Привет, Баки Барнс

Питер не видит Баки целый день. Даже когда он к вечеру идет в общую кухню, застает там только Сэма и Клинта, которые при виде Питера радостно его приветствуют, видимо, не зная об утреннем скандале. — Выглядишь лучше, — Клинт хлопает его по плечу. — Больше не будешь нас так пугать? — Постараюсь, — улыбается Пит, он хочет спросить про Тони, но не решается, как, впрочем, и не озвучивает свой вопрос о Баки. Он долго сидит с мужчинами, болтая о ерунде. В какой-то момент в кухне появляется Роджерс, он выглядит устало и грустно, но при виде Питера улыбается, словно все хорошо. — Куинс, все хорошо? — Пит кивает, хотя и не очень уверенно, ему кажется, температура снова начинает подниматься. Он неосознанно кутается в плед, поджимает под себя ноги. — ПЯТНИЦа? — хмурится Стив, не сводя взгляда с подростка. — Не нужно, — Питер машет головой. — Если станет плохо, я скажу. Кэп ему верит, хотя и присматривается теперь куда внимательнее. Питера хватает еще примерно на час, потом он начинает медленно отъезжать, снова погружаясь в то странное состояние, словно плывешь в глубине. — Давай отнесем тебя в кровать? — тихий вопрос Кэпа заставляет Питера сосредоточиться на секунду. Он кивает, позволяет Стиву снова подхватить себя на руки и даже не пикает, когда Стив сжимает его чуть сильнее, чем требуется. Возле его комнаты их догоняет Тони, он взволновано осматривает Пита, но и слова не говорит Стиву. Паркера укладывают в кровать, словно он маленький ребенок, гладят по голове. — Ему нужен альфа, — Стив не смотрит на Тони, но слова явно предназначаются ему. — Значимость альф переоценивают, — Старк даже и не пытается скрыть злость. — Сильно. Стив на это только вздыхает и оставляет их наедине, Питеру все же кажется, что иногда Кэп жалеет о том, кто стал его парой. Пара уколов делает легче, Пит кутается в одеяло, сжимает подушку Барнса и молча смотрит в стену, что не ускользает от взгляда Старка. — Я волнуюсь за тебя, Карапуз, — очередное прозвище вызывает улыбку. — Вот, так лучше. — Вы не должны были это говорить ему, — практически выдыхает Питер. — Поверь, Барнс и не такое слышал. — Я о Стиве, — Питер все же переводит взгляд на Старка. — Хотя и насчет Баки вы не правы, но в это я лезть не буду. — А в наши отношения, значит, полезешь? — приподняв бровь, уточняет Тони, скептически усмехнувшись. — Это дело взрослых людей, Пит, вернее, дело двух взрослых нас. — Иногда мне кажется, что вы большие дети, чем я, — парирует подросток, наблюдая, как Старк проверяет данные о его состоянии на экране. — Питер, — Старк переводит на него серьезный взгляд, — тебя это волновать не должно, мы разберемся сами. Тем более, тебе не кажется, что мне не стоит слушать советы семнадцатилетнего девственника? — Просто вы не видели того, что видел этот девственник, — Питер снова отворачивается и тихо добавляет: — Что было с Роджерсом, когда он решил, что потерял вас. Старк, как рыба, пару раз хлопает губами, но, видимо, так и не находит, что сказать. — Идите, я хочу спать, — просит Питер, закрывая глаза и делая глубокий вдох через нос. Старк еще раз проверяет его температуру перед тем, как уйти, но, кажется, придраться не к чему, и он оставляет Питера одного. Тони чувствует себя отвратно. Давно такого не было, выпить бы любимого виски, но тогда, скорее всего, поговорить связно не получится, ибо выпить хочется много. Старк нерешительно замирает перед одной из серых дверей, мнется и уже практически решает постучать, но останавливается. — Давай, Старк, ты же не трусиха! — шипит он сам на себя, но подбадривает это мало, наоборот, эго рассерженно напоминает, что он вообще-то щелкнул пальцами, какая уж тут