yakusoku

                    Сора резко встала и хлопнула ладонями по столу, так что все вздрогнули.       — Иногда хочется просто взять, найти кого-то через Pairs и пойти с ним на свидание!       — Так возьми да и найди, — отозвался Шоичи, флегматично отпивая чай.       Сора выразительно посмотрела на Кенджи, мол: «Слышал, что твой брат только что выдал?», на что тот медленно окинул девушку взглядом и не менее спокойно заключил:       — Она не станет.       — Почему это не стану?       — Тебе будет некомфортно на свидании с незнакомцем. Ты даже в школе боялась надолго остаться один на один с учителем, всегда просила рядом постоять.       — А кажешься такой общительной, — добил Шоичи.       Сора осела на стул без чувств.       И ничего она не боялась! Просто хотела, чтобы Кенджи не уходил домой без нее, вот и просила... и перед кем она сейчас оправдывается в своей голове?       В любом случае, мысль об одинокой молодости в последнее время всплывала все чаще, и Сора даже была готова побороть себя, стать менее привередливой, чтобы жизнь наконец изменилась. Чтобы рядом был добрый, надежный и ласковый человек, который приободрит, обнимет и примет объятия в ответ.       Она вздохнула и сжала кулаки.       — Я сделаю это.       Братья посмотрели на нее, переглянулись и зашлись от смеха. Компания получила очередную дозу косых взглядов от посетителей кофейни. Шоичи прыснул:       — Такое решительное лицо бывает только у самурая, который осмелился на харакири.       Соре, впрочем, было все равно, она уже устанавливала приложение.       Следующие двадцать минут прошли тихо: Кенджи без цели втыкал в телефон, Шоичи делился с ним впечатлениями о новых одноклассниках, а Сора листала профили. Те были однообразными и скучными, так что сменяющиеся одни за другими фото и биографии практически натерли на глазах мозоли. Сора закинула голову, как в манге испустила дух и пошла заказать еще колд брю. А вернувшись, застала друзей посмеивающимися и нависающими над ее телефоном.       — Что, решила поиграть за другую команду? — давясь, выпалил Шоичи.       — О чем ты?       Кенджи указал на экран телефона. Мелькнувших зеленых кончиков волос хватило, чтобы выбить почву у Соры из-под ног.       — Ты правда выбрала Оомори? Оомори Эико, с которой мы учились?

