Привет, Баки Барнс

Громкое пищание приборов подсказывает ему, что Питер находится на больничной койке. Он аккуратно открывает глаза, боясь, что это вызовет новый виток боли, терпеть бы которую не хотелось. На удивление, он чувствует себя хорошо, даже как-то слишком, если учесть его последние воспоминания этого дня. — Питер? — подросток поворачивает голову в сторону и видит доктора Беннера у своей койки. — Привет, док, — Питер слабо улыбается. — Как ваши дела? — Лучше чем у тебя, — мужчина улыбается в ответ. — ПЯТНИЦа, скажи, что Пит очнулся. Ты нас всех напугал. — Постараюсь больше так не делать, — Питер кривится и пытается сесть, но Беннер кладет руку на его плечо, останавливая. — Понятно, не дергаюсь. Двери палаты открываются, и он видит Старка, Кэпа и Барнса, спокойно идущих рядом, что удивляет его даже больше того, что у Тони перевязана рука. — Привет, Чувачок, — наигранно весело тянет Старк и быстро проверяет приборы, подключенные к Питеру. — Как ты? — Тони, — предостерегающе качает головой Стив, замечая, как глаза Питера становятся все больше от страха. — Я умираю? — пищит подросток. Ну серьезно, что еще могло заставить Тони не шипеть на Баки и даже стоять с ним плечом к плечу? — Что? Нет, конечно, — Старк хмурится, аккуратно трогает лоб Питера и качает головой. — Все еще далеко от нормы. — Объясни ему уже, что с ним, его сейчас удар хватит, — Барнс проходит к окну и застывает там, сложив руки на груди. — У тебя перестройка, — Старк смотрит на Питера так, словно это он виноват в случившемся. — Добро пожаловать во взрослый мир. — Тони, — теперь голос Кэпа звучит устало, — хватит паясничать. И Питер с ним согласен, это не смешно. У него началась перестройка организма, значит, он теперь станет полноценным омегой. — Ооу, нет, — Питер прячет лицо в ладонях. — Да нет же. — Питер, это естественный процесс, — если Стив хочет поддержать его этой фразой, выходит у него плохо. — Я хочу в свою комнату, — Пит трясет головой и садится, отчего некоторые приборы начинают возмущенно верещать. — Заткните их! — Пит, — Брюс быстро вынимает из его вены иглу, и прибор затыкается, — тебе лучше остаться здесь, твой организм не очень хорошо реагирует на перестройку, подозреваю, это из-за твоей регенерации. Паркер тихо стонет, то есть он еще и мучиться будет? Хотя, если учесть, как его скрутило на крыше, видимо, мучиться он будет сильно. — Капельницу можно поставить ему и там, — тихий голос Баки заставляет всех обернуться к нему. — Питер имеет право решать самостоятельно, где ему находиться в такой момент. — Баки прав, — Роджерс кивает. — Это его личное дело. — Ну, конечно, Баки прав, — фыркает Тони, недовольно косясь на своего альфу. — Но здесь за Питом присмотрят и… — Я хочу побыть один, — практически хнычет Пит. — Пожалуйста. — Не решай все за него, Тони, — просит Стив, и это решает дело. Наверное, в другой любой ситуации Питер бы умер от счастья, Капитан Америка лично несет его на руках в комнату, ибо идти самому ему нельзя. Почему, Питер так и не понял, но спорить не стал, тихо радуясь тому, что его хотя бы выпустили из палаты. В комнате он сразу включает ноутбук и выходит в сеть, разыскивая точную информацию о созревании и реакциях на нее. Выводы, которые он делает, его не утешают — у всех это сугубо индивидуальный процесс, и длиться он может до пяти дней, хотя многие омеги вообще проходят это дело, ничего не ощущая. Статья заканчивается жизнеутверждающей фразой, что если вы прошли перестройку, то теперь можете стать прекрасной, продолжающей род парой