Ты мой...

      Музыка https://mp3xa.cc/track/265759-irina-bilyk-ti-mijj.html       «Мерлин, сколько часов и почему идиотский телефон не умолкает?» — подумала про себя Гермиона и, не открывая глаз, рукой нашла мобильный. Но закон подлости работал исправно, и как только девушка включила телефон и сказала: «Алло», связь прервалась. Сонно посмотрев на незнакомый номер, Грейнджер бросила телефон на тумбочку возле кровати с мыслью: «Кому надо перезвонит». Потянувшись в постели, Гермиона улыбнулась, посмотрев на рядом спящего Драко.       Она вспомнила их бурную горячую ночь, и её щеки даже немного порозовели от того, что они вытворяли в спальной. Девушка осторожно встала и пошла принимать душ. Рассмотрев себя в зеркало, она надула губки.       «Ну вот, так всегда! Опять по телу засосы и укусы! Он иногда становится просто диким, когда возбуждение достигает высшей точки, или когда мы долго не видимся».       После душа Гермиона приготовила завтрак и уже оделась, когда Драко только вышел из ванной влажный и обмотанный полотенцем и зашёл на кухню.       — Привет! — Драко улыбнулся и страстно поцеловал девушку, от чего у неё даже закружилась голова.       — Привет! А что, одеться было лень? — кинула недовольный взгляд на парня Гермиона.       — А тебе не нравится? — спросил Малфой, демонстративно потянулся, закинув руки за голову.       — Нет! — решила соврать Гермиона.       — Хм… странно, ночью ты была более сговорчивой…       — Так, всё! — подняла палец вверх девушка в предупреждающем жесте. — И вообще-то я на работу опаздываю.       — Могу подбросить, — аппетитно уплетая блинчики, предложил Малфой.       — Нет, сегодня придётся аппарировать, — грустно сказала девушка.       После магической войны Гермиона покинула волшебный мир и теперь уже три года жила в мире маглов. Девушка пыталась не вспоминать о причинах такого решения, но это плохо удавалось. Когда, казалось, всё уже наладилось, она нашла родителей и с помощью колдомедиков и работников Министерства магии им вернули воспоминания. Три месяца… Это были самые радостные три месяца в жизни Гермионы, она отказалась от всего, чтобы наверстать упущенное время с родителями. Они вместе отдыхали, работали и просто дурачились… Потом родители убедили дочь в том, что нужно жить дальше и получить высшее образование.       Послушавшись родителей, девушка поступила в колдоакадемию. В один из вечеров, когда она вернулась из учёбы, в доме было очень тихо.       — Мам, пап? Вы где? — бросила сумку в прихожей Гермиона и включила свет.       На полу были красные разводы, но мозг Гермионы отказывался верить в то, что видели глаза. Она пошла за красным следом и увидела их … в луже собственной крови и уже мертвыми. Что было дальше девушка смутно помнит.       Помнит сочувствующие глаза Гарри, который рассказывал о местной банде, которая грабила и убивала жителей этого района. Джин и Стив оказались случайными жертвами…       Дальше был туман. Гермиона ненавидела всё и всех! Людей, которые были хуже тварей! Общество, которое производит таких моральных уродов! А больше всего она ненавидела магию! Магию, которая ничем не помогла! На кой чёрт ей волшебная сила, если она не помогла спасти самых ближних, если она ничего не почувствовала, когда на родителей напали, когда… их убивали.       То, что всегда держало на плаву, мысли о родителях, их поддержка, оборвалось словно якорь. И Гермиона начала отплывать от берега, бросаясь на алкогольные волны. Череда пьянок вечером сменялась ужасным утренним похмельем. И вот, в одно такое ужасное утро, она проснулась голая в одной постели с Малфоем.       Она убежала из номера отеля, где провела с парнем ночь, но к вечеру он её нашёл. Она кричала и била его, что он специально воспользовался её состоянием, а он долго молчал и позволял ей истерить, наверное, понимая, что ей это сейчас надо.       — Чего уставился? — тяжело дыша после скандала, спросила девушка, — И, вообще, пошел вон! — указала пальцем на дверь грозная Грейнджер.       — Я не для того сюда приходил, чтобы ты послала меня вон, — были первые слова Драко за тот вечер, — Ну что, успокоилась?       — Нет, я не успокоилась, — сказала Гермиона и пошла к барному шкафу, откуда достала бутылку огневиски.       — Поставь назад, — спокойно сказал он, сидя в кресле.       — Что? Малфой, отстань! — она налила огневиски в стакан. — Тебе не предлагаю выпить, так как ты уже уходишь.       Глаза Драко зажглись опасным огнём, и она это чётко увидела. Он медленно встал с кресла и пошёл в её сторону.       — Я скажу один раз и больше не буду это повторять! — каждое слово Драко выговаривал с придыханием, словно вот-вот мог сорваться на крик или физическое действие. — Ты бросишь пить и возьмешь себя в руки!       — Ага, спасибо за совет! — Гермиона отсалютовала стаканом и поднесла к губам алкоголь, но от резкого удара стакан больно стукнул по губам и, ударившись об стену, разлетелся вдребезги.       — Ты... с ума сошёл? Какого хрена ты творишь? — снова сорвалась на крик девушка.       — Это ты какого хера творишь? — больно схватил за плечи Гермиону Драко. — Сколько можно себя жалеть?       — Ты ничего не знаешь, чтобы читать мне нотации…       — Не знаю? И о чём же я не знаю? О смерти твоих родителей, неудавшейся карьере, полном одиночестве, о попытках суицида…       — Я … я не могла всё это рассказать… — отрицательно мотала головой Гермиона и, вдруг, встретившись с парнем глазами, она осознала, как он это узнал. — Сукин сын, ты читал мои мысли? Как ты посмел? И что, теперь смешаешь меня с дерьмом? Не получится, я там давно!       — Всё, успокоилась! — крикнул Драко; от такого девушка сразу замолчала. — Я… я понимаю твоё состояние, когда не хочется жить, когда такое желание, что хочется снять шкуру от внутренней боли, но ты понимаешь, что это ни хрена не поможет. Когда твои проблемы не нужны никому другому, кроме тебя. Когда ты в толпе чувствуешь себя таким одиноким, что хочется выть как волк, но вряд ли это привлечет чье-то внимание. Когда люди, что тебя окружают каждый день, твердят, что время лечить, и не видят, как твои раны кровоточат ещё больше. Время, мать его, не лечит, просто привыкаешь жить с болью… Я знаю… я всё это знаю… но, алкоголь не выход.       Гермиона громко заплакала и прижалась к дорогой рубашке Малфоя. Она рыдала до истерики, и её тушь с косметикой грязными потёками оставалась на одежде парня, а он в это время гладил её по голове и шептал какие-то красивые и теплые слова. Постепенно истерика прекратилась, и Драко уложил Гермиону спать, словно маленькую девочку.       Утром было ужасно стыдно, и девушка думала, что Малфой ушёл, но… нет, он спал возле неё. Она не пошла в тот день на работу, они разожгли камин и смотрели на него, сидя на полу. Гермиона прижалась спиной к парню и снова тихо плакала, рассказывая о том, что она пережила и не знает, как жить дальше.       В какой-то момент Драко нежно поцеловал её за ушком, а потом, втянув сладкий аромат, продолжил свои поцелуи.       — Ты сводишь меня с ума, Гермиона, — шептал блондин девушке, дразня её своими невесомыми прикосновениями губ к телу. Гермионе захотелось почувствовать больше, прыгнуть в этот омут с головой, не задумываясь о последствиях. Драко был особенный, каждый его вздох, каждое слово и касание вызывали сильное желание. Хотелось остановить время и продлить этот момент, оставив в памяти сладкие следы от волн нежности, которые накатывают с головы до ног.       