трусость? Да, щелкнул, а вот постучать в дверь не могу, решает Тони и разворачивается на месте, взглядом замечая совсем другую, но тоже серую дверь. Питеру там плохо, и чтобы Старк ни делал, ему будет плохо, в этот раз мозговитость Тони Старка не поможет. Глубоко вздохнув, Тони резко разворачивается и, не давая себе шанса подумать, быстро стучит по двери, которую в принципе мог бы открыть собственным отпечатком руки, но если хочешь нормально поговорить, наверное, все же не стоит врываться в комнату человека без приглашения. Тем более в комнату серийного убийцы, кто знает, что он там хранит под кроватью из оружия? Дверь с тихим щелчком открывается, но Тони видит руку Барнса и остается на месте, недовольно нахмурившись. Баки стоит перед ним в одних спортивных штанах и молчит, черти бы его забрали, молчит. — Поговорим? — Тони, правда, пытается, но слова звучат насмешливо, словно он издевается. Смерив его внимательным взглядом, Баки чуть толкает дверь и отходит назад, пропуская Старка в комнату. Все так же молча! — Каюсь, с утра был не прав, — Старк не смотрит на своего собеседника, предпочитая разглядывать пол. — Готов загладить вину. Пожалуйста. Последние слова даются ему с трудом, да и голос его сдает, ломаясь так не вовремя! — Нервы, знаешь там, магнитные бури, — пол действительно очень интересный! — Решил мне на здоровье пожаловаться? — Баки устало выдохнул. — Говори, что нужно. — Может, я просто так зашел, — ворчит Старк, но под взглядом Баки сдается, быстро говоря практически в одно слово: — Помоги Питеру, ему нужен сейчас ты. Барнс молчит, на его лице все та же маска полного безразличия, и Старк мысленно уже продумывает план, что будет делать, когда Баки ответит нет. — У тебя закончились все знакомые альфы, что ты решил обратиться ко мне? — голос Баки звучит насмешливо, он тянет гласные, явно наслаждаясь ситуацией. — Или тебе уже все равно, что я буду делать там с ним в постели? — Не доводи меня, — предупреждает Старк. — Поверь, мне далось это решение тяжело. — Верю, — Барнс ухмыляется. — Но услуга за услугу, Старк. — Чего тебе? Новую плазму в комнату? Пистолет? — закатывает глаза Старк, но в голове настойчиво появляется мысль, что Баки согласился как-то очень быстро. — Ты пригласишь на свидание Стива, — спокойно отвечает Баки, внимательно смотря на собеседника. — Сегодня же. — Ты лезешь не в свое дело, принцесска, — шипит Старк. — Плевать, — перебивает его Барнс, складывая руки на груди. — Мне без разницы, куда ты его поведешь, в бар, в кино или сразу в постель, но у вас должно быть свидание, нормальное, с разговорами и объятьями в конце. — Что-то это плохо вяжется с твоим «сразу в постель», — ехидничает Старк, не желая сдаваться. — Да и вообще, я прошу тебя помочь Питеру, а не мне. — Ему я бы и так помог, — парирует Баки. — Но ты пришел, значит, я имею право попросить что-то взамен, Старк. Тони практически шипит. С губ так и рвется ругательство, но он сдерживается. — Хорошо, я поговорю со Стивом, — решается он и, видя недовольство Баки, добавляет: — Нормально поговорю, обещаю не начинать с ним драку в первые пять минут нашего разговора! Барнс как-то недоверчиво разглядывает Старка, сжимает губы, но кивает, видимо, понимая, что большего просто не добьется. — Хорошо, договорились, — кивает мужчина и указывает Старку на дверь. — Идем. — Ты не наденешь что-то типа футболки? — Старк пытается остановить Баки, но тот отпихивает его, закрывает за спиной дверь. — Зачем? Он, скорее всего, весь мокрый и горячий, я вспотел прошлой ночью, словно бежал марафон. — Лучше бы я этого не слышал, — стонет Старк, прикрывая глаза. Баки фыркает, останавливается перед дверью в комнату