Ведьмак: божество старой веры

      Мир вокруг мгновенно погрузился во тьму. Саске напрягся, так как слышал присутствие о́ни рядом, но ничерта не видел. Недалеко чьё-то сердце забилось чаще. Божок заволновался. Видимо, в такой тьме и он ничего не мог разглядеть. — Дело дрянь, — ведьмак использовал игни, да только толку от этого не было. Огонь не осветил ничего. — Не отходи от меня. — И… что это?       Там, где был монстр, что-то происходило. О́ни хрипло рычал, но эти звуки перебивал треск костей. Удары были не слышны, но ведьмак догадывался, кто вступил в бой. — Этот теневик… Кажется, он затащил нас в свой мир, — глаза Саске горели двумя красными огоньками, но даже с помощью всех мутаций он не мог разглядеть ни зги. — А… — у Узумаки было так много вопросов, но, уже познав немного характер ведьмака, он решил задать главный: — Что нам делать теперь? — Ждать. — Но… — Молча.       Ответом послужил шумный выдох. Узумаки сдался.

***

      Парни не сразу поняли, что вокруг всё прояснилось. Пейзаж был всё тем же, что и до наступления всепоглощающей темноты. Но оборотня больше нигде не наблюдалось. Будто и не было вовсе. Всё, что напоминало о происшествии — убитая горем женщина, потерявшая всё в один миг. Её пробивала крупная дрожь, а глаза слепо бегали в поисках знакомых очертаний.       Саске понимал, что от неё следует избавиться, поскольку она многое видела, чего ей не следовало знать. Он кинул мимолетный оценивающий взгляд на Узумаки: рука зажила, лицо потерянное, дыхание прерывистое. Жить будет. Стоило заранее предупредить божка: — Сейчас не вмешивайся. Иди собери вещи, мы уходим, — Учиха медленно направился к женщине.       Они должны как можно быстрее уйти отсюда, ведь каждую секунду к травнику могли прийти люди за лекарством. А, может, кто-нибудь услышал шум и придёт сюда из любопытства. В любом случае, нужно было уходить, ведь достаточно невинных жизней сегодня прекратили своё существование. — А как же... женщина, — Узумаки понял, к чему была фраза: «не вмешивайся», и всё-таки вмешался. — Ты не можешь её убить! Чёрт, Саске, она же человек! — божок быстро оказался перед ведьмаком, загораживая собой женщину. — Узумаки, отойди, — голос Учихи был холоден. Он и сам был не в восторге, но убийство лучший выход для всех. — Она. Человек. — Съеби, пока не стало хуже, — Саске был прав, сюда шли люди.       Через пару минут тут будет намного больше тел, если этот упёртый мудак и дальше будет продвигать свои прочеловеческие взгляды. — Ты не убьёшь её, — божество оскалилось, встав в боевую стойку. — Чудовище! — никто не ожидал, что пребывающая в прострации женщина очнётся. Никто не знал, что у неё будет нож.       Узумаки сначала почувствовал боль, лишь потом услышал крик. Всё было настолько неожиданным, что он просто не успел увернуться. Женщина всадила ему нож с такой силой, что он, проткнув почку, вышел с другой стороны, пробив кожу живота. В глазах у божества потемнело. В голове стало до безумия пусто. Казалось, мысли отбивались эхом и повторялись в своей нелепой рекурсии, пока не замолкали. А мыслей было немного. Скорее это было даже разочарование вслух.       Узумаки чувствовал, как тело начало гореть огнём. Как тысячи мелких иголок прокалывают его кожу. Волны жара и холода накрывали его поочередно, не оставляя времени привыкнуть. Внешний мир окончательно исчез. Последнее, что он видел — удивлённое лицо ведьмака. Хоть какая-то эмоция. Всё. Тишина.

***

      Первое, что он почувствовал, его руки были в чём-то неприятно тёплом и мокром. Он сидел на чём-то мягком. Он держал что-то в руке и бил о… землю? Что-то холодное и увесистое. Должно быть это камень. Чья-то рука на плече. Она сжимается и тянет назад. Картинка перед глазами проясняется.       Сначала это непонятное месиво из красных и зелёных пятен. А потом… Узумаки резко поднялся, что Саске едва успел увернуться от его макушки, чтобы не получить в челюсть. Ведьмак вообще много жестокости видел, то, что наделал божок, он наблюдал нечасто.

