Часть 1
18 ноября 2020 г., 01:32
Пролог
Несмотря на все свои интриги и предвидение, Не Хуайсан никогда не строил долговременных планов на свою жизнь. Столько долгих лет он жил в тени и интриговал против самого могущественного человека в заклинательском мире. Чтобы отомстить за брата, он смог стать безжалостным, злым, ни перед чем не останавливающимся для достижения своей цели человеком. Он ни о чём не сожалел, хотя порой гадал: что брат подумал бы о нём теперь? Гордился бы он? Или был бы в ярости от расчётливости Не Хуайсана? Скорее всего последнее, но Не Хуайсану нравилось думать иначе. Потери всегда были, куда же без них. Лань Сичень может и оставил уединение несколько лет назад, но он изменился. Любящий и заботливый эрге превратился в уставшего и печального человека, который отказывался смотреть ему в глаза. А по отношению к Мо Сюаньюю, ныне Вэй Усяню, ему стоило бы чувствовать себя более виноватым за его жертву. Но глядя на то, как Вэй Усянь беззаботно смеётся в компании юных адептов Гусу Лань, с какой любовью смотрит на него Лань Ванцзи, сожалеть всерьёз Не Хуайсан не мог. Нет, для Мо Сюаньюя, скорбного умом и духом, не было надежды на хорошую жизнь. Он не мог не улыбаться, глядя на них. Он смотрел на разворачивающуюся на поляне картину, скрывался в тени деревьев, крепко прижав к груди свой веер. Это был подарок старшего брата, тот вручил его много лет назад, неловко краснея от переполняющей его любви и отказываясь смотреть в сияющие глаза младшего брата. В нескольких шагах от него продолжался бой. Вэй Усянь стоял на ветке дерева на краю поляны, прижав к губам флейту, темная энергия бурлила вокруг него усмиряя оборотня. Под деревом Лань Ванцзи играл на гуцине, отбрасывая всю нежить, что подходила к ним слишком близко, убивая нечистых зверей, десятками рвущихся к ним из леса. Впереди Вэнь Цюнлинь с впечатляющей силой и скоростью рвал тварей на части голыми руками, защищая этих двоих. В момент затишья между волнами монстров Не Хуайсан услышал напряженный голос Вэй Усяня: — Лань Чжань, там… — Мгм. Шестнадцать. В безопасности своего укрытия Не Хуайсан крепче сжал веер. Как они заметили так быстро? Он же так аккуратно разместил талисманы привлечения нежити вокруг поляны и сокрыл их иллюзиями. Впрочем, это не имело значения. Печать под их ногами наконец впитала всю необходимую энергию — темную и светлую — и была почти готова к активации. Он был так близко к своей цели. Ещё буквально минута, и этого будет достаточно! Эта печать была среди тех, что Мо Сюаньюй украл у Цзинь Гуанъяо, пока жил в Башне Кои. Она была в тех же потрепанных записях Вэй Усяня о тёмном заклинательстве, что и призывающая душу печать, вернувшая своего создателя к жизни. Не Хуайсан… заполучил эти записи у Мо Сюаньюя перед тем, как тот пожертвовал собой, и с тех пор прятал их в своей личной библиотеке. Но спустя несколько лет, когда всё устаканилось, Не Хуайсан так и не успокоился. Помимо забот ордена и занятия неповоротливой политикой заклинательского мира ему было почти нечего делать. Эту апатию не могли развеять ни картины, ни веера. По правде говоря, у Не Хуайсана почти ничего не осталось. Хотя он отомстил, его брат, человек вырастивший его и заботившийся, никогда не вернётся и не пригрозит переломать ему ноги. Лань Сичень, самый близкий к понятию «семья» после смерти дагэ, хоть и оставил уединение, но отказывался говорить с ним. У Цзян Ваньиня же, слишком занятого посвящением племянника в тонкостях политики ордена Цзинь, оставалось мало времени для друга детства. Вэй Усянь и Лань Ванцзи, больше всех знавшие и всё же наиболее дружелюбные (насколько Ханьгуан-цзюнь вообще мог быть дружелюбным) из его знакомых, с головой окунулись в домашний уют сразу после событий в храме Гуаньинь. Не Хуайсан был искренне рад за них, рад, что все его манипуляции хоть кого-то привели к счастью. Вэй Усянь заслуживал этого счастья больше, чем кто-либо иной, а то, как его присутствие смягчало Лань Ванцзи и вовсе стало откровением. Нет, Не Хуайсан не хотел делать ничего, что навредило бы этому долгожданному счастью. И всё же, Не Хуайсан не нашёл покоя. Его отравляли сны о брате, о днях до войны, до того, как всё сгорело и ничто уже не было прежним. И он не мог перестать гадать, что было бы, если бы он смог сделать больше. Если бы он знал больше. И однажды он снова наткнулся на те записи. И нашёл в них печать, способную перенести душу в прошлое.***
