yakusoku

      Эико вздрагивает от резкого шума и щурится, смотря по сторонам. Она утопает в пышном белом одеяле, на него яркими полосами падает свет из окна. Рядом одиноко покоится вторая подушка. Оомори слышит, как на кухне шумит телевизор и вытяжка – Сора готовит завтрак.       Она трет заспанные глаза, окидывая взглядом их светлую небольшую спальню-гостиную, и замечает на спинке плетеного кресла у стойки с книгами и суккулентами поглаженную рубашку Соры. Значит, встала недавно и ещё не успела собраться. Эико вздыхает и откидывается обратно на подушку, кладя одну ногу поверх одеяла.       Летние каникулы прошли, и с сентябрем начался второй триместр. За последние две недели с утра ей ни разу не удалось подловить Сору в кровати и пообниматься. Та говорила, что чуть ли не каждый день у нее стоят пары с полдевятого утра – «Уважаемые составители расписания, что за абьюз?» Ей приходилось вставать раньше солнца, оставлять пустой половину кровати и тащиться на кухню в поисках кофе. А в выходные, как сегодня, она тоже вставала раньше Эико, готовила им завтрак и уходила на подработку до вечера.       Эико тоже работала, с десяти до семи пять дней в неделю. Очень уставала, и из-за загруженности видела Сору только по вечерам, отчего часто чувствовала себя одиноко. Воспоминания со школьных времен, где они часами гуляли, исследуя закоулки Осаки, делали вместе домашку и фотографировались, вызывали ностальгию и грусть. Теперь они не так свободны, как раньше. Но Эико не могла жаловаться – совместная жизнь с Сорой была ее заветной исполненной мечтой, и эти четыре месяца рядом с ней она чувствовала себя наполненнее и счастливее, чем когда-либо.       – Вставай, я положила омлет. Чай тоже уже остывает, – Сора вошла в спальню и пощекотала через носок стопу Эико – нога мигом нырнула обратно под одеяло. Других телодвижений не последовало. – Ой, не притворяйся, что ты спишь.       Оомори разлепила глаза и с грустным видом протянула руку к девушке.       – Сора, я скучаю по тебе.       – Что? Но я же рядом.       – Только на пять минут. А потом снова исчезнешь.       Она откинула одеяло, села на кровати и потянула Сору к себе. Та с улыбкой перекинула ногу и опустилась ей на колени.       – Это взрослый жестокий мир, дорогая. Смирись.       Сора причесала взлохмаченную челку Эико пальцами и запустила их в длинные волосы, слегка массируя голову. В ответ на нее смотрели влюбленным взглядом, Сора чувствовала на талии теплые мягкие руки, которые нагло проникали под майку и гладили спину, и этого было достаточно, чтобы возбудиться и податься вперед за поцелуем.       Но она не стала этого делать, только заправила длинную черную прядь за ухо и смочила языком и губами мочку, девственную от проколов и сережек. Плечи Эико вздрогнули.       – Мне нужно бежать, – прошептала на ухо Сора. Она коварно улыбнулась из-за взвинченного вида девушки, лихо высвободилась из оков рук и стала собираться.       Когда она ушла, Оомори тюленилась в кровати без зазрения совести ещё пятнадцать минут. В отличие от своей девушки, она могла себе такое позволить и была этому очень рада.