Драко резко притянул ее к себе, накрывая её губы своими, окончательно разрушая хлипкую стену между ними. Его поцелуй был настойчивым, но в то же время нежным, влажный язык скользил по нижней губе, исследуя каждую клеточку, которая пропиталась трепетом и сладким волнением. Гермиона поддалась парню, обвивая его шею своими тонкими руками и проводя по ней острыми ногтями, оставляя жаркие белые следы, которые отпечатаются в памяти. Он крепко держал её пальцами за талию, углубляя поцелуй и нависая над ней, с каждой секундой становясь все ближе и ближе. Им казалось, что они просто помешанные — неистовое желание слиться воедино нарастало с каждым вдохом и выдохом, с каждым обжигающим кожу взглядом, с каждым новым слоем поцелуя, губы от которого уже опухли и покраснели.       Руки Драко мучительно медленно проходили по каждому изгибу девичьего тела, и с каждым касанием на Гермионе оставалось всё меньше и меньше одежды.       Когда шатенка была полностью голой, он пробежался по ней своим взглядом, в котором плясали чертики и прижал к себе, проводя пальцами по искусанным губам.       — Оближи, — приказал Драко и поднёс свои пальцы к её губам.       Гермиона покорно выполнила его приказ, и он шепнул на ухо «умничка» — протягивая каждую букву как мед. Он не спеша опустил руку к её лону и, двигаясь по возбужденному бугорку круговыми движениями, начал размазывать липкий сок по половым губам. С её губ слетали хриплые стоны, которые он ловил своими губами, проникая языком в её ротик. Его пальцы проскользнули внутрь, умело двигаясь вдоль влажных стенок. Гермиона выгибалась дугой и стонала его имя.       Внутри неё так горячо и узко, что просто невозможно сдерживать себя.       — Пожалуйста, Драко, я хочу больше…       Пожар между ног разжигался все сильнее, но Малфой нарочно мучил девушку, сам наслаждаясь томящимися вздохами и просьбами. Он покрывает её грудь поцелуями, не оставляя ни одного свободного пространства, сминает ягодицы, оставляя громкие шлепки и багровые следы на них, и резко, слишком резко, но до потери сознания приятно, врывается внутрь неё, двигаясь настолько быстро, насколько это было возможным. Стремительные толчки и мягкие прикосновения, громкие стоны и сладкие поцелуи — он доводил до исступления своим колебающим непостоянством и диким рвением все разрушить, а потом восстановить, не оставляя ни единого отпечатка боли. Он овладел ей полностью, бесцеремонно и без стеснения, так как до этого не делал никто.       Она натянулась, словно струна, но через мгновение обмякла, пока Драко запрокинул голову назад, закатывая глаза и доводя себя до финиша. Они, обессиленные, но удовлетворенные, рухнули прямо на пол.       И вот уже полгода они вместе. Конечно, Драко не может бросить всё в волшебном мире и жить с Гермионой в магловском, поэтому его часто не бывает.       Вот вчера он появился после недели отсутствия и с порога даже не поздоровавшись, начал развязывать галстук и снимать пиджак, говоря при этом:       — Я надеюсь, ты сегодня без трусиков!       Гермиона, наконец, добралась до работы, как снова зазвонил телефон.       — Мисс Грейнджер, я полагаю? — послышался незнакомый женский голос.       — Да, а кто это?       — Я Астория Малфой! И я хочу, чтобы ты перестала трахаться с моим мужем!       Гермионе стало больно, словно от удара в область диафрагмы. Она открывала и закрывала рот, но ничего не могла сказать и не могла дышать.       — Я не могу дальше терпеть его ложь и вранье, его больше нет дома, чем он есть. Он мой муж! И я прошу тебя, Грейнджер, остановись! Ты не такая, ты не можешь разрушить чужую семью. Алло, ты меня слышишь?       — Да, — сквозь подступившие слезы ответила девушка.       Мир снова рухнул. Гермиона закусила губу, чтобы не разрыдаться посреди огромного офиса, где работала.       И все раны, которые Драко, казалось, залечил за эти полгода, снова открылись. Мерлин, было так больно, что хотелось сдохнуть, только чтобы больше не чувствовать, только чтобы не осознавать всей реальности этой ситуации.