***

      Когда вдова ранила его, ведьмак увидел нечто, что оставляло больше вопросов. Ему показалось, что Узумаки кто-то подменил. Даже, скорее, выкинул хозяина из тела и нагло занял его место. Это что-то отрастило клыки и когти. Полосы на щеках стали темнее и больше. Голубые глаза мигом стали алыми с кошачьими зрачками. — Умри, — прорычало то, что раньше было божеством. — Сдохни, сука!       Резкий поворот, нож режет больше, делает рану шире, пока не выходит и не падает из ослабевших рук женщины. Она с ужасом пятится назад, закрывая рот рукой. — Монстр… — говорит она, и это была точка невозврата. Этого самого монстра перекрывает, и он в мгновение преодолевает расстояние и резким ударом пробивает живот рукой. Мягкое, живое нутро дурманит неУзумаки, и он с неподдельным удовольствием копошится внутри живота, перебирая скользкие кишки пальцами. Женщина визжит, старается оттолкнуть, вырваться. Но тщетно. Её судьба предрешена. Голоса других людей стали громче.       Саске не знает, что делать.       Вернётся ли божок обратно когда-нибудь. Как остановить его. Что делать с людьми, что уже подошли максимально близко.       Учиха следил за монстром, что с наслаждением запихивал в рот женщине свои пальцы. Стараясь выпихнуть их языком, она только раззадоривала демона. А она считала, что перед ней именно демон. Ещё с тех пор, как его принесли в её дом.       Раздался хруст. Ловким движением неУзумаки оторвал челюсть, оставляя её болтаться на разорванной коже шеи.       Саске дёрнулся на божка в надежде хоть как-то достучаться до настоящего Узумаки. Но это не входило в планы захватчика тела.       Он кинул вдову на пол и с ухмылкой посмотрел на ведьмака. — Моё почтение, Учиха-сан, — он демонстративно поклонился и отпрыгнул на десяток метров. В ту сторону, где были люди. — Зараза, — ведьмак ринулся за ним, но не мог поспеть за прытью Узумаки. За секунду тот оказался за кустами, где, судя по звукам, начали массово гибнуть люди.       Крики мужчин заглушались истеричным хохотом и треском костей. Когда Саске добежал до них, в живых осталось лишь двое. Они не могли бежать, потому что ноги у них были переломаны в нескольких местах. Будто их переехала телега.       Узумаки стоял напротив одного из выживших. Последний, видимо, защищался и смог насадить монстра на вилы, но это было неэффективно. Это нисколько не мешало демону, и его только забавляли бесполезные попытки людишек защитить свои никчёмные жизни.       Саске остановился, понимая, что дальше идти без плана опасно. Узумаки неадекватный, это факт. Но с ним можно пытаться поговорить. На фоне своих мыслей ведьмак услышал, как перестало биться одно сердце. Видимо, человек слишком сильно испугался, что от страха сердце буквально разорвалось. Не самая худшая смерть. Трава и земля вокруг были залиты кровью. Кишки одного человека лежали на другом, а руки и ноги у некоторых были оторваны с мясом.       Божества не должны так поступать. Они так и не поступают. Узумаки не божество? Саске медленно подходил к нему. НеУзумаки уже давно откинул вилы и сидел на груди мужика с камнем в руке. Он с упоением лупил булыжником по голове ещё чудом живого человека.       Очередной удар и череп не выдерживает. Ещё удар, и камень в руке заходит глубже в голову. Мозг умер, человек тоже. Тело забилось в предсмертных конвульсиях. Удар за ударом эхом отдавались в округе. Даже птицы не смели чирикнуть. Вид раздробленной черепушки с вылезшими из глазниц глазами вызывал восторг у неУзумаки. Мозг вперемешку с кровью начал взбиватья в пену.       Саске аккуратно положил руку на плечо. Страшно не было, почему-то была уверенность, что он не нападёт. Только вот было обидно. Почему — Саске разберётся позже. А сейчас он сильнее сжимает руку и тянет на себя. Он едва успевает сделать шаг назад от резко вставшего Узумаки.       Тот медленно поворачивается и смотрит на свои руки. У него голубые глаза. Большие и напуганные глаза. Он судорожно выдыхает. Со свистом вбирает воздух обратно и на выдохе кричит. Слов не было, но было столько отчаянья в голосе, что Саске всё понял и без слов. Похоже, людей он раньше не убивал. Или не помнит. Он перестал кричать. Дыхание сбилось, а вдохи и выдохи получались рваными. Не нужно быть гением, чтобы понять, чьих это всё вокруг рук дело. Взгляд голубых глаз хаотично метался от одного тела к другому. Дикий животный ужас зарождался где-то под рёбрами. Он боялся самого себя. — Тихо, успокойся. Надо уходить, пока кто-то ещё не пришёл, слышишь? — Саске говорил это спокойно, как, впрочем, и всегда. — Пока я и их не убил?! — голос у божка был нервный, а на последнем слове и вовсе сломался. — Да, — такого холодного ответа явно не ожидал ни Узумаки, ни сам Учиха не ожидал от себя такого. — Я не, — хотел было оправдаться Саске, но передумал. Слова сейчас ничего не решат, но потратят ценное время. — Да уж, ну и устроили вы тут, ребята, — зевнул Шикамару, явившись совершенно неожиданно. — Здесь кто-то явно вышел из себя.       Он объявился прямо перед Узумаки. Лениво рассматривая лицо божка, он усмехнулся. Лёгким касанием руки он стёр с щеки блондина слезу, что успела смешаться с чужой кровью, и задумчиво растёр её между пальцев. — Ведьмак, закончи его страдания, — сказал теневик, не меняясь в лице. Он даже не обернулся к Саске. — Мальчик мучается. — Почему тогда его не добил ты? — отчего-то Саске показалось, что этот Шикамару хочет остаться наедине с божком. Ведьмаку оставалось только догадываться о его намерениях. — Я не могу убить человека. — Мальчик? Он жив ещё? — Узумаки вздрогнул, будто очнулся ото сна. — Да, но это лишь вопрос времени, — отозвался Шикамару и сузил взгляд. — Тебе лучше остаться со мной. Пусть взрослый дядя сам разберётся во всём. — Я и с места не сдвинусь. Доверять теневикам не в моих правилах, — Саске скрестил руки на груди, всем видом показывая достоверность своих слов. — Ладно, дело ваше, — он хмыкнул и наклонился, прошептав что-то божку на ухо, от чего тот был в замешательстве. Последние слова ведьмак всё же смог распознать, это было его собственное имя. Но не успел он что-либо предпринять, как теневик исчез так же неожиданно, как и появился. — Саске, я… ты… — Идём, я видел у них там завалялась каса, наденешь её. Твои волосы бросаются в глаза. И нужна новая одежда. Твоя… порвалась слегка, — Саске осмотрел юкату Узумаки. Ткань окрасилась бурой кровью и была запятнана грязью. Да и она действительно была разорвана. — Саске, — повторил божок тише, разрывая имя ведьмака пополам судорожным выдохом.       Учиха понял не сразу, что Узумаки просто напросто собирался отключиться и хотел предупредить об этом. Переизбыток эмоций и трансформация забрали у невостановившего силы после отравления божка слишком много энергии. — Зараза, — прошипел Саске, когда не успел подхватить безвольную тушку. Он поднял божество на руки с земли. Было удивительно, что он весил, как ребёнок. Нести его было даже приятно, исходившее от него тепло грело не только тело. Ведьмаку казалось, что он несёт что-то священное, ценное, словно ему доверили сгусток светлой энергии Аматерасу. Саске давно заметил, что касаться Узумаки безумно приятно. Возможно, обыкновенный человек, коснувшись его, сможет достичь эйфории или даже сойти с ума от переизбытка чувств. Где-то в груди неприятно кольнуло. Что с ним будет у того торговца антиквариатом, что дал заказ? Для чего ему божок?