— Молодой господин Вэй, вы когда-нибудь думали о том, как могли бы всё изменить, знай вы заранее, как оно обернётся? — Всё это грёбаное время, глава Не. В ответ на удивлённый взгляд Не Хуайсана, Вэй Усянь нехарактерно горько и серьёзно скривился. — А что, господин Не, вы думали у меня нет сожалений? Если бы не моя тогдашняя гордыня, Лань Чжань не пострадал бы из-за меня. Все те люди в Безночном городе были бы живы. И шицзе бы не… Вэй Усянь нервно вздохнул и снова повернулся к тренировочным площадкам, где юные адепты клана Гусу Лань практиковались во владении мечом под бдительным взглядом Ханьгуан-цзюня. Его взгляд смягчился при виде того как Лань Ванцзи аккуратно поправил стойку одного из учеников. — Но это было бы эгоистично с моей стороны. Есть вещи, которые я ни на что не променяю. Не Хуайсан отвёл взгляд и с трудом сглотнул. — Я понимаю. Он действительно понимал. Он помнил, каково это — иметь тех, кто слишком дорог, чтобы рисковать потерять их. Но он смотрел на тренировочную площадку и гадал.***
Не Хуайсан никогда не считал себя таким же добрым или самоотверженным, как Вэй Усянь. Были вещи, которые он просто не мог отпустить. Так что он занялся тем, что умел лучше всего — он планировал. В конечном счёте, использовать печать без плана было бы глупо, если они хотели изменить всё к лучшему (и если он не хотел, чтобы Вэй Усянь и Лань Ванцзи зарезали его на месте, как только поймут, что он сделал). Потребовалось много времени чтобы собрать всю необходимую информацию для составления итогового плана, включая множество невинных разговоров с Вэнь Цюнлинем о Вэнь Жохане и Вэнь Цин. На этот раз он не будет неподготовленным и напуганным, если печать сработает. Сработает ли она вообще? Он долго в этом сомневался. Он не хотел причинять Вэй Усяню больше боли, чем уже причинил. Он так многое ему задолжал, и случайно убить его было бы ужасным способом расплатиться с долгами. Он не сомневался в талантах Вэй Усяня (в конце концов это его собственная непроверенная печать вернула его душу в мир после всего). Но он был уверен, что не найдёт способа узнать мнение Вэй Усяня хотя бы о части печати, прежде чем использовать её. Это всё равно было рискованно, но Не Хуайсан превосходно умел побеждать в ситуациях, где всё было против него. На поляне меч Ханьгуан-цзюня вылетел из ножен, бледно поблескивая сделал круг, с удивительной точностью находя каждый скрытый талисман и аккуратно разрезая его надвое. Они медленно упали на землю, а Вэй Усянь призвал больше тёмной энергии своей флейтой, вбивая оставшегося оборотня в землю, пока Ханьгуан-цзюнь и Вэнь Цюнлинь разбирались с ним. В тишине окончившейся битвы Не Хуайсан прокрался ближе, всё ещё скрытый от чужих взглядов. Золотое ядро заглушило его движения. Печать была готова, оставалось только войти в неё и активировать, пока остальные трое не заметили его присутствия. Не Хуайсан хорошо знал разницу между знанием и подозрением, и намеревался в полной мере использовать её, вне зависимости от того, сработает печать или нет. Он шагнул в печать, уголок которой благоразумно заходил под тени деревьев, и разрезал запястье. Позволив крови стечь на линии под ногами, он молился всем богам, чтобы печать сработала. Чуял, что никакое притворство не спасёт его от возмездия, если печать не сработает. Минуту, что кровь впитывалась в лесную подстилку ничего не происходило. Его сердце отчаянно билось, пока наконец все линии печати не вспыхнули ослепляюще ярким светом. Он услышал удивлённый вопль Вэй Усяня и паническое «Вэй Ин!» Лань Ванцзи. Ему остался один миг надежды, прежде чем внезапно и неприятно что-то глубоко внутри рвануло, и мир вокруг померк.***
Не Хуайсан проснулся. Он лежал в постели и смотрел на знакомый потолок. Он сел с резким вздохом, дрожа, в своей комнате приглашенного ученика в Облачных Глубинах, и неверяще смотрел на свои руки. Дрожащие, знакомые руки, но всё же странно другие. Он отстранённо подумал, почему это он находит странным то, что его руки повзрослели вместе с ним за эти годы. Он поднялся с кровати и шатнулся к зеркалу. Из зеркала на него смотрели большие глаза на недоверчивом, заметно более юном лице. И Не Хуайсан, полный надежды, ужаса и невыразимого облегчения, упал на колени и расплакался.
