Ведьмак: божество старой веры

      Дорога к заказчику далее шла без происшествий. Они шли уже третий день. Поцелуй они не обговаривали, но каждый о нём помнил. Карп поочередно вёз то ведьмака, то божка. Последнего конь вёз с бо́льшим удовольствием, нежели законного хозяина.       Узумаки всё время дурачился и шутил над ведьмаком, в особенности покоя ему не давала его причёска. Лишь изредка, в минуты тишины, лицо божка мрачнело, и взгляд его становился потухшим и безжизненным. Саске мог только догадываться, что влияет на такое изменение поведения. Он переживает о своём ближайшем будущем или сожалеет о недавнем прошлом? Слова жены травника никак не выходили из головы. Монстр. Это слово не раз Саске слышал в свою сторону. Он был уверен, что услышит его вновь в ближайшее время, ведь появилась необходимость зайти в деревушку неподалёку. — Нам нужно свернуть в деревню, она за этой горой. Я хочу пополнить запасы для эликсиров. Поэтому, будь добр: ходи в каса, глаза в пол и ни на кого не смотри. Веди себя, в общем, ниже травы, тише воды. Понятно? — ведьмак говорил это слишком уставшим голосом. Медитации медитациями, а нормальный отдых нужен даже человеку с мутациями. Он очень рассчитывал на эту деревушку, в особенности на свободные комнаты в хатаго. — Ано, Саске-кун, а как же весёлые сборы трав на опушках? — сейчас была очередь Узумаки ехать верхом. Он смотрел на ведьмака сверху вниз, и его неимоверно забавляли волосы на затылке. Он потянулся к чёрной макушке. — Даже не думай снова меня трогать — сломаю к чертям собачьим руку, — несмотря на спокойный тон, Узумаки тут же одёрнул руку. Угроза не казалась пустой, и рисковать лишний раз не хотелось. — Не сильно и хотелось, даттебаё. В деревню, так в деревню, только ничего обещать не буду. Могу, конечно, быть заметным только для тебя, но на это уходит вся моя концентрация. — А концентрация это не твоя сильная сторона. Просто не выделяйся и всё.       Они шли через небольшой хвойный лес, что располагался на невысокой горе. Тропинка была узкая, но видно, что довольно популярная. Божок слез с лошади, потому что ему надоело изредка получать колючими ветками по лицу. Он надел на голову шляпу и поравнялся с ведьмаком. Оба уже слышали оживлённые голоса селян. — Саске, слушай. Тогда… в доме травника, ну после… когда ты, то есть мы… — каждое слово застревало в горле, а язык будто был чужим и предательски заплетался. Отчего-то было неловко озвучивать свои мысли. Но Саске сразу понял, о чём идёт речь. А красные щёки Узумаки только подтверждали догадки. — Что ты хочешь знать? — ведьмак напрягся. Его не смущал сам факт поцелуя с другим видом, бывали и похуже случаи. Намного хуже. Саске пугало, что от этой допущенной вольности божок может привязаться к Учихе. Надумать что-то. Или того хуже. — Что это было? — Просто поцелуй. — А зачем? — Просто, — хотелось провалиться сквозь землю. Вот сейчас Саске почувствовал долю смущения. Ведь, действительно, зачем нужно было целовать этого оболтуса? Недотрах? Стресс? — Я всё равно не понимаю. Кстати, а тот теневик, он просто исчез? Шикамару вроде, — Узумаки решил, что хватит с него смущения, иначе так и со стыда сгореть можно. Он довольно резко сменил тему, закидывая руки за голову. Он всегда так делал, когда чувствовал себя неловко, и Саске это подметил. — Он не отчитывался, куда пойдёт. Но теневики не привязаны к месту. Он мог увязаться за нами, — ведьмак и сам был рад сменить тему диалога, пусть и не на самую приятную. — Я даже не знаю, что хуже, — Узумаки рассмеялся так чисто и искренне, что Учиха тоже невольно улыбнулся. Да уж. Этот зверёк плохо действует на его мутации.