Питера и смотрит Тони в глаза. — Поговори с ним, ты обещал, Тони, — Старк вздрагивает, он впервые слышит свое имя из уст Зимнего, и это показывает, насколько это важно для него. — Я думал, ты будешь рад, что у нас все плохо, — Тони сам не знает, зачем говорит это. — Так он будет только твоим. Баки тихо смеется, трясет головой, будто большой пес. — Я готов поделиться, — Тони совсем не нравятся эти слова, но Баки продолжает, не давая ему высказать свое мнение: — Даже готов полностью устраниться, если это поможет тебе его принять. И, оставив застывшего от удивления Тони стоять в коридоре, Баки толкает дверь комнаты Питера, которую ПЯТНИЦа без просьб открыла для него. Питера трясло. Снова. Баки аккуратно кладет ладонь на его лоб, удивляясь тому, насколько Питер сейчас выглядит слабым и разбитым. Казалось, тронь его, и тонкая кожа лопнет, оставляя на руках кровавый след. Кожа подростка, покрытая потом, словно горит, Баки морщится, второй рукой он слегка сжимает запястье Питера. Барнс отлично знает, насколько Питер может быть сильным, но действует аккуратно, словно перед ним фарфоровая статуэтка, а не подросток, способный остановить удар его бионической руки на лету. Сегодня Стив спросил его, зачем Баки пришел к Питеру, провел с ним ночь, и Барнс не смог дать ответа, лишь пожал плечами под удивленным взглядом друга. Баки не жаль Питера, в конце концов, это естественные процессы, и Питеру все равно пришлось бы через них пройти. Баки скорее импонирует то, что Питер не просит помощи, не пытается навязать ему свои проблемы, хотя Баки в курсе, что происходит в школе и жизни подростка. Он видел его взгляд, когда Питер осознал, что чуть не сделал тогда на школьной парковке, и увиденное удивило Барнса — он еще никогда не видел столько страха. Питер настолько боится причинить боль кому-то, что готов терпеть унижения и издевательства, хотя может прекратить все в один момент! Этого Барнс не понимает. Но уважает, ибо сам так не смог бы, морально не вынес бы столько говна. Его всегда сдерживал Стив, он лучшая половина в их союзе. Что тогда, что сейчас Стив видит в нем только хорошее и заставляет обращать на это внимание самого Баки. Питер же справляется с этим один, не дает себе утонуть во тьме. Дыхание Питера выравнивается. Его ресницы трепещут, словно от ветра, и Баки кажется, что он боится, поэтому мужчина наклоняется ниже и тихо шепчет, желая успокоить: — Тише, Питер, тише, — а сам не понимает, почему же ему так важно, чтобы Питер не боялся. Проходит еще несколько минут, прежде чем Питер открывает глаза и едва заметно улыбается. — Привет, Баки Барнс, — выдыхает он, чуть сдвигаясь в сторону. — Присядешь? — Привет, Питер Паркер, — Баки улыбается и спрашивает куда-то в пустоту: — А выбор у меня есть? Баки садится на край кровати, продолжая держать одну руку на лбу Питера, а другую на его запястье, считая пульс. Сердце паренька заходится в бешеном ритме, кажется, оно сейчас выскочит из груди. — Тебе нужно успокоиться, — Баки улыбается, чуть сдвигает бионическую руку со лба подроста вниз. — Закрой глаза. — Так хуже, — сопротивляется Питер и хватает его руку своей, сдвигает на шею. — О, так хорошо. Барнс растерянно моргает, впервые кто-то говорит, что ему приятны металлические пальцы на шее. Нервозно хохотнув, Баки чуть сжимает пальцы, надавливает на кожу. — Любишь пожестче, пацан? — он надеется, что не краснеет, под этим внимательным взглядом подростка, ибо это будет лишним. Слова уже сорвались с его языка, но Баки очень бы хотел вернуть их обратно. — А ты как любишь? — и Баки очень хочется думать, что они говорят не об одном и то же. Он молчит, качает головой, а Питер вдруг довольно растягивает