***

      Оомори перевелась к нам в выпускном классе и тотчас слилась с мебелью. Тихая на уроках и переменах, она ни с кем не разговаривала, обедала в одиночестве и после занятий сразу уходила домой. Я не стала подходить к ней знакомиться — такие закрытые люди трудны для дружбы. Если общаешься с кем-то, кроме них, они ревнуют, обижаются, отстраняются — в общем, живут в своей голове и трактуют твои поступки на свой лад. Я же была понемногу со всеми. Мне важно иметь возможность выбирать, так я никогда не останусь одна.       В октябре в Оомори что-то переменилось. Она стала постепенно вливаться в коллектив, принимала участие в обсуждениях класса и в целом казалась более дружелюбной. Даже кончики волос покрасила в какой-то болотный цвет, чтобы выделиться. «Ледышка оттаяла», — шептались за ней девчонки. Но я знала — люди не меняются. Оомори стала мило себя вести только потому, что в одиночестве почувствовала себя жалкой, а на деле осталась такой же пустой и высокомерной, какой и была.       Я не обращала на нее внимание до того момента, когда спустя полгода после начала занятий, в том же октябре, она вступила в клуб фотографии. Таким образом, нас стало восемь: я, Кенджи, три второгодки, две первогодки и она. Оомори тут же привлекла всеобщее внимание — не понимать, в чем преимущество большой матрицы фотокамеры перед маленькой было позорно. Впрочем, Кенджи и остальным это казалось очаровательным. Она подходила и у каждого спрашивала, что значит ISO и как его лучше настроить. Когда Норико-сэнсэй, куратор клуба, поняла, что такие вопросы отвлекают и мешают ребятам практиковаться, она поручила мне (ну конечно же) как самой опытной помочь той освоиться.       Мы вдвоем сидели на скамье во дворе школы. Время близилось к пяти, виднеющиеся за деревьями стены зданий окрасились в персиковый, а футбольный клуб частичным составом в виде тех, кто еще держался на ногах, наматывал последние круги на поле.       — Что ж... Ты поняла, как работать со светочувствительностью?       Оомори воодушевленно кивнула.       — А как настраивать фокус?       — Да, нужно выбрать F, — она ткнула пальцем в дисплей камеры, которую все это время не выпускала из рук, — и задать ей максимальное значение, но желательно не больше 11.       — Ну, если в твоем кадре важна каждая деталь, то да. Но если ты снимаешь портрет, лучше размыть фон, а для этого мы выставляем F минимальное число, где-нибудь 2,8 или 4. Чем число меньше, тем больше отверстие диафрагмы. И тем меньше глубина резкости, то есть фокус будет именно на лице. Но не держи диафрагму полностью открытой, иначе фото выйдет слишком светлым.       Слушая, Оомори настроила камеру и поднесла к лицу, направив объектив на меня. Пара секунд, щелчок, и она опустила ее, проверяя результат.       — Да, фото и правда стало выглядеть лучше. Эгути-сан, вы очень умная.       — Просто давно этим занимаюсь, ничего особенного, — я поднялась со скамьи, отряхнула юбку и стала собираться. — Давай продолжим в следующий раз, ладно?       — Эгути-сан, а почему вы решили вступить именно в этот клуб?       Я остановилась и повернулась к ней.       Какое ей дело? Она спрашивает из вежливости? Глаза напротив искрились чистым интересом, и я вздохнула.       — Сложно сказать, я уже и не помню. Кенджи вступил, и я решила с ним заодно.       — Но Абэ-сан сказал, что он вообще не хотел никуда вступать, а вы его уговорили идти сюда.       — Ты уже и с ним успела поговорить?       Оомори широко улыбнулась.       — А знаете, почему я вступила?       Мне было все равно.       — Я прочитала одну книгу, в которой говорится об идеальной линии, самой красивой на свете, и так вдохновилась, что захотела научиться ее запечатлевать.       Звучало как-то слишком сахарно. Наверняка это была ложь.       — И что это за прекрасная линия?       — Линия красоты, — и она провела пальцем в воздухе плавную линию, схожую с латинской S, но не такую выпуклую и громоздкую. — Она встречается повсеместно: в природе, архитектуре, лице и теле человека. В последнем особенно. Она прячется в каждом изгибе. С помощью этой линии даже можно продемонстрировать красоту и прочность крепления мышц. Например...       Я слушала ее и не могла поверить, что та зажатая серая мышь, которая перевелась к нам в апреле, и девушка передо мной — один человек.       — И что ты хочешь снимать, чтобы показать эту линию?       Она опустила глаза.       — Я думала попросить кого-нибудь позировать мне, — ей было настолько неловко, что даже я это почувствовала. — Эгути-сан... если вы не против... могу я поснимать вас?

***

      — Сора, а ты умеешь удивлять. Не ожидал.       Шоичи нахмурил лоб.       — А вы что, были в одном классе?       — Да, — Кенджи вальяжно откинулся на стуле в своей привычной позе рассказчика. — Первое время Сора при виде нее носом воротила, бесилась, а потом они и общаться начали, в кино вроде ходили, домашку вместе делали. Но в итоге все равно из-за чего-то поссорились и больше не разговаривали.       — Кончай, Кенджи. Где она?       — Да на тебе лица нет. Реально хочешь пойти к ней?       — Кенджи!       — Ладно-ладно. Написано, она в радиусе 70 метров. А так без понятия, где именно.       Сора быстро собрала вещи, накинула куртку, подхватила стаканчик с кофе и направилась к выходу.       — Эй, ты же не собираешься стучаться в каждую дверь? Это центр, она может быть где угодно! — но ему не ответили. Как бы то ни было, Кенджи не сильно расстроился. Он хорошо знал Сору: импульсивность и ветреность были ей свойственны.