***

      Деревушка называлась Отаки. Ещё лет сорок назад он бывал здесь. Местных жителей кто-то постоянно жрал и развешивал кишки на деревьях в качестве украшения. Воняло вокруг села знатно. Монстром оказалась шайка подростков во главе с мужиком-людоедом. Спалились они сразу же, Саске заметил человеческие следы, учуял человеческий запах. Да и выбор жертв был вполне ожидаемый для таких уродов — сплошные дети и женщины. Стариков не убивали, так как мясо у них было невкусное.       Саске вдохнул воздух через нос. Никакого зловония, лишь запах глицинии, хвои, пыли и уличной еды. Узумаки, как и было приказано, вёл себя тихо и скромно. Смотрел лишь в пол, шёл аккуратно, никого не задевая. — Молодец, хорошо стараешься, — Саске хотел, чтоб это прозвучало, как похвала, но вышло немного с издёвкой. — Я просто не хочу проблем. Где там твои травки или что ещё там тебе нужно? — такой тихий голос ведьмак даже не сразу узнал. Пропали высокие нотки, забавно. — Почти пришли. Ночуем сегодня здесь. Я знаю один хатаго, нас там должны поселить. — Я и совсем в деревне? — неуверенно прошептал божок. Непонятно было, что конкретно его так впечатлило. Это ему сейчас великая честь выпала или ему омерзительно? — Я никогда так близко с живыми людьми не пересекался. Непривычно так. — Хм. Тебе так предстоит скоро жить. Привыкай, — ведьмак хотел просто ему напомнить, куда и зачем они направляются. Ему и себе. Ведь, возможно, не только Саске казалось, что их приключение только начинается. Что их путь не завершится через день. Казалось, что не должны их пути так расходиться. — Я помню, но всё равно странное чувство. Будто я тут неуместен, — липкая тоска в голосе омрачила настроение Саске ещё больше.       Когда до лавки оставалось пройти шагов двадцать, ведьмака грубо схватили за руку. Это был подвыпивший самурай. Он грозно смотрел на чужака, оценивая его. Саске же лишь с раздражением выдохнул. Кто ж знал, что доебутся к нему, а не к белобрысому придурку. — Ты вроде не баба, должен знать, где меч носить надо. Либо ты идиот, либо насмехаешься над нашими традициями, — рука на запястье стала сжиматься сильнее. Было даже почти неприятно. — Традиции? Это рубить крестьян или трахать мальчиков? — Ах ты, сука! — катана самурая с незримой для глаз скоростью выскользнула из саю и чуть не достала ведьмака, однако Саске среагировал молниеносно. Одним нехитрым движением он почти отрубил руку выскочке.       Узумаки в это время стоял неподалёку, внимательно следя за ситуацией. Он не знал, что делать, стоит ли вмешиваться и, вообще, что происходит? Почему пристали к Саске? Он нашёл для себя единоверное решение скрыть себя от всех и остаться в тени. — Ещё непонятно, кто из вас двоих монстр, да, несмышлёныш? — от неожиданности божок аж вскрикнул и подпрыгнул на месте. Теневик материализовался сзади и шептал ему прямо на ухо совсем неожиданно. На крик никто не обратил внимание из собравшейся толпы. Один лишь Саске напряг слух, но не повернулся. Он слышал, что к божку опять пристаёт этот Шикамару. — Ты следил за нами?! — возмущённый резким появлением и внедрением в личное пространство божок уже забыл приказ Саске про «тише воды». Но, к его счастью, он не был главным героем дня, в отличие от орущего самурая, смотрящего на свою руку, безвольно болтающуюся на куске кожи.       