губы в улыбке, чуть прикрывая глаза. — Мне удалось тебя смутить, Солдат, — он ухмыляется, показывая Баки кончик языка. — Один –ноль в мою пользу. Баки смеется, сдавливает пальцы еще сильнее, практически перекрывая Питеру кислород. Подросток дергается, но вырваться не пытается, хотя может, Баки это отлично знает. — Глупо так шутить над человеком, который держит тебя за горло, Паучок, — в его голосе нет злости, но по спине Пита бегут мурашки от взгляда Барнса. Ответить не получается, ведь Баки так и не разжимает пальцев. Пит кривится, сдвигает руку, которую держит Баки, и переплетает его пальцы со своими, чуть сжимает. Хватка на шее ослабевает, Питер делает вдох и не может промолчать. — Просто признай, что тебе так нравится, и я отстану, — он провоцирует, сам это понимает, но остановиться не может. Он ждал Баки. Плавая в омуте своего сознания, он ждал его, надеялся, что Баки придет и вытащит его наверх, туда, где мысли не так спутаны. Но Баки все не приходил, оставляя его там одного, Питер чувствовал злость и досаду, но сейчас, вот так рядом, эти чувства отступили, оставляя только желание зацепить. — Общение со Старком на тебя плохо влияет, — Баки говорит тихо, и Питеру приходится замереть, чтобы расслышать каждое слово. — Хамишь там, где не следует. Пит хочет возразить, но приток кислорода снова перекрывается бионической рукой. — Ты знаешь, что за это бывает? — Баки наклоняется чуть вперед, улыбка на его губах принимает совсем другой вид. Пит невольно вздрагивает, когда лицо Барнс оказывается слишком близко к его лицу. Во взгляде Баки горят искры, он улыбается, словно чеширский кот, и чуть расслабляет руку, позволяя сделать вздох, и снова сжимает, играясь. — Хотя что ты можешь знать, — ухмыляется Барнс, чуть склоняя голову вбок, словно желает взглянуть на Питера под другим углом. — Маленький омежка, знает только, как болтать, но так хочет познать большее, да, Пити? Паркер чувствует себя в мышеловке, дыхание застревает в груди, от шепота Барнса тело каменеет, словно ждет чего-то. Он, не моргая, смотрит на его влажные губы, которые кажутся слишком близкими. Которые медленно расплываются в улыбке, когда Питер чуть дергает шеей, желая сделать вдох. — Нет, малыш, ты будешь дышать, только когда я позволю, — Баки наклоняется к его уху, опаляя дыханием. — Будешь делать все, что мне нравится. Дрожь в теле говорит сама за себя, и Баки правильно ее считывает, тихо смеется и резко отстраняется, убирая руку с горла подростка. — Вот так мне нравится, Питер, ты наконец-то молчишь, — он смеется, замечая, какими глазами на него смотрит Питер, как он хватает воздух, словно не может надышаться. Баки старается сохранить спокойное выражение лица, но внутри все горит. Он начал эту игру, считая, что просто поиздевается над подростком, решившим распустить язык, но собственное тело подводит, ему действительно понравилось происходившее. Питер же сердито хмурит брови, смотрит на Баки как на врага, но руки не отпускает, пальцы его все так же переплетены с пальцами Барнса, что совсем не вяжется с его эмоциями на лице. — Не смешно, — бурчит Паркер, приподнимаясь над подушкой. — Я просто спросил. — А я просто ответил, — парирует Баки, убирая свои волосы назад одним движением. — Хочешь играть во взрослые игры, дорасти сначала. — Считаешь, что я ребенок? — Питер вошкается, садится так, чтобы смотреть Баки в лицо, и щурится. — Я, если что, уже достиг возраста согласия. — Питер, — Баки качает головой, все так же снисходительно улыбаясь. — Заканчивай, это уже становится не смешно. — Конечно, куда веселее заставлять меня краснеть, чем смущаться самому? — нападает Питер, не желая слушать голос разума. Он