***

      Я была в замешательстве. С чего бы ей предлагать такое мне? Мы что, подружки какие-то? Да и я не модель, я фотограф, стою по другую сторону объектива.       — Оомори, я...       — Знаю, это внезапно, но я бы очень хотела, чтобы это были вы, — она сминала край юбки и говорила себе под нос. — Мне... трудно сходиться с людьми, а у вас это выходит так естественно, что... Эгути-сан, я буду очень рада, если вы...       — Но ты же толком снимать не умеешь. Какие фото ты хочешь получить с таким навыком? Сейчас речь идет даже не о модели и вашем взаимодействии, а о лично твоем умении фотографировать.       Я собрала вещи, повесила сумку на плечо и кинула взгляд на Оомори. Она вся сжалась, что стала похожа на сухой красный чай, скрученный в форме пагоды.       Кажется, это было слишком.       Я прикусила губу. А после шумно вздохнула и запрокинула голову к небу.       Ладно, что мне терять?       — Все в твоих руках. Практикуйся, а когда будешь готова, скажи. Но учти, я не буду ждать тебя вечность.       Ждать вечность и не пришлось — Оомори подошла ко мне ровно через две недели. Подошла и просто сказала, что готова. А потом я обнаружила себя у нее дома, в ее комнате, стоящей напротив окна и одухотворенно смотрящей на улицу.       — Эгути-сан, откиньте, пожалуйста, волосы с левого плеча назад. И заправьте спадающую прядь за ухо. Да, так. Только медленно.       Ее было не узнать. Оомори уверенно снимала, умело выстраивала кадр, говорила, как мне повернуться и куда посмотреть. Мне оставалось только удивляться и подчиняться.       Я наблюдала за ней в тот и последующие дни чаще и дольше обычного. Ее мимика, интонация, жесты — я ловила каждую мелочь, не отдавая себе отчета. Передо мной стоял совсем другой человек. Мне было интересно, какие выражения она употребляет, в какой позе предпочитает сидеть, что читает на переменах. В какой-то момент она перестала казаться мне заносчивой. Мне хотелось проводить с ней больше времени, и я с нетерпением ждала каждую нашу съемку. Со временем они сами по себе становились все расслабленнее, истомнее, чувственнее. Я ощущала себя в безопасности и была готова во всем следовать за Оомори.       Для меня оказались сюрпризом и моя притягательность на фотографиях, и ее потрясающая работа со светом и ракурсом. Более того, просматривая получившиеся кадры с последней съемки, я смутилась. Видеть себя, свое тело глазами другого человека, да и еще когда ты настроена на особый интимный лад... Я чувствовала жар, а касавшееся моего плеча плечо Оомори по ощущениям чуть ли не плавило кожу. Комната эфемерно плыла перед глазами. Мое состояние было похоже на опьянение.       — Эгути-сан, вы такая красивая. Вот на этом снимке даже видно, как светится кожа. Вы правда очень...       — Сора.       — Что?       — Зови меня Сора.       Колотящееся сердце сделало кульбит. Я повернулась к Эико, несмело провела рукой по ее нежной щеке и коснулась губами ее приоткрытых губ. Дыхание перехватило. Я почувствовала, как Эико сжалась, и робко повторила касание. А когда теплые девичьи руки опустились на плечи, я медленно углубила поцелуй.

***

      Что было в ее голове, когда она выходила из кофейни? когда беспомощно обеспокоенно оглядывалась? когда перебегала дорогу на красный?       Анкета Эико в приложении для знакомств Сору рассердила, расстроила, и она поняла, что больше отсиживаться не может. Она четыре года думала об одном человеке, анализировала свои поступки, страхи и чувства, пыталась принять их как часть себя.       И теперь она хотела рассказать обо всем Ей.       Хотела снова увидеть по-хвойному зеленые кончики волос.       Хотела еще раз увидеть Эико.       Один раз. И будь что будет. И не важно, как все сложится после.       Только один раз.