Приятели самурая встали и направились в сторону ведьмака. В толпе кто-то охал и ахал, кто-то смеялся, что казалось неуместным в данной ситуации. Но в основном все просто молча следили за ходом событий. Саске же просчитывал каждый свой шаг и его последствия. — Следить за вами было бы слишком утомительно. Я хотел было, но мне стало лень, — Шикамару не врал, он тут оказался по совершенно нелепой случайности. Он рассказал, как слышал, что тут есть самая важная сплетница на всю округу. А это звучало, как плотный обед и ужин. — Ты же не врёшь? — спустя короткую паузу на усвоение информации. — Не вру, честное тенейское. У дружка твоего проблемы, — он хитро улыбнулся, было видно, что он играет с Узумаки, но божок таких игр не знал и не понимал, как они работают. — Он сам разберётся, — он прикусил губу и кинул короткий взгляд на Саске. — Ведь так? — Ну, не знаю. Он слишком увлечён нашей беседой и не сконцентрирован на ситуации. Может, чаю? Пройдёмся, чтоб его не отвлекать, что скажешь? — теневик взял божка под локоть и настойчиво уводил от толпы. Узумаки не особо сопротивлялся, но и уходить не хотел. Он чувствовал себя каким-то потерянным, неуверенным ребёнком. Ещё создавалось впечатление, что его просто напросто воруют. Он смотрел на ведьмака, которого окружили самураи и толпа, и искал в нём уверенности.       Вдруг властный женский голос заставил всех замереть и прекратить балаган. Даже Шикамару невольно отпустил божка и скрылся в тени, задумчиво хмыкнув. Узумаки заметил внезапную свободу и стал медленно пробираться сквозь людей к Саске, всё время извиняясь за причинённые неудобства. — Что здесь происходит? — продолжила женщина, укоризненно смотря на самураев и ведьмака. Это была статная женщина за пятьдесят в дорогом кимоно и с хорошей традиционной причёской. Весь её вид кричал, что она из высоких сословий. А то, как её уважали и боялись, только подтверждало это. — Саске? Неужто сон наяву? — Кинуё-тян? Время не пожалело тебя, — усмехнулся ведьмак, но всё же поклонился женщине. — Зато тебя оно обошло стороной, — женщина совершенно не обиделась на столь грубое высказывание в свою сторону. Наоборот, ей подняло это настроение. Она посмотрела на самураев и взглядом приказала им исчезнуть с глаз долой, чему они мгновенно повиновались, помогая раненому товарищу уйти вместе с ними.       Узумаки в это время дошёл до Саске и встал немного за ним. Он не забыл о словах ведьмака и смотрел в пол, прекрасно понимая, что находится сейчас в центре внимания. — Прошу простить этих глупцов, они будут наказаны. А сейчас, давай уйдём отсюда, куда вы направляетесь? — она мило улыбнулась склонила голову. — В лавку травника. И мы хотели остановиться на ночь в деревне. — Танака-сама, при всём моём уважении, но мы не можем доверять этим людям, — один человек из охраны Кинуё низко ей поклонился. — Перед вами мастер ведьмак, спасший деревню от каннибалов полвека назад. Он не взял с нас ничего, лишь отведал онигири за счёт моей семьи. Мы все обязаны ему жизнью своей и наших родственников. Ежели кто-нибудь из вас считает иначе — выскажите это сейчас мне в лицо! — женщина говорила это громко и безапелляционно. Как и ожидалось, никто ничего не возразил.       