***

      Они решили попробовать жить вместе в мае, спустя месяц после встречи. Все шло прекрасно, они тянулись друг к другу, как и в восемнадцать, словно этих четырех лет разлуки не существовало. Конечно, были обиды и ссоры, но все вопросы они старались решать на месте, а не замалчивать. Были и трудности: Соре всегда было тяжело распознавать свои чувства и желания, а особенно открыто о них говорить; Эико это давалось легче, но она многое не озвучивала, так как думала, что Сора понимает ее без слов. Конечно же, это было не так.       Они строили отношения с усердием первоклассника, выводящего свои первые кандзи в подаренной прописи. Они так старались делать все идеально, что каждая кривая черта или клякса больно кололи в самое сердце.       Пока Соре это все не надоело.       Она часто вспоминала слова Эико о том, как она изменилась. Что Оомори стала более эгоистичной и жесткой, что опирается теперь только на себя... Но на действительность это не было похоже. Да, она имела свой взгляд на многие вещи, она не боялась спорить, но Эико все так же, как и в школе, была безумно зависима от Соры и считала ее центром вселенной, самым значимым человеком в мире, возможно, даже богом. Было видно, как Эико старается угодить, что она готова на всё ради другого человека. И Сора иногда этим пользовалась, зная, что останется безнаказанной. Но все же у нее была совесть, и потому каждый раз она винила себя за решение извлечь выгоду из чужих слабостей.       Будь Эико хоть самой эгоистичной тварью, Сора думала, что с ней было бы куда интереснее. Эгути всегда пыталась разнообразить их жизнь: экспериментировала с рецептами, приглашала в разные места на свидания, предлагала новые позы в сексе, но все инициативы шли исключительно с ее стороны, и этот факт ее очень огорчал. Оомори лишь отвечала, что с радостью попробует, если Соре этого хочется.       Несколько последних месяцев были самыми пресными и предсказуемыми в ее жизни. Ей было двадцать два года, но ощущала она себя на семьдесят семь. Небольшой огород и клумбы с хризантемами, внуки по выходным и час вязания каждый вечер перед сном.       Она хотела взять от жизни всё!       Хотела драйва, приключений, неловких ситуаций и ошибок, которые запомнятся навсегда. А не быть привязанной к одному месту, как псина, сидящая на цепи.       Она помнила о своем обещании никогда больше не оставить Эико. Но это не было свадебной клятвой – да и те нарушаются с завидным постоянством, – и с каждым днем она все больше зацикливалась на мысли, что рано или поздно уйти все же придется.       А потом Сора влюбилась.       У нее просто снесло крышу от новой модели, которая пришла к ним на съемки.       Сора подрабатывала фотографом в модном журнале, она каждые выходные ездила в светлую студию в центре города и занималась тем, что всегда любила. Ее детская мечта сбылась. Но вскоре пелена сошла с глаз, с коллегами периодически разгорались ссоры, а еще она ощутила груз ответственности и количество обязанностей, несоизмеримое с низкой зарплатой. Последовало сильное разочарование. Сора подумывала о том, чтобы сменить место работы, а то и вовсе заняться чем-то другим, чтобы не выгореть до конца и не разлюбить фотографию, которую считала делом своей жизни. Но встреча с новой моделью открыла в ней второе дыхание, и она вновь стала вкладываться в процесс на все сто процентов, не обращая внимание на проблемы.       Это была обычная японка, чуть выше Соры, но ниже Эико, с большими выразительными глазами, но не щенячьими, как у всех поголовно моделей, которых она снимала. У нее был острый, но уставший взгляд, словно она повидала в жизни много разного дерьма и теперь относилась к людям с недоверием. От нее веяло энергией плохой девчонки, и наряды стиля гранж, что ждали своего часа на передвижной вешалке, словно шились специально для нее. Сора постоянно на нее залипала. К ней тянуло с невероятной силой, и она боялась этого, но не видела смысла сопротивляться.       Часто в историях такие персонажи наделяются негативными чертами. Их описывают хитрыми разрушителями любящих крепких пар. Но эта девушка не делала ничего, чтобы специально понравиться Соре (не как модель). Она соблюдала субординацию, показывала уважение и проявляла к коллегам дружелюбие, как и полагается на работе. Она не интересовалась ни Сорой, ни ее личной жизнью. И это задевало, поскольку та, наоборот, хотела и о себе рассказать, и о модели узнать как можно больше.       Ей удалось это сделать через неделю, когда Сора пригласила ее после съемок в кафе, и приглашение приняли. А после, в течение месяца встреч не только по выходным, Сора узнавала ее ещё ближе, и в итоге смогла бы без труда рассказать о количестве и расположении родинок на любой части тела этой девушки.       В один день в конце сентября Сора просто не вернулась домой. Она не отвечала на звонки и не появлялась почти неделю. Соре надоело шифроваться, прогуливать пары ради свиданий и скрывать от девушки свою связь с другой, хоть ей и было страшно, и она не знала, как Эико отреагирует на новость об измене. Простит и попросит остаться с ней? Потащит на сеанс психотерапии? Будет обещать, что изменится в лучшую сторону ради нее? Или устроит двухчасовую истерику с битьем посуды? А может, и всё вместе...       Но Эико ее даже удивила. От нее прилетела пощечина и меньше десятка с презрением кинутых взглядов и фраз. Сору выставили за дверь, и она покорно уехала переночевать в отель, думая, что Эико остынет и попросит ее вернуться, но наутро получила от Оомори сообщение, что должна сегодня же забрать из квартиры все свои вещи. Так она прогуляла пары и к пяти часам вечера приехала со всеми пожитками в дом новой возлюбленной. Вся заплаканная, опухшая, пребывающая в прострации.       Реальный исход событий был таков: Эико не стала ее держать, а холодно и сдержанно послала и навсегда вычеркнула из своей жизни. Как когда-то и обещала. Это выбило Сору из колеи. Она была уверена: что бы ни произошло, Оомори сможет ее простить, ведь она так дорожит ей и их отношениями.       Но видимо, Эгути всё это только казалось, иначе Эико не отпустила бы ее без сожалений, так быстро и просто.       Значит, Эико и вовсе ее не любила.