зол, его злит собственная реакция на Баки, злит, что тот так легко сумел заставить его смутиться и желать большего. Злит, что тот так легко сыграл на его чувствах и отстранился, даже не пытаясь сделать вид, что ему не все равно! — Пит, успокойся, — просит Баки, но Питер не слышит его, хватает за плечо, не давая отодвинуться. — Я спокоен, я просто хочу услышать ответ на свой вопрос, Барнс, — видимо, чувство самосохранения полностью покинуло Питера, ибо он даже сам не смог бы объяснить, почему он так настойчиво и нагло пытается залезть Баки в голову и вывести из себя. — Не нарывайся, парень, — уже практически рычит Баки, дергая плечом и выдергивая руку из хватки Питера. — Я пришел помочь, а не отвечать на глупые вопросы подростка в пубертате! — «Спасибо» сказать? — Питера трясет, он ощущает жесткое давление, что окутывает его, заставляет замолчать. Баки смотрит прямо в его глаза, на его лице застыла маска, и Пит вдруг понимает, он пытается влиять на него, давит силой альфы на разошедшегося омежку. — Не смей, — шипит Паучок, вжимая голову в плечи. — Так будет лучше, — тихо говорит Баки, аккуратно сжимает его пальцы, отчего Питер дергается, как от удара. — Расслабься, Питер. Паркер лишь кивает, его сознание бьется где-то за стеной, требует, чтобы он сопротивлялся, но одновременно с тем, он понимает, это же Баки, он не причинит вреда. — Прости, Пит, так надо, — Баки укладывает его в постель, ложится рядом и позволяет Питеру уткнуться в грудь, вдохнуть его запах, растворяясь в нем. — Ммм, Баки? — зовет Питер через несколько минут. — Да? — голос альфы звучит устало, кажется, ему требуется очень много сил, чтобы контролировать подростка. Пит поднимает лицо вверх, заглядывая в его глаза, окончательно пропадая в омуте запахов, ощущений и взгляда. Он двигается словно на шарнирах, тянется вверх и под ошарашенным взглядом альфы целует его, прижимается ближе. Баки пытается отстраниться, но Пит хватает его за волосы на затылке свободной рукой. Баки рычит, дергается всем телом назад, разрывая поцелуй. — Питер, блядь! — Барнс пытается встать, и Питер наваливается на него, жмется ближе и неосознанно начинает давить не только силой. На секунду Баки замирает, словно прислушивается сам к себе, его губы расплываются в ехидной улыбке. — А вот это уже нечестно, Питер, — ноздри Баки раздуваются, он тяжело дышит, смотря прямо на подростка. — Ты первый начал, — не спорит Пит, а просто снова тянется к мужчине, замирая в сантиметре от его губ. Стон наслаждения вырывается из его груди, когда Баки, видимо, переставая бороться с собой, резко подается вперед, впиваясь в его губы. Питер не успевает понять, как оказывается подмятым под Баки и радостно отвечает на поцелуи, постанывая от возбуждения. Баки целуется даже как-то слишком умело, прикусывает губы Питера, ласкает языком, заставляя полностью подчиниться. Где-то на периферии сознания Питера появляется мысль, что это совсем не похоже на поцелуй с Тревором, но мысль уносит волна наслаждения, когда Баки, оторвавшись от его губ, целует шею и плечи. Его руки гладят податливое тело Питера, ласкают живот и выступающие ребра, кажется, Баки пытается пальцами запомнит каждый кусочек тела Питера. И тот не отстает, гладит плечи, спину, бока мужчины. Выгибается так, что Баки лишь рычит, сжимая пальцы на его талии, словно желая чуть притормозить, но Питер лишь довольно фыркает, оставляя свои метки на шее Баки. Его трясет, стоит только руке Баки скользнуть вниз по его животу, замирая у края пижамных штанов. Металл руки приятно холодит кожу, но совсем не остужает разум, Питер хочет продолжения, возмущенно стонет, когда Баки убирает руку, сдвигает ее выше, словно