Они отправились в лучшую чайную в сопровождении охраны. Одного человека Кинуё послала вперёд, дабы он предупредил чайного мастера, что к нему идут провести риндзитяноу. Компания шла медленно, Саске беседовал со своей давней подругой, которая стала женой даймё. С тех пор, как он расправился с шайкой каннибалов, деревня расцвела и несчастья обходили её стороной.       Вот они и дошли. Они проследовали по аккуратному ухоженному саду к чайному домику. Там их уже ждал мастер. Зашли внутрь только трое: женщина, ведьмак и божество. Учиха оставил оружие снаружи. — Саске, ано, почему дверь такая маленькая? Это детский домик? — Узумаки с интересом разглядывал всё вокруг. — Такая интересная у Вас внешность. Простите, не знаю имени. Маленькая дверь, как Вы выразились, для того, чтобы независимо от статуса каждый поклонился и выразил своё уважение, — Кинуё говорила это мягко и без упрёка. — Ой, — божонок стушевался и виновато посмотрел на Саске. Он его подвёл. — Его зовут Узумаки. Он… божество из далёких лесов, — ведьмак сказал это на выдохе и довольно тихо. Кинуё можно было доверять, и она заслуживала знать правду, в особенности понимать, какие риски из этого вытекают. — Узумаки-сан, не беспокойтесь. Я унесу вашу тайну с собой в могилу. За чайного мастера можете тоже не переживать, — в подтверждение слов мастер поклонился. — Спасибо, вы хоть и старая, но хорошая! — божок сразу почувствовал себя комфортно от её слов и снял каса, но тут же получил ощутимый подзатыльник от Саске.       Но Кинуё только рассмеялась. Давно ей никто и слова поперёк не говорил, а тут аж два красивых юноши и оба нагрубили. — Тётушка, а что у вас с местным божеством? — Узумаки потирал ушибленное место и рассматривал интерьер. — Увы, реформы не обошли это место. Храм разрушен, божество… — она опустила взгляд и тихо печально договорила, — божество убили. Мы не могли ничего сделать, мне очень жаль.       Она видела, как помрачнел блондин. Ей самой было больно вспоминать те крики и звериный вой. Повисла неловкая тишина. Каждый молча занял своё место, церемония началась.       Узумаки неумело и неуклюже повторял за всеми, а церемониймейстер старался не смотреть в сторону такого бестолкового божества. В его представлении все ками намного лучше людей во всём, а этот… — Саске-сан, куда вы держите путь дальше? У вас заказ в наших краях? — Можно и так сказать, но я не могу ответить, при всём уважении. Прошу меня извинить. Но могу сказать, что никто не нанимал меня ловить монстров в вашей округе, — Саске вёл себя, как и подобает японцу, очень сдержанно и учтиво. Он знал все правила этикета, но в рот ебал вести себя так каждый день. Но сейчас он хотел показать степень уважения к женщине и деревне в целом. Если бы не самурай, то она была бы идеальной. — Я не обижаюсь, я понимаю всю важность твоей работы. А вы, Узумаки-сан, вам нравится чайная церемония? — Если честно, этот ваш чай не вкусный. Не поймите неправильно, тётушка, но как может нравиться горячая вода с травянистым привкусом? Гадость, — мастер чайной церемонии закашлялся и посмотрел на жену даймё. — Какой же ты придурок, веди себя прилично, идиот, — по голосу было видно, что Саске закипал. Чай, как чай. Намного вкуснее эликсиров. — Меня спросили — я ответил, а ты сам идиот! — Узумаки, как всегда, вёл себя громко и вызывающе. — Мальчики, — напомнила о себе женщина. — Просим прощения за грубое поведение, — в один голос проговорили оба.