своему альфе. Питера тошнит. Он, путаясь в одеяле, слетает с кровати и почти ползет в туалет, где его несколько раз выворачивает наизнанку. — Зашибись, — стонет он, возвращаясь в кровать. — Вот и нахрен мне все силы, если я ощущаю такое? Питер понимает: все дело как раз в его силе. Организм сейчас пытается изменить гормональный фон, часть половой системы, а его регенерация наоборот, стремиться все оставить в том положении, которое было. В дверь тихо стучат, Пит просит ПЯТНИЦу открыть дверь и закутывается в одеяло — начинает знобить. Беннер быстро его осматривает, говорит, что Питеру станет хуже, и предлагает поставить укол снотворного, но Паркер отказывается, он должен скорее закончить это все, а так его тело будет еще и бороться с морфием внутри. Док качает головой, но не настаивает, лишь спрашивает, не думал ли Питер, что вызвало начало перестройки. Питер хмурится, где-то в голове проскальзывает мысль, что все дело в чертовом Треворе и его поцелуе, но он отметает эту мысль, признаваться в этом не хочется даже самому себе. — Питер, я могу задать тебе один личный вопрос? — Беннер выглядит неуверенным, но смотрит строго. — У тебя был половой акт? — Эээ, в смысле сегодня? — Пит краснеет. — Или вообще? А это вообще важно? Беннер с грустью смотрит на Питера. — Если был акт, это могло спровоцировать начало, — и Пит машет головой. — Нет. Вообще нет, — все же отвечает он, и Беннер хмурится. — Это плохо? — По статистике, у девственников перестройка проходит сложнее. Хотя куда уж хуже, — добавляет Док и все же ставит Питеру какой-то укол, рассказывая, что тот не уберет боль, но хоть ослабит чувствительность организма. Через пару часов Питер очень жалеет, что отказался от снотворного. Его трясет от холода, и одновременно с тем ему нечем дышать. Легкие словно наполнены огнем, и Питер стонет в подушку, игнорируя предложение ПЯТНИЦы вызвать Доктора Беннера. Старк заходит в его комнату несколько раз, и Питер слезно просит его уйти, он не желает, чтобы его жалели, а уж тем более смотрели с такой тревогой. Ему некогда заботиться о чувствах других, сейчас его волнуют лишь собственные ощущения! Он скользит по грани забытья, пару раз ему кажется, что его кто-то трогает и даже разговаривает в его комнате, но сосредоточиться на ощущениях не получается — Пит чувствует себя, словно его пережевали и выплюнули, посчитав невкусным. В какой-то момент Питер будто выныривает на поверхность, дышать становится легче, а мысли больше не скачут как ужаленные. Питер чувствует, что кто-то держит его за руку, и открывает глаза. Напротив него, на стуле, застыл Баки, он, закрыв глаза, держит Питера за руку и спокойно дышит. — Привет, Баки Барнс, — выдыхает Паркер, даже не пытаясь вырвать руку. На него снова находит то чувство, что было лишь однажды. Запах хвои и мороза. Питер тяжело дышит, словно реально может уловить холодный воздух. По телу медленно разливается нега, жар скатывается с Питера, позволяя, наконец, выровнять температуру тела. — Лучше? — Баки внимательно смотрит на Питера, и подросток удивляется, почему раньше не замечал, какие красивые глаза у Барнса. И взгляд их вовсе не холодный, зря он это себе выдумал. — Да, спасибо, — шепчет Пит и сильнее сжимает руку в своей ладони. — Намного. Ему хочется пить, но он не готов выпустить руку Баки, и поэтому скручивается, чтобы достать бокал с водой другой рукой. — Давай помогу, — Баки вздыхает и тянется вперед, помогая Питеру сделать пару глотков воды. Питер кивает вместо благодарности и снова устраивается на подушке, подложив