не решаясь перейти черту. — Трус, — шипит подросток прямо в ухо Баки, пальцами цепляя его волосы. — Не знал, что вы такой трус, мистер Барнс. — Заткнись, просто заткнись, — огрызается Баки в ответ между поцелуями и укусами, которыми щедро осыпает тело Пита. Кажется, время перестает существовать, для Питера есть только он и Баки, переплетенные в безумной страсти и желании. — Мистер Барнс, — голос ИскИна действует словно ведро воды, — мистер Роджерс просил узнать, спите ли вы, и если нет, уточнить, как чувствует себя Питер. В глазах Баки появляется страх, он сглатывает, смотрит на шею Питера, покрытую засосами, на свои руки, что сжимают молодое тело, на то, как расширяются глаза Питера, приходящего в себя. — Мои протоколы в подобной ситуации требуют уточнения от объектов, могу ли я говорить об их бодрствовании или следует сказать, что вы спите. — Сплю, блядь, я сплю! — хрипит Баки, одним движением скатываясь с Питера и застывая у кровати. Он обводит взглядом кровать, на которой так и лежит растерянный и словно оглушенный Питер. Грудь подростка тяжело вздымается, и Баки понимает, он сам не менее загнан. — Твою мать, — Барнс тянет себя за волосы. — Ты цел, Питер? — Цел? — непонимающе выдыхает Питер, ему хочется плакать от того, что Баки слез с него, оставил одного. — Тебе не больно? — уточняет Баки, трогает свою шею и морщится, на ней уже во всю цветут синяки. — Прости, я не должен был. — Баки, — Питер тянет к нему руку, но мужчина отшатывается. — Бак, все нормально… — Нет, нет, не нормально! — рычит Барнс, и теперь в его голосе нет и капли возбуждения. — Я не должен был! Ты этого не заслуживаешь, — последние слова он практически выдыхает. На его лице тут же появляется маска, резко развернувшись, он идет к выходу, не смотря на Питера. — Баки, не смей! — Питер подскакивает на постели, он отчаянно зовет Баки, но тот не слушает его, закрывает за собой дверь и оставляет Паркера одного. — Боже! Питер падает на кровать, закрывая ладонями лицо. Он давит пальцами на глаза до тех пор, пока не появляются белесые пятна. Он тихо стонет, вспоминая, какого это было целовать Баки, плавиться в его объятиях, видеть его взгляд, полный желания, чувствовать его так рядом. А потом видеть его взгляд, наполненный ужасом и отвращением к себе. Последние воспоминания вызывают всхлип — какого их не могли просто оставить в покое?! Питер поднимается с кровати, бредет в ванную и застывает перед зеркалом, ошарашенно охая. Его тело покрыто синяками, шея, бока, руки, неудивительно, что Баки подумал, что сделал ему больно! На боку Питер замечает отчетливый след пальцев, видимо, бионика Баки сжалась сильнее, чем хотел ее хозяин. Питер смотрит на себя и не видит, перед ним словно другой человек: губы красные от укусов и поцелуев, всклоченные чужой рукой волосы, да и взгляда он у себя такого никогда не замечал. Подросток качает головой, если кто-то бы сказал ему, что с ним что-то подобное сделает Барнс, он бы покрутил пальцем у виска, но сейчас, он стоит и разглядывает себя после того, как чуть не трахнулся с Баки, и увиденное его не пугает. Наоборот, Питеру нравится то, что он видит, в конце концов, он тоже вряд ли сдерживал себя, хватаясь за Баки, но это не помешало им продолжать, и, возможно, они бы даже закончили, не будь все так обеспокоены его состоянием! — ПЯТНИЦа, где Баки? — Питер, не отрывая взгляда от своего отражения, ждет ответа. — Мистер Барнс покинул Башню сорок семь секунд назад, — звон в ушах подсказал, Питер не ослышался, Баки сбежал! — Куда? Куда он ушел? — вопрос дается сложнее, чем хотелось бы. — У тебя нет доступа к этой информации, — Питеру кажется, что в его груди что-то лопается.