подходя к окну, его глаза видели лишь сумрачные старые дома, которые покрывал слой недавно выпавшего снега, уже слегка подтаявшего и грязного. Весь вид будто тонул в пепельной тьме, только лишь небо, по сравнению со всем другим, казалось уж слишком ярким и светлым. По мнению Мидории, оно никак не вписывалось в весь этот мутный мрак.       Немного потерев глаза, он выдохнул в свои ладони, пытаясь согреться. В квартире было очень холодно, и его не спасали даже тёплая пижама и два одеяла, под которыми он спал.       Изуку с детства был чувствительным к холоду и всегда замерзал, что не изменилось и сейчас, когда он повзрослел.       Он не стал задерживаться и всё же пошёл собираться в университет, пытаясь найти у себя хоть одну более тёплую кофту. Вчера он замёрз, что не придавало никакой радости.

***

      — А теперь рассмотрим формы правления… — Монотонный голос преподавателя давил на Изуку, который изо всех сил пытался не уснуть на паре. Правда старался, но даже всех приложенных сил никак не хватало. Из-за его образа жизни на учёбу остаётся слишком мало времени, поэтому позволить себе не слушать на парах он не мог. Так что парень терпит до конца и после пары идёт со всем потоком учащихся в столовую, находя свободный стол, и благополучно засыпает, подложив под голову руки.       Pov: Изуку       Я ощутил, как кто-то упорно тряс меня за плечо, пытаясь разбудить. И, как бы я этого не хотел, мне всё же приходится нехотя открыть глаза. Я поднял голову, недовольно смотря на нарушителя своего сна. Присмотревшись, вспомнил в нём того красноволосого парня, которого вчерашним утром видел возле входа в университет. Всё ещё отходя ото сна, я вопросительно посмотрел на этого парня. Тот лишь добродушно улыбнулся и с жалостью в голосе сказал:       — Да уж, парень, тебе реально выспаться надо. Как-то ты прям слишком помято-болезненно-устало выглядишь. — Он с грохотом отодвинул стул и сел передо мной.       — Я чего хотел, ты не против, если мы за этот стол присядем? А то все остальные заняты. — Отведя от него взгляд, я решил всё же посмотреть, кто эти «мы». Возле него стоял тот же парень, что шёл с ним утром. Теперь я мог разглядеть его глаза. Высокомерные, пронизывающие, равнодушные и наглые, да и ещё и рубиновые. Такой себе коктейльчик.       Я пожал плечами:       — Садитесь. — Не став дальше за ними наблюдать, я хотел было продолжить свой сон, как меня снова окликнул тот же парень:       — А ты чего не ешь? Кстати, как зовут-то тебя? Я Эйджиро Киришима. — Я скептично посмотрел на приветливо улыбающегося парня. Что-что, но заводить здесь знакомства точно не собирался.       — Да что ты от него хочешь, не видишь, он сейчас и так на раздавленного моллюска похож. А моллюски не разговаривают. Раздавленные так уж точно.       Парень с рубиновыми глазами с насмешкой посмотрел на меня, и… Стоп. Рубиновые глаза. Пепельно-блондинистые волосы. Насмешливый, уверенный взгляд. Бакуго Кацуки. Это же тот мальчишка, за которым я так безнадежно и по-глупому бегал, когда моя семья ещё жила по соседству с ним. Пока мы не переехали. Кажется, именно он первым и начал все те насмешки надо мной. Такой себе местный задира был. И сейчас, смотря на него, могу сказать, что он недалеко ушёл от своего поведения в детском возрасте. Все такой же наглый, самоуверенный баран.       — Кацуки, перестань! — красново… Киришима шикнул на Бакуго, который недовольно закатил глаза. Эйджиро перевел извиняющийся взгляд на меня. — Прости его, он хороший парень, просто не сразу показывает это. — Киришима проигнорировал убивающий, направленный на него взгляд Кацуки. — Так как зовут всё-таки?       — Мидория Изуку, — сказал я, пожимая протянутую руку в знак знакомства. Я не волновался, что Бакуго может меня вспомнить. Уж точно нет. Во-первых, я очень изменился, вплоть до взгляда: когда-то я на него смотрел наивно-восторженно. А сейчас мерзко это вспоминать. Во-вторых, он называл меня «Деку», а настоящее имя уж точно не запомнил. Ну и, в-третьих, я вообще сомневаюсь, что он хоть что-то помнит обо мне. Не в его это стиле.       Смотря на Бакуго, мои догадки лишь подтверждались. Его взгляд не дрогнул, всё также оставался надменным.       — Кацуки Бакуго. — Тот не стал протягивать руку.       Я же не стал слушать, что там начал рассказывать Киришима, а встал из-за стола, кивнул им и пошёл к выходу из университета, намереваясь покурить. Ведь поспать мне теперь уж определённо точно не дадут.       Pov Кацуки       Ну, конечно, я его узнал. Как же можно забыть эти лохматые, пушистые, блестящие волосы какого-то странного цвета? Чёрные, с темно-зелёным отливом. И веснушки, только вот теперь они были еле заметными. Бледными. Как и он сам. Признаюсь, я очень удивился, когда понял, что он — тот самый Деку.       Даже та картина, которую я увидел вчерашним утром: ссутулившийся парень довольно крупного телосложения, стоявший в чёрной одежде с капюшоном на голове и перебинтованными руками, которые было видно даже из-под натянутых рукавов толстовки, с тлеющей сигаретой во рту и с зажигалкой в правой руке, которую он теребил пальцами. Нет, кто-кто, но вот Деку таким бы точно не стал. Любой другой, но точно не тот наивный, всегда радостный мальчишка со двора. И правда — когда я заметил его возле входа в университет, у меня даже мысли не возникло, что этот странный парень — мой старый друг.       Но вот когда я уже смог близко рассмотреть его в столовой, понял — это он. Да, давно я так не удивлялся. Теперь я видел его бледное лицо, самое что ни на есть болезненно-бледное худое лицо. И глаза — совсем не те, какие были в детстве. Я хорошо запомнил его ярко-изумрудные большие глазищи. А сейчас они знатно потемнели, уже больше напоминая хромдиопсид. И взгляд… усталый, снова-таки болезненно, внушаемо болезненно-усталый. Будто посмотрел в глаза человека, который прожил не одно столетие и попросту уже заебался от жизни. Будто единственное, чего он желает, ну, честное слово, даже не выспаться, а сдохнуть.       И не то что я прям так сильно хотел что-то узнать, но интерес всё же был: как он превратился в это подобие человека.       Стал ещё более жалким, чем тогда.

***

      Кацуки закусил губу, стараясь прогнать такое противно покалывающее чувство вины. Он никогда и никому не признается, как же сильно после того, как Изуку переехал, винил себя и ненавидел за все свои поступки. Бакуго понял, что, скорее всего, больше никогда его не увидит. Но эти чувства уже были почти забыты, а когда он так неожиданно увидел Мидорию, это заставило их вспыхнуть с новой, ещё большей силой. Он смял кулаком кофту в районе сердца и сдавленно выдохнул, боковым зрением наблюдая, как Изуку идёт к выходу из университета, отдаляясь от него всё больше и больше.

Пепельно-серым утром Выпадет первый снег. Я бы хотел растворить свою жизнь

В дыме твоих сигарет.