руку Баки под щеку. Барнс теряется на секунду, удивленно смотрит на Питера, но руку не вырывает, и это успокаивает Питера, он закрывает глаза. — Сколько времени? — его голос звучит глухо, горло еще немного саднит. — Почти час ночи, — Баки привстает, отчего Пит сразу открывает глаза, боясь остаться одному. — Спокойно, я здесь. Барнс садится на пол, спиной прислоняется к его кровати и вытягивает ноги. — Спи, я посижу, пока тебе это помогает. — Спасибо, — Питер действительно очень благодарен за то, что делает Баки. — Ты пахнешь морозом и хвоей, — вдруг произносит он, улыбаясь. — Удивил прям, — фыркает Барнс, чуть меняя положение. — Вот пахни я розами, было бы хуже. — Почему? — удивленно спрашивает Питер, не понимая связи. — Ненавижу эти цветы, — признается Баки, откидывая голову назад, и Питер видит, что он улыбается. — Хорошо, буду знать, какие цветы тебе не покупать, — Питер улыбается, ему сейчас так хорошо и спокойно, что улыбка появляется на лице сама собой. Баки на это лишь хмыкает и закрывает глаза. — Ты можешь лечь рядом, — неожиданно для себя предлагает Питер, на что Баки резко открывает глаза и смотрит на Паркера. — Кровать большая, места хватит. Он сейчас готов на любую уловку, только чтобы оставить Баки рядом, чтобы снова не очутиться в том кошмаре, что творит с ним перестройка организма. Барнс хмурится, смотрит на свою руку, что Питер мало того что сжимает, так еще и держит под щекой, и сдается, кивая на кровать. — С краю? — Пит качает головой, если его вдруг опять будет тошнить, он не переберется через Солдата, сил не хватит. Барнс вздыхает, но аккуратно переступает через Питера, укладывается на левый бок, лицом к подростку, и плотнее укутывает его в одеяло. Пит тоже переворачивается на бок, под его щекой оказывается холодная бионика, и Пит чуть ли не стонет от ощущения холода на лице — это то, что ему сейчас нужно. Вторую руки Баки он все так же держит в ладони, но теперь смещает ниже на живот, прижимаясь к Барнсу спиной, оказываясь в объятиях его запаха. — Если буду храпеть, кричи, — подросток зевает, но так и не закрывает глаза. Кажется, если сделать это, то Барнс уйдет, оставит его одного. Баки молчит, дышит размеренно и спокойно, а Пит все никак не может успокоить свое дрожащее сердце. — Почему у тебя нет омеги? — вопрос словно повисает в воздухе, Питер думает, что, возможно, Баки заснул, и поворачивает лицо в сторону Барнса, но тот останавливает его, сжимая пальцы. — Как-то не пришлось, — коротко отвечает Барнс, но Пит вошкается, недовольный ответом, и Солдат продолжает: — Сначала не видел смысла, потом началась война, и было бы очень эгоистично найти себе омегу, а потом сдохнуть где-нибудь в плену. Баки замолкает, и Пит думает уже, что больше ничего не узнает, но тот вздыхает и спокойно продолжает дальше. — В Гидре как-то не срослось по понятным причинам. Им нужен был рычаг давления, и будь я омегой, мне бы быстро нашли пару, но с альфой это опасно, я ведь старался бы ее спасти любой ценой, — Пит едва кивает, понимая о чем он. — Да и обнулить меня было бы сложнее. — И ты никогда не срывался? — Питер сам удивляется своей смелости, задавая такие вопросы Баки. — Эм, насчет омег — нет. Меня тренировали, вкалывали гормоны и прочее, кому нужен пес, который побежит за первой течной сукой? — Баки чуть прижимает Питера к себе на этих словах, словно говоря, что его он в виду не имеет. — Поэтому я и сейчас не реагирую на омег, видимо, результаты их опытов привели к моему полному игнорированию феромонов, особенно релизеров. Питер