***

      Саске положил блондина на футон, который ему недавно любезно предложила семья травника. Узумаки простонал и перевернулся на бок. Раны на его животе затягивались, уже даже не кровили. Но, должно быть, приносили дискомфорт. Саске позволил себе глупость, он провёл по полосатой щеке шершавой ладонью. Ласково, как он гладил в порыве нежности Сакуру. — И это я тоже оставлю в секрете, — знакомый и уже изрядно надоевший голос. — Уж будь любезен, исчезни. — Малец-то совсем выдохся. Куда ты его потащишь в таком виде? — Шикамару стоял у стены и со скучающим видом изучал свои ногти. — Не твоё дело, — Саске встал и медленно подходил к теневику. — Что тебе нужно? — На благодарность не претендую. Но мне очень понравился несмышлёныш, он довольно забавный. Не находишь? Есть в нём что-то такое… светлое, м? Что-то, что сможет побороть даже ту тьму, что ты прячешь тут, — его голос с каждым словом становился всё серьёзнее, и в конце фразы он положил ладонь на грудь ведьмака. По руке теневика змеями поползли чёрные сгустки, пока не захватили всё полностью до плеча. Шикамару улыбался, эти тени ничего не сделают ему, он всего лишь магнит для них. Как фонарик, для мотыльков. — Убери это, — Саске не дёрнулся, но с отвращением смотрел на руку теневика. — Это твоё, мастер ведьмак, но он избавит тебя от них. — Я отдам его антикварщику, пусть… — но Учиха не договорил, Шикамару резко убрал руку, и тени заползли обратно в нутро ведьмака. — Он же ребёнок, — казалось, шатен говорил это с неподдельным отчаянием. — Ему не пять лет, справится, — ведьмак говорил это скрепя сердце.

***

      Узумаки подал признаки жизни ещё одним стоном и медленно проснулся. Саске вспомнил, что хотел быстро собрать вещи. — Вставай, поможешь мне собраться.       Теневик, как и ожидалось, исчез сразу с пробуждением божка.