***

      Ещё немного побеседовав на нейтральные темы, они закончили церемонию и вышли. С госпожой Кинуё они распрощались тепло и разошлись. Ведьмак потащил божка в лавку травника для закупки припасов. В магазинчике они услышали про горячие источники совсем недалеко и решили, что было бы здорово отмыться и расслабиться.

***

      К источникам они дошли к полуночи и там, как и ожидалось, никого не было. Местный онсэн был на открытом воздухе. Из-за разницы температур всё вокруг окутал туман, а мигающие светлячки придавали источникам загадочности. Бассейны разделяли высокие стены. — Похожий онсэн был у меня, — улыбнулся Узумаки. При свете луны он выглядел довольно симпатично. — Старик-извращенец часто там засиживался. Он смотрел на голых девиц. — Меня родители однажды с братом отвели на источники, — Саске говорил это, будто делился сокровенным. Ведь действительно, это единственное чёткое воспоминание о счастливом детстве. До того ада с вечными изматывающими тренировками, испытанием травами и потери всех друзей. Узумаки промолчал в ответ. Он не знал, что нужно говорить в таких случаях. А Саске ничего и не ждал.       Они тихонько разделись и залезли в тёплую воду. Божок всё время косился на тело ведьмака, изувеченное шрамами. А ведь каждая такая рана могла унести его жизнь, а он всё равно продолжал. Блондин подплыл к Саске ближе, тот стоял у каменного бортика к нему спиной и наслаждался сказочным видом. Ведьмак вздрогнул от неожиданного прикосновения к шраму на спине. — Откуда это? — тихо так, даже чарующе. — Это юки-онна, я был совсем молодым и неопытным. — А это? — ладонь перешла на другой шрам. — Ао-ниобо. — Этот? — Дзеро-гумо… там, не совсем битва была. Но я всё равно победил. — Фу-у-у, — божок рассмеялся, а Саске развернулся к нему лицом. Они вновь оказались близко друг к другу. — А на тебе шрамы не остаются, тебе вообще повезло с регенерацией, — ведьмак смотрел прямо в синие глаза. — Не остаются, но болят, — сердце отчего-то билось чаще. — Может, фантомные боли? — ведьмак вновь боролся с желанием обнять божонка. Сейчас, когда тело получило столь долгожданный отдых и хотело ласки. — Ты снова ко мне пристаёшь, Саске, — усмехнулся Узумаки и отплыл чуть дальше. — Идиот, — беззлобно прошептал ведьмак.       Саске откисал дальше молча и на одном месте, в то время как Узумаки и нырял, и брызгался, а один раз даже укусил ведьмака под водой за колено (за что, конечно, моментально поплатился разбитым этой же коленкой носом).