в задумчивости водит пальцами по руке Баки, пытаясь осмыслить все им сказанное. — Получается, ты вообще не чувствуешь гормональных всплесков омег? — его мозг уже выстраивает в голове цепочки выводов и предположений даже в таком состоянии. — Да нет, — Пит не видит, но понимает, что Барнс морщится. — Я все чувствую, понимаю, но на меня это не действует, практически. Мне нужно быть в крайне неадекватном состоянии, чтобы отреагировать на зов, ну или, в твоем случае, на гамофины, — Питер фыркает, удивляясь, как Барнс аккуратно его успокаивает, старается не показать, что Пит скорее всего воняет. — Ты прям сама любезность, — озвучивает свои мысли подросток, закрывая глаза. — А сейчас? Ты не хочешь, или просто влюблен в Стиви? — Эээ, — тянет Баки, напрягаясь всем телом. Пит невольно улыбается, ему все-таки удалось выбить почву из-под ног Барнса. — Можешь не отвечать, если это сложно, — разрешает Питер, хотя сам надеется услышать ответ. — Напомни мне потом тебя хорошенько избить, хорошо? — бормочет Баки, добавляя что-то нечленораздельное по-русски. — Хорошо, — Пит согласен со всем, только бы услышать чертов ответ! — Нет, в Стиви, — Баки выделяет имя голосом, — я не влюблен. Вернее, я его люблю, конечно, но как брата, как-то так. И я очень рад, что он решился на что-то со Старком, хотя и не понимаю, зачем ему настолько проблемный омега. Надеюсь, это будет чего-то стоить для них обоих, и они разберутся со всеми теми тараканами, что сейчас у них есть. Я ведь вижу, как он его любит и насколько это обоюдно, хотя эти два идиота будут до последнего утверждать обратное. И, наверное, кому-то из них нужно снова практически умереть, чтобы они сделали следующий шаг и хотя бы поговорили нормально. — Тони любит Стива, — Пит вздыхает, он полностью согласен с тем, что сказал Барнс, эти двое слишком упрямы, слишком. — Он ведь даже тебя терпит ради него. — О, ты прям сама любезность, — Баки тихо смеется, аккуратно разгибает руку, на которой лежит Питер, и пальцами легонько касается его ребер, щекоча. — Еще кто кого терпит. Да и ты еще многого не понимаешь, Питер. Питер шипит, дергается всем телом, пытаясь избежать этой недопытки. — Все, молчу, молчу, — дыхание сбивается, Питер смеется, перехватывая руку Баки, и переплетает их пальцы. Питер теперь практически лежит на спине, прямо под боком Барнса. — Так все-таки, почему? — снова прерывает тишину Паркер. — Ты же не отстанешь? — Баки стонет, убирает живую руку с талии Питера и закидывает ее за голову, устраиваясь удобнее. — Не знаю. Найти себе омегу сейчас кажется так же эгоистичным. Я ведь убийца, кто полюбит такое? Я еще и не совсем целый, не забывай про это. А также про то, что я буду подвергать своего омегу постоянной опасности, многие мои враги еще живы и отлично помнят Зимнего Солдата. Да и Гидра, то, что от нее осталось, будет рада снова меня обнулить. — Программу вытравили из твоей головы, — напоминает Питер, недовольно кусая губы. — Тони сказал, тебя теперь не подчинить. — Ага, в этом он уверен на 96%, поверь, я не люблю Тони, но отлично знаю, ошибается он редко. Так что эти четыре процента всегда со мной. Вот и сам думай, какого мне нужно найти омегу, чтобы он выдержал все это давление? Да и вообще, я еще не привык переживать за команду, куда мне эти эмоции переживания за одного человека. Паркер молчит, обдумывает все, что ему сказал Баки, и молчит. Наверное, их проблемы схожи, только Питер считает, что слишком силен для пары, а Баки, видимо, как раз наоборот боится оказаться слишком слабым. — С командой