***

      Колд брю с сиропом из апельсина и абрикоса — такой Эико была на вкус. Сладкая, насыщенная и желанная. Ее обворожительные черты влекли меня за собой, и я терялась, поддавалась ее чарам, переставала существовать и здраво мыслить. Она шумно дышала, сжимала мои напряженные плечи и стыдливо пыталась свести колени, между которыми оказалась моя упирающаяся в пол нога. Я упивалась ее кожей, сбившимся дыханием, гладкими зелеными кончиками волос, которые мягко растирала меж пальцев. Я скользнула ладонью под ее блузку, огладила бок, прошлась по выступающим ребрам и двинулась выше.       Эико простонала, и ее голос пронзил меня, подобно молнии.       Я резко отстранилась. Ошалело оглядела лежащую на полу Эико, комнату, наткнулась взглядом на собственное отражение в зеркале у стены. «Что я творю?» — было единственной мыслью.       Я вскочила, пытаясь не пересечься с Оомори взглядом, быстро собрала вещи и, сказав вроде что-то напоследок, покинула ее дом.       Был конец октября. Опавшие и насквозь промокшие от проливных дождей рыжие листья противно липли к ботинкам. Я прошла вдоль дороги мимо десятка домов, постепенно замедляя шаг, а после остановилась и, обхватив себя за плечи, присела. Горячие слезы бесконечно катились по щекам. Было невероятно больно, грустно и гадко от самой себя. Как я могла так поступить? Что на меня нашло? Что теперь будет между Оомори и мной? Я заплакала в голос, стискивая плотную ткань пиджака на плечах.       Когда мерзкое чувство глубоко в груди стало разрастаться, захватывая все тело, я поднялась на ноги и побрела дальше. Шаг за шагом, я шла все быстрее и наконец сорвалась на бег. Я бежала от жалкой плачущей на улице себя, от дома Эико, от нее самой, от непонятных чувств к ней. Я бежала и хотела упасть в чьи-нибудь объятия, теплые и надежные, и долго в них плакать, пока боль не отступит и я не почувствую опустошение.

***

      Прозрачная дверь бизнес-центра покорно отворилась, пропуская Сору внутрь. Просторное помещение отдавало дороговизной материалов и выдержанными тонами. Еле переводя дыхание, Сора неуклюже прошла в центр зала и двинулась к длинной черной стойке регистрации. За ней стояла Эико. Ее Эико.       — Добрый день, могу я вам чем-то помочь? — словно в вакууме произнес парень рядом с Оомори.       Сора не обратила на него внимание. Она взглядом впитывала овал удивленного лица Эико, ее строгий костюм, ее длинные, целиком черные волосы без намека на зеленую краску. Сора не чувствовала себя на своем месте. Вся картина, каждая отдельная мелочь казались ирреальными.       — Здравствуй, Оомори, — выдавила она приглушенно. — Ты сейчас занята?       — Конечно, я на работе.       Такой холодный голос.       — А во сколько заканчиваешь?       — В семь. Зачем ты здесь? Если хочешь меня подождать – не надо. Рё проводит меня.       Парень удивленно посмотрел на Оомори. Сора метнула взгляд в его сторону.       — Я подожду. И... вот, — она опустила на стойку стаканчик с нетронутым колд брю. — Я помню, ты любишь.       Эико изобразила вежливую улыбку. Сора попыталась улыбнуться в ответ. Вышло скверно.       — Ладно, я пойду... До вечера, — и она пошла прочь, пристыженно смотря в пол.       Как только дверь закрылась, Эико схватила бумажный стаканчик и завертела головой в поисках места, куда вылить содержимое. Като спохватился и кое-как выцепил кофе у нее из рук. Он поставил его подальше к себе и изумленно посмотрел на коллегу. Та была мрачнее тучи.