***

— Саске, а посчитай, сколько я могу не дышать под водой, — глаза божка горели неподдельной радостью. — Тебе сколько лет? Ладно, давай ныряй уже, — Учиха подождал, когда светлая макушка уйдёт под воду полностью и лениво начал счёт: — Один, два, три, четыре… — Саске досчитал до минуты двадцати трёх и уже ему порядком надоело. Узумаки вынырнул и шумно и часто задышал. — Сколько? — Полторы минуты. Почти. — Я думал, минут пять. Ты считаешь неправильно, — обиженно пробубнил божок и устроился у бортика.       Вдруг до них донёсся смех и тихие перекатывания. Кто-то направлялся к источникам, женщина и мужчина. Они пришли довольно быстро и устроились в соседней купальне. Женщина тихо хихикала на каждую фразу мужчины, а затем её хихиканье переросло в стоны. Влажные звуки причмокиваний, а короткие пошлые реплики заглушал плеск воды. — Он делает ей больно? — совсем тихо спросил Узумаки. — Скорее приятно. — Да что они делают там? Может, он оборотень и ест её, а ты… ты ж ведьмак, ну, помоги ей. — Да ебутся они, — тихо и едва сдерживая смех, сказал Саске. Он знал о наивности божка, но чтоб настолько. — Ой, срамота-то какая… — степень осознания проявлялась на краснеющем лице Узумаки, которое он, как мог, прикрывал руками.       Между тем звуки секса делали своё дело, и возбуждение накрывало обоих. Саске стал чаще облизывать губы и закрывать на несколько секунд глаза. Он бы подрочил, но не при свидетелях. А Узумаки не знал, что сделать с жгучим неведомым прежде желанием. Он не знал, чего конкретно хочет, но определённо ему это нужно. — Саске, — он осторожно подошёл ближе к ведьмаку и прошептал почти на ухо: — Саске, что делать, даттебаё? — Уйти мы не можем, есть шанс, что тебя заметят. Так что переждём тут, пока они не закончат.       Божок тяжело дышал. Ему хотелось нежности и ласки, ему хотелось, чтоб его погладили, потрогали. Это были не пошлые желания, а самые невинные, чистые. Он помнил, как ему нравилось, когда его в образе лиса однажды гладили дети. Он хотел этого сейчас. От Саске и в образе человека. Он хотел близости. И он лизнул ведьмака в щёку. Детям нравилось тогда, а Саске удивлённо на него уставился. Глаза Узумаки горели небесной синевой и смотрели с неприкрытым желанием на ведьмака. — Теперь ты ко мне пристаёшь? — издевательски припомнил недавнюю фразу брюнет. Но погладил божка по щеке. Последний отозвался на прикосновение, словно изголодавшийся по ласке портовый кот, которого впервые за долгое время погладили. — Тшш, Узумаки, что ж ты такой зверёныш…       В это время стоны стали неприкрыто громкими, а шлепки тела об тело отчётливо и ритмично эхом отбивались от стен. А божок сходил с ума, возбуждение захватило его разум, но не давало ответ на главный вопрос: «что делать?». Поэтому он действовал, как знал сам. Он вылизывал ладонь ведьмака, шершавым языком проходя между пальцев. Горячее дыхание обжигало влажную кожу. Было чертовски приятно. Может, дело в самом Узумаки и его притягательности, как божества. Может, снова-таки в долгом отсутствии секса. Мысль о том, что ему нравится божок, как личность, Учиха отмёл сразу. Ему просто нельзя так.       Когда ладонь была уже вся в божественных слюнях, Узумаки рискнул и лизнул в губы Саске. Затем ещё, чуть медленней. А на третий раз язык Узумаки встретился с языком Саске. Ведьмаку казалось диким вот так «лизаться» под мелодичные звуки чужой ебли. Но, если подумать, божество старался, как мог, и это даже забавляло. Поэтому он в одно мгновение вовлёк удивлённого Узумаки в долгий и мокрый поцелуй. Блондин неумело, но старательно отвечал, они часто бились зубами по вине божонка, даже, кажется, кто-то разбил губу. Но это было неважно. Важно было чувство первобытного счастья, что разлилось по груди ведьмака. Должно быть, это всё побочные эффекты той светлой энергии, что излучал Узумаки. Невольно вспомнились слова Шикамару и те змеи. Может, он это имел в виду?       Узумаки постанывал в поцелуй и жался к ведьмаку, как пьяная юдзё. Саске это не раздражало, даже член божка, что упирался в бедро, не смущал. Поэтому он обнял парня за талию и властно прижал к себе. За стеной половой акт не думал прекращаться. Но женские стоны заменили мужские. Видимо, она ему сосёт. — Саске, — пришлось разорвать поцелуй и немного отдышаться. Ещё никогда и никто не произносил его имя с таким желанием. — М? — одна рука спустилась на ягодицы. На божественные ягодицы и просто огладила их под водой. — Твой… ну там, он тоже… ну, как… — Узумаки запинался через слово и никак не мог родить сути. — Мой член стоит? — вовлекая в короткий поцелуй, уточнил Саске. — Да-а, — протянул божок. Он не совсем понимал, что хочет спросить, ведь всё происходящее было для него новым. — Это эрекция. Кровь прилила к члену, и он стал больше и твёрже. Я не импотент, я просто не могу иметь детей, — усмехнулся ведьмак.       Женщина снова начала сладострастно стонать под мужчиной. — А секс… ну, когда оба парни, он как? Куда? — Саске решил не отвечать на вопрос, а показать наглядно. Он ловко провёл между ягодиц пальцем, коснулся ануса и чуть надавил. Реакция была именно той, что и ожидал Саске. Божок пискнул от неожиданности и смущения. Уж там его никто никогда не трогал, отчего чувствительность была гораздо выше. На крик среагировали страстные любовники и от испуга, что их спалят, быстро завершили свою процессию, и, наспех одевшись, сбежали с онсэна. — Не надо меня там трогать! — следом за возгласом последовал удар в скулу. Саске это лишь позабавило. Удар у божка мог быть сильнее, было видно, что он бил не в полную силу. — Сам же спросил, — пожал плечами и стал выбираться из бассейна. Кожа на ладонях и стопах уже до боли сморщилась. — Давай вылезай. Переночуем в хатаго недалеко отсюда. Он выглядит заброшенным. — Дурак, даттебаё.