ты хорошо справляешься, — все же произносит подросток и закрывает глаза, утыкаясь носом в руку Зимнего. — Все знают, что ты за нас переживаешь. — Спи уже, Питер, — тихо просит Барнс, и Пит засыпает, вдыхая запах зимнего леса. — Какого хрена? — Питер слышит злое шипение и сжимает веки плотнее — он хочет спать. — Не ори, — кто-то аккуратно, за плечи, перекатывает его на бок, подкладывает сбоку подушку. — Не ори, он спит. Баки. Питер, не открывая глаз, хватает Барнса за запястье, тянет обратно в постель. — Тише, Пит. Спи, — его пальцы аккуратно разжимают и подсовывают вместо ощущения холодного металла мягкое одеяло. Пит недоволен. — Барнс, ты охренел? Тебе там совсем мозги отморозили? — Питер слышит голос Старка, его шипение злит и раздражает. Из-за него Баки ушел. — Прекрати, — и хотя голос Барнса абсолютно спокоен, Питер кожей ощущает его недовольство. И он согласен. Видимо, Баки выталкивает Тони за дверь, но помогает это мало, теперь, не видя Питера, Старк переходит на крик. — Он ребенок, Барнс! Какого хрена я нахожу тебя утром в его кровати?! Когда у него процесс созревания во всю прет! — Ему было плохо, я помог, — Баки не кричит, но голос повышает. — Что за бред ты выдумываешь? — Оу, ну прости, что не верю в твою бескорыстную помощь, Зимний! — Питер морщится и переворачивается на спину, открывает глаза. Он чувствует себя отлично, ничего не болит, даже голова. — Заткнись, Старк, заткнись, — Пит не знает, стоит ли ему вмешаться, ведь это все реально может перерасти в драку, но все решается без него. В коридоре раздаются тихие шаги, и Пит слышит голос Роджерса. — Вы орете словно базарные девки, — он недоволен, это понятно по одной лишь его интонации. — Что случилось? — Он. Провел. Ночь. С Питером! — кажется, Тони реально в бешенстве. — С Питером, Стив. — Баки? — Стив сначала желает услышать обе версии произошедшего. — Ему было плохо, ПЯТНИЦа сказала, что его температура все больше растет. Я решил помочь, — Барнс отчитывается, словно перед ним начальник, а не друг. — Как? Залез к нему в постель и… — Тони, — резко, будто ударяя, рычит Стив, и Пит готов руку отдать на отсечение, к словам он добавляет не только тон. — Что? Нечего на меня давить, альфа. Он ребенок, а этот, — Тони задыхается, обрывает свою речь на полуслове и тяжело дышит. — Стив, я бы никогда его не тронул, ты же знаешь? — в голосе Баки столько тоски и боли, что Питер привстает, он должен помочь, Баки не должен терпеть это все один! — Знаю, Бак, знаю, но тебе сейчас лучше уйти. Тони, молчи, — последние слова он практически рычит, видимо, уже просто теряя терпение. — Встретимся через час в зале. Питер так и замирает на краю кровати, чувствуя себя опустошенно, словно из него выбили весь воздух. — Роджерс, я твоего дружка… — Заткнись! — вот теперь Питеру неудобно, что он вообще это слышит, — Хватит, Тони. Я понимаю, ты готов повесить на Баки всех собак и вообще считаешь его последним человеком на Земле, но сейчас — заткнись. Ты действительно считаешь, что Баки мог бы воспользоваться тем, что у Питера созревание, и изнасиловать его? Ты там, что, увидел лужи крови и связанного Питера? Ибо по-другому я сомневаюсь, что у него это получилось бы с Паучком. Тем более, за кого ты вообще принимаешь Баки? Да, он убивал людей, но ты даже лучше меня знаешь, что в его голове была программа, ты ее сам ломал. Помнишь? Ты САМ сказал, что программа не давала ему и шанса обдумывать свои действия со стороны морали, программируя его на задачу, словно робота. Но сейчас ты ведешь себя так, словно поймал