***

      На сборы ушло немного времени. Узумаки лишь косо смотрел на брюнета, который не стыдился брать деньги у погибшей час назад семьи. — Мальчик! — Саске аж вздрогнул от внезапного возгласа. — Умер двадцать минут назад. Успокойся и ищи одежду себе.       Узумаки помрачнел ещё сильней, но не ослушался. Юката нашлась довольно скоро, и божок быстро сменил одежду. Кровь с тела он смыл ледяной водой на улице, поэтому сухая ткань приятно грела кожу. — Ну-ка, покажись, — Саске уже собрался и заметил переодевшегося божка у стены. — А что такое? — он неуверенно посмотрел на себя, разглядывая новую юкату. — Ну, ты же не покойник ещё, — Учиха слегка улыбнулся. Эта ситуация казалась ему довольно милой. Так много прожил рядом с людьми, а простых правил не знает. Саске подошёл ближе к Узумаки и развязал пояс его юкаты. Блондин стоял неподвижно, рассматривая лицо ведьмака. У него на лбу, оказывается, есть глубокий шрам и на щеке, едва заметный, но довольно широкий. Под глазами залегли глубокие тени. Наверно, Саске откуда-то с сервера, раз такой белокожий. В это время ведьмак быстро сменил запа́х на правый и уже завязывал пояс. Когда он закончил и поднял взгляд, то встретился с изучающими небесными глазами.       В который раз ведьмак ловил себя на мысли, что неосознанно любуется ими, как любовался обычно прекрасными видами прекрасной девственной природы.       Их зрительный контакт перешёл по времени все рамки приличия. Они просто стояли и смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Оба слышали, как их сердца немного, но ускорили свой ритм. Побеждало в этой гонке сердце Узумаки. С ним никогда такого не было. Никто никогда не стоял так близко к нему, так долго. Странные ощущения в груди, словно внутри что-то быстро увеличивалось в объёме, заставляло сердце биться быстрее. И чертовски не хватало воздуха. А ещё почему-то горели огнём щёки, и чем больше проходило времени, тем сильнее краснело лицо и уши.       Саске это заметил, но комментировать не стал. Он слишком устал за последнее время, а сейчас ему было легко и хорошо. Он не враг себе, чтобы портить момент. Но стоит признаться хотя бы себе: он тоже чувствовал что-то, отчего внизу живота становилось теплее. Вероятно, это простой недотрах.       Скорый визит к Сакуре это быстро исправит. Но сейчас Сакуры рядом нет, а есть глупый божонок, который не знает, что существует дзюбан. Саске соскучился по ощущениям близости, по жару чужого тела, по судорожным выдохам на каждое прикосновение. Невольно он подался вперёд, чуть прикрыв глаза. Божок же, в свою очередь, не был против, отнюдь, поддаваясь какому-то незнакомому прежде порыву, тоже приблизился к ведьмаку. Теперь они отчётливо чувствовали дыхание друг друга на своих губах. Их сердца бились почти синхронно. Саске убрал одну руку с пояса Узумаки и коснулся его щеки. Горячая и гладкая. Блондин вздрогнул и прерывисто вдохнул. Он не знал, куда деть руки, куда деться самому. Не понимал, что, чёрт возьми, происходит. Но ему нравилось то, что чувствовал.       Нравилось едва уловимое поглаживание по щеке и такая интимная близость. Пара сантиметров, один сантиметр… их губы соприкоснулись в лёгком поцелуе. Это и поцелуем сложно назвать, так, детская забава. Пара секунд тишины, затем шумный выдох. Блондин закрыл глаза, и, подобно слепым щенкам, ткнулся в губы Учихи своими ещё раз. Неумело, наивно и до смешного мило. Рука со щеки медленно переместилась на затылок. Пальцы перебирали волосы. Недопоцелуй постепенно превращался в настоящий. Медленно, но верно Узумаки учился у Саске, а Учиха, в свою очередь, терпеливо и ненавязчиво учил. Они целовались тихо, без языков и предельно нежно. Саске уже жалел об этом, уже себя ненавидел. Но он не так часто получал такое наслаждение от простого поцелуя. По правде говоря, это происходило впервые. Узумаки же переполняли чувства. Он был в восторге и замешательстве. Ему было и приятно и страшно. Голова кружилась, а в ушах шумела кровь.       Но несмотря на нежность и невинность момента, член у Учихи стоял. Нужно было прекращать, пока не натворили чего.       Разорвав поцелуй, Саске, как ни в чём не бывало, отошёл в другую комнату и вернулся с соломенной шляпой. — Вот, чтоб бошка твоя не кидалась в глаза, — он надел на блондинистую голову шляпу и отошёл на пару шагов. Щёки Узумаки были красные, это было забавно. Не забавно было только то, что Саске поддался спонтанным желаниям и допустил этот поцелуй. — Спасибо, — ведьмак не совсем понял, за что конкретно его благодарили, но кивнул в ответ.