***

      Ночь выдалась тихой и спокойной. По нелепой случайности уснули оба, и никто так и не заметил третьего лишнего в помещении. Теневик мягко передвигался по комнате и остановился над божком. — Во что же мастер ведьмак тебя впутывает, а, несмышлёныш? — рука мягко убрала светлые волосы со лба, но стоило блондину чуть пошевелиться, как теневик растворился в воздухе и больше не появлялся.       Ведьмак проснулся от голоса и всё слышал. Он понимал, что слова адресованы его совести. Но раз начато — нужно довести до конца.

***

      Утро встретило их тёплыми лучами вступившего в права бабьего лета. Пыль меланхолично летала по комнате и радостно блестела в лучах. Саске, хоть и не уснул с появления незваного гостя, но всё равно чувствовал себя отдохнувшим. Узумаки же спал тревожно. Может, он и не говорил, но его волновали мысли о ближайшем будущем. Это отражалось в мелочах: в нервных улыбках, в глубоких вздохах, в чуть подрагивающих пальцах. — К вечеру будем у торговца. Переживаешь? — Саске свистнул и ждал появления Карпа. Почему-то это ему грело душу, в любых ебенях конь приходил к нему по свисту. И всё благодаря божку. Ведьмак искренне надеялся, что в новом месте с Узумаки ничего плохого не произойдёт и он действительно там будет божеством-покровителем. — Немного, даттебаё. — Если будет плохо — разнесёшь им там всё, помнишь? — усмехнулся Саске и оседлал подбежавшего Карпа. — Помню-помню.