его над телом Питера, истерзанным и обескровленным. Он помог Питеру, имея возможность, он ему помог. Смирись с тем, что не только ТЫ можешь решить проблему, иногда не нужен гениальный мозг для решения задачи. Не будь я связан с тобой, поступил бы точно так же, позволил бы альфе успокоить омегу и помог Питеру хотя бы не чувствовать эту сторону своей натуры. Пит хочет сгореть на месте, сейчас дверь откроется, и они поймут — он слышал каждое слово! — Жалеешь, что я твой омега? — тихое шипение Старка выводит их ссору на новый уровень, Старк слышит во всей речи Кэпа только то, что желает слышать. Пит сглатывает, просчитывает, сможет ли он тихо проскользнуть в ванну, и морщится, когда не успевает это сделать до ответа Кэпа. — Я никогда не буду жалеть, что спас тебя, Тони, — фырканье Старка словно бьет по ушам. — Я спросил о другом, Капитан Сосулька, — да это же словно присутствовать при ссоре родителей, хуже только застать их за сексом! — Не знаю, пожалуй, я слишком зол, чтобы трезво оценивать свои чувства, — честно отвечает Роджерс, видимо, не желая врать даже в такой ситуации. Питер согласен на стирание памяти, вот прям сейчас! В коридоре раздаются тихие удаляющиеся шаги. Кэп уходит? — И снова бежишь от меня к нему? — а вот Старк остановить ссору не хочет. — Хотя ты всегда это делаешь! Капитан не отвечает, Пит слышит, как хлопает какая-то дверь, а затем раздается полустон-полувздох Старка. — Дуболом, — Пит с ужасом смотрит на дверь, если она сейчас откроется, он выпрыгнет в окно, серьезно. Но, по всей видимости, Старк тоже не желает никого видеть. Он говорит еще что-то и уходит, позволяя Питеру наконец-то выдохнуть. Пит падает на кровать, раскидывает руки в стороны и закрывает глаза. Он ведь реально чувствовал себя таким счастливым этой ночью, обнимая Баки и чувствуя его силу рядом. Пит делает глубокий вздох через нос — комната все еще наполнена запахом Баки, хотя Питер не уверен, что ему просто не кажется. Паучок тянет к лицу подушку, на которой спал Барнс, вдыхает глубоко и тихо стонет — зимний лес окружает его. Фантазия подростка тут же подкидывает ему образ Баки, его взгляд, тот самый, не наполненный холодом и безразличием. Питер делает еще несколько вдохов и выдохов, пока запах, кажется, не проникает во все клеточки его тела. Неожиданно Питер ловит себя на мысли, что по телу идет возбуждение, дыхание становится тяжелее, а внизу живота появляется тугой узел. Пару секунд Питер сомневается, все же дрочить на Барнса — это как-то странно, но затем отбрасывает стеснение — никто не узнает, он даже вспоминать об этом не будет! Рука Питера тянется вниз, он глухо стонет в подушку, как только пальцами касается напряженного члена. Бурная фантазия словно издевается, подкидывая ему все больше изображений Барнса с тренировок, где Питер видел его полураздетым и мокрым от пота. Питер стонет, толкается бедрами в кольцо собственных пальцев и двигает рукой плавно, пытаясь приблизить себя к разрядке. Он представляет, как бы это делал Баки, был бы он нежным или наоборот, двигался бы резко, водя Питера по самой грани? Движения становятся быстрее, и Пит выгибается, душит свой стон подушкой, пропахшей Барнсом, и замирает, чувствуя легкое головокружение. Нервный смех вырывается из груди, когда Пит начинает соображать более здраво, — он дрочил на образ Баки, пора вызывать психушку. Подросток лежит еще несколько минут, все так и не убирая подушку от лица. Он очень надеется, что ПЯТНИЦа за ним сейчас не следила как обычно, и никто не интересовался его состоянием.