***

      Апрельский вечерний воздух холодил кожу. Сора собрала в хвост растрепанные от ветра волосы и спрятала подрагивающие руки в карманы куртки. Она уже несколько часов слонялась по окрестностям. Не зная, что ответить на звонки и озадаченные сообщения от Кенджи, она его просто игнорировала. Учащенное при виде Оомори сердцебиение давно выровнялось, а огорчение от ее смены имиджа сошло на нет. В конце концов, все более-менее меняются за четыре года.       В воздухе разносился сладкий воодушевляющий аромат цветущих абрикосовых деревьев. Сора прикрыла глаза и блаженно вздохнула. А когда вновь открыла, рядом стояла Эико.       Они не торопясь шли, держась наравне. Возникшее днем напряжение чуть ослабло, но все еще призрачно следовало за ними.       Сора запрокинула голову к небу.       — Как тебе кофе? По-моему, в той кофейне он совсем не плох.       — Не знаю, я отдала его Рё.       — Он тебе больше не нравится?       — Нет, дело не в этом.       Сора царапнула ногтями матовый чехол телефона в кармане.       — Так ты... сейчас одна?       — Что ты имеешь в виду?       — Ну, у тебя никого нет? В плане отношений.       — С чего ты взяла?       — Увидела твою анкету на Pairs. Со старой фотографией. Ну... где у тебя зеленые...       Эико остановилась и злобно усмехнулась.       — Так вот почему ты захотела встретиться, — она внимательно посмотрела ей в глаза. — Сора, мне всегда было интересно... Скажи, как ты относилась ко мне, когда я только перешла в ваш класс? Только честно.       — Я... — Сора прикусила губу и нахмурилась. — Я думала, что ты высокого самомнения и поэтому ни с кем не общаешься. Ты меня немного раздражала, и я не понимала тебя.       — Знаешь, нас раздражает в других ровно то, что находится в нас самих. Качества, которые мы сами в себе не принимаем. А ещё, бывает, злимся, когда завидуем.       Сору это задело. Она? Завидовала Эико? Но из-за чего?       Потому что в какой-то момент она, а не Сора, резко привлекла всеобщее внимание?       Потому что на деле Эико было намного проще общаться с другими, нежели Соре?       Потому что она всегда улыбалась, была интересной и трудолюбивой?       — А сейчас ты меня понимаешь?       — Что?..       — Спустя эти четыре года, что мы не виделись, теперь ты понимаешь, что заставило меня тогда измениться?       Сора долго задумчиво смотрела под ноги, но в итоге скупо покрутила головой. Эико печально улыбнулась.       — Это была ты. Ты мне сразу понравилась: яркая и общительная девушка, душа компании. Мне очень хотелось быть на тебя похожей. Я так хотела тебе понравиться, — она говорила все на одном дыхании, повышая тон, — что покрасила волосы, поменяла привычки, даже была мила с теми, кто не был мне интересен. Я вступила в клуб, от тематики которой была далека, чтобы стать ближе к тебе. За две недели научилась хорошо фотографировать, выдумала фотопроект, чтобы иметь возможность проводить с тобой время, – под конец ее голос сорвался, и она ненадолго замолкла, чтобы отдышаться. – Я приложила так много усилий, чтобы тебе понравиться... Но после всего этого ты все равно от меня отказалась. Я не понимала, что сделала не так. Да, ты никогда ничего не была мне должна, и я сама виновата, что понадеялась и поставила на кон так много... Просто обидно.       Ее горькая улыбка не исчезла с лица, даже когда на глазах навернулись слезы.       – Ты ведь тогда даже ничего не сказала. Поцеловала меня и просто молча ушла. Что я должна была думать?.. Мне кажется, если бы ты отвергла меня, максимально грубо, я бы все равно переживала не так сильно и долго, как когда осталась в одиночестве со всей этой недосказанностью и непониманием. А потом пять – боже мой, пять! – месяцев игнорирования в школе, будто я какая-то грязь...       Последние закатные лучи огладили стены зданий, поцеловали на прощание крыши, натянутые телефонные провода и скрылись за горизонтом. В этом внезапном сумраке Сора ощутила себя беззащитной, уязвимой и жалкой. Абсолютно одинокой.       — Эико, м-мне очень жаль... Я... не знала...       Шум взлетевшей стаи птиц разрезал тишину. Все те минуты, когда Сора думала об Оомори плохо, все моменты, когда она презрительно отводила от нее свой взгляд, — Эико чувствовала себя так же униженно?       — Когда я поцеловала тебя, я так испугалась... Мои чувства казались неправильными. Я боялась, что испортила этим все, что только возможно. Было так стыдно... Но теперь все иначе. Я приняла себя и обещаю, что больше не уйду.       — Правда? — Эико задумчиво пригладила потрепанную ветром челку. — Столько лет прошло. Я уже перестала надеяться, что увижу тебя снова, вот, решила заняться личной жизнью. Но ты вдруг появляешься из ниоткуда. Не находишь это эгоистичным? – привычным движением руки она откинула длинные волосы за спину. – Знаешь, после того, как ты оставила меня, я решила строить свою жизнь, не опираясь на других, чтобы не обжечься снова. Я стала жестче. Теперь у меня точно высокое самомнение, и я буду тебя раздражать. Но если ты все еще хочешь быть с такой мной...       Она глубоко вздохнула и с наслаждением осмотрела чистое безоблачное небо.       – Мне хочется тебе верить. Но учти... Если ты снова уйдешь, я не буду ждать тебя вечность. Я совсем не буду тебя ждать.