***

      Как Саске и обещал, подошли к городу они к закату солнца. Всю дорогу Узумаки молчал и смотрел лишь под ноги. Чем ниже опускалось солнце, тем дурнее было предчувствие. Причём ведьмаку тоже было не по себе. Возможно, потому, что они всё же немного, но сдружились и прощаться не хотелось, но Саске ясно понимал, что основная причина кроется в мрачных перспективах для божка. Когда они уже вошли в город, Саске услышал тихое, но такое колкое слово: — Страшно, — Узумаки сказал это себе, видимо, он пришёл к этим выводам и смог одним словом описать то мерзкое, холодящее чувство внутри под рёбрами. Желудок тоже скручивали болезненными спазмами. — Вон его дом. — Дворец какой-то… у Инари-сама храм и то беднее выглядит, да простит меня оками-сама.       Саске спешился и подошёл к Узумаки. Ему хотелось сейчас всё послать к хуям и не вести его в то место. — Мне сказали тебя обезвредить, можешь дать руки? — говорить такое было неприятно, но божок без споров повернулся спиной к ведьмаку и сомкнул за спиной руки. Саске связал их верёвкой из волос хари-онаго и для надёжности закрепил бумажной печатью, немного подумав, он чуть надорвал ее край. — Я ослабил печать, ты с лёгкостью сможешь освободиться, — Саске это прошептал тихо и поправил шляпу на божке. Он заметил, что волосы после промывки стали цвета рисовых полей осенью под ярким солнцем. До этого они были тусклее и серее. — Спасибо. Ну, идём? — обречённо предложил Узумаки. — Если не хочешь, то я могу сказать, что провалил заказ. Просто очередной раз спустят собак. Ну так что? — Ну, мне нужно приобрести новый дом, я должен выполнять своё предназначение, как и ты, — Узумаки повернулся к Саске и улыбнулся. — Идём уже.       С тяжёлым сердцем они вошли за ворота, прошли по территории и встретили торговца у входа. — Да ладно, блядь, нашёл! Притащил! — он обрадовался, быстро спустился к божку и грубо взял за щёки, поднимая его лицо на себя. — Так-так, глаза цвета неба, волосы… — он сдёрнул шляпу и кинул её в сторону, где она тут же была подобрана прислугой. — Золотые волосы! Ты смог-таки поймать его! Ай да ведьмак, ай да сукин сын! — Что вы с ним дальше будете делать? — спокойно спросил Саске. То, что он видел, ему не нравилось. На щеках божка остались красные пятна от пальцев, а в глазах появилось сомнение и страх. — А тебя это ебать не должно. Хаку, проведи мастера ведьмака и божество в приёмные покои и подготовь награду. Рё, зови сюда чародея и поскорей, — толстяк раздавал приказы с завидным проворством. К парням тут же подошёл один слуга, второй побежал куда-то в сторону. — И всё же меня это ебёт. — Берите свою плату и съёбывайте, пожалуйста, ведьмак-сама, — с неприкрытой агрессией проговорил заказчик, и, как по приказу, несколько самураев подошли ближе и сопроводили их в дом.       Паренёк по имени Хаку вынес мешочек с деньгами на подносе. К этому времени подошёл и тот, кого толстяк называл чародеем. Саске впервые видел его, но судя по взгляду, чародей хорошо знал ведьмака. Он с ухмылкой поклонился каждому из присутствующих и приказал оголить грудь божеству. — Мы договаривались на сумму побольше, ты решил меня обмануть? — Саске тянул время, он был готов обнажить оружие и перерубить всех вокруг, как вспомнил, что сдал свои катаны перед входом. В любом случае, добыть катану в комнате с шестью самураями несложно. — Да, глаз-алмаз у тебя, но ты не попал в сроки, я вычел проценты. Теперь прошу на выход, — торговец даже не обращал внимание на ведьмака и вовсю смотрел на божка. Чародей в это время сложил печати и резким движением выбил весь воздух из лёгких Узумаки. Тот от неожиданности закашлялся и чуть было не свалился на колени, но его крепко держали под руки. Через секунду он закричал, и его тело начало покрываться знакомой ведьмаку рыжей аурой, да вот только она резко исчезла, и на теле Узумаки проявились ожоги в виде канатов. Не успел Саске дёрнуться, как ему всучили мешок с деньгами и выгнали со двора под крики божества. Торговец вышел за ним, оставляя божка на попечение чародею. — Что за хуйню вы с ним творите?! — наверно, Саске давно не был так зол и даже не помнил, когда так кричал. — Слушай, ведьмак, ты ведь не дурной, раз живой. Божество оно на то и божество, что всесильно. Это то, что я просил найти тебя, но нашёл сам. Сейчас он приживётся и снимем с него оковы, а ты иди давай и не возвращайся. — Да он по-хорошему к вам сюда шёл, дом приобрести хотел, — Саске сжимал кулаки. Так и хотелось въехать в эту рожу, чтоб нос в череп ушёл. — Он его и приобрёл. Будет жить тут без нужды и в ласке. Мне самому невыгодно его злить. Иди, иди уже.       Саске задумался. Ему ведь действительно должно быть плевать на будущее этого идиота. Он своё дело сделал, а если так переживать на каждом заказе, то нервов не хватит. В руке приятно лежала тяжесть денег, а душу разъедал груз вины. Он видел напуганные глаза божка и старался их забыть. Нужно было напиться и найти новый заказ. И впредь не вспоминать ни божка, ни события, связанные с ним. И обязательно навестить Сакуру. Но первым делом нажраться.