Часть 9
28 апреля 2021 г., 11:13
Не Минцзюэ был твердо уверен, что его брат — тот ещё засранец. Даже если технически он старше него на пару десятилетий, Не Хуайсан во многом оставался тем же младшим братом, каким он всегда был: избалованным, расчетливым и упрямым. То, что Не Минцзюэ побывал внутри его головы, ни капли его в этом не разубедило. Брат мог верить, что до сих пор успешно скрывал свои манипулятивные наклонности, но Не Минцзюэ так или иначе вырастил его, и он, к сожалению, был близко знаком с методами, которые предпочитал его маленький брат. Именно поэтому эти отчаянные щенячьи глазки, которыми смотрел на него его брат заставили его лишь закатить глаза.
— Нет.
— Но дагэ! Это ничего не значит!
— Завтракай, Хуайсан.
— Ну как я могу завтракать, когда ты так стоишь на своём?
Не Минцзюэ недовольно вздохнул, молясь о терпении
— То, что ты пришел из будущего, не значит, что ты можешь отлынивать и провалить учёбу в этом году, Хуайсан.
— Но технически я уже прошёл учебу! Зачем мне делать это снова? — надулся Не Хуайсан.
Не Минцзюэ раздраженно щелкнул языком.
— Потому что я отправил тебя сюда учиться. И я знаю, что ты забыл всё, что выучил, в тот же миг, как уехал отсюда. И ещё я знаю, что для ордена важно не потерять лицо, а именно это и случится, если наследник ордена провалит учебу в Облачных Глубинах дважды. Да будь я проклят, если тебе удастся сыграть в беспомощного снова, когда тебе однажды предстоит стать главой ордена!
Игривый блеск из глаз Не Хуайсана исчез, выражение его лица резко стало закрытым.
— Я не стану главой ордена! Ни однажды, ни когда-либо ещё!
Не Минцзюэ пристально посмотрел на него в ответ, потом вздохнул.
— Хуайсан, — сказал он, стараясь смягчить свой тон. — Мы оба знаем, что такая возможность всё ещё есть. Даже без Цзинь Гуаньяо, наш метод заклинательства ведёт к тому, что жизни Не коротки. Мне нужно, чтобы ты был готов.
— Нет, — резко ответил его младший брат, отказываясь сдать позиции и на дюйм. Он тяжело посмотрел на Не Минцзюэ и пригрозил: — Если ты снова умрёшь, я распущу весь орден Не и уничтожу все сабли.
Не Минцзюэ задумался, насколько разозлится Сичень, если он нарушит правило «не убивать» на этот раз, чтобы придушить своего брата.
— Хуайсан, — предупреждающе зарычал он.
— Нет, — упрямо уставился на него Не Хуайсан. — Дагэ, если ты считаешь, что я собираюсь просто сидеть и ждать, пока ты убьёшься, и готовиться заменить тебя просто потому, что жизни Не коротки… — он прервался, костяшки его пальцев, сжавшихся на веере, побелели. — Должен быть выход. И Лань Сичень уже сказал, что научит меня Очищению и Ясности на эрху. Это, как минимум, замедлит процесс, пока мы не найдём более постоянного решения.
Не Минцзюэ несколько мгновений смотрел на брата, пытаясь переварить это всё. Это был довольно сильный аргумент для данного момента, за исключением… Не Минцзюэ сжал пальцы на переносице, чувствуя разгорающуюся за глазами головную боль.
— Хуайсан, — медленно сказал он, — ты воспользовался чувством вины Лань Сиченя, чтобы заставить его научить тебя секретным техникам ордена Лань?
Не Хуайсан беспечно уставился на свои ногти.
— Я бы не сказал, что именно пользовался его чувством вины.
Головная боль Не Минцзюэ мстительно усилилась.
— Хуайсан! Ты не можешь просто манипулировать людьми, чтобы получить всё что захочешь!
— Просто смотри, как я это сделаю, — отозвалась провокационная скотина, являющаяся его младшим братом.
К чёрту отношения орденов, Не Минцзюэ придушит его прямо здесь, в Облачных Глубинах. Он открыл рот, чтобы громко проинформировать брата об этой своей боли, но его остановил уверенный стук в дверь.
Не Хуайсан немедленно вскочил, чтобы открыть дверь, оставив Не Минцзюэ сверлить взглядом его спину. За дверью оказался ученик клана Лань, что поклонился и проинформировал их, что Лань Цижэнь отменил уроки на сегодня в силу своего плохого самочувствия.
Не Минцзюэ беспокойно нахмурился. Заклинатели редко болеют, особенно — заклинатели уровня Лань Цижэня. Он задумался, что могло так внезапно свалить Лань Цижэня, и стоит ли ему волноваться. Сичень упоминал, что вчера встречался с дядей. Может ли Сичень тоже быть в опасности? Если так, Не Минцзюэ определенно стоит отложить возвращение в Цинхэ, запланированное на завтрашнее утро.
Он варился в этих мыслях, пока Не Хуайсан не вернулся за стол, лукаво улыбаясь. Не Минцзюэ бросил на него единственный взгляд и вздохнул.
— Что ты знаешь?
Не Хуайсан раскрыл веер с обыденной аурой невинности, что ни на секунду не обманула Не Минцзюэ. Но улыбка его брата стала только шире, когда он лениво обмахнулся веером.
— Ничего такого, дагэ. Сичень-гэ вчера поговорил с дядей, не так ли? Как интересно.
— Хуайсан, что…?
— Завтракай, дагэ, — радостно оборвал его Не Хуайсан, с энтузиазмом принимаясь за свою порцию риса. — С Лань Цижэнем всё будет в порядке. А если я прав, Вэй-сюн и второй молодой господин Лань скоро придут и введут нас в курс дела. Нам нужно быть готовыми встретить их должным образом, м? Я уверен, что одна из лекций Лань Цижэня посвящалась этикету приёма гостей из других орденов. Очень важно для поддержания отношений меж орденами, дагэ. Я же не могу позволить себе провалить этот урок, не так ли?
Не Минцзюэ закатил глаза и потянулся выдать брату подзатыльник, игнорируя его оскорбленный вскрик, прежде чем вернуться к своему завтраку.
——
В полном соответствии с предсказанием Хуайсана (и Не Минцзюэ уже бросил даже притворяться удивлённым явным и неприкрытым всеведением брата), в их дверь постучали спустя десять минут. В следующее мгновение дверь открылась. Вэй Усянь бесцеремонно вошёл вместе с Лань Ванцзи, и драматично упал к их столу.
Не Минцзюэ приподнял бровь, заставив Вэй Усяня шутливо ухмыльнуться.
Не Минцзюэ позабавленно фыркнул. Он, к большой досаде, уже несколько привязался к этому непочтительному мальчишке. Он порой слишком напоминал Хуайсана в моменты веселья. Может, он и тёмный заклинатель, но Не Минцзюэ достаточно видел его (в и вовне воспоминаний Хуайсана), чтобы знать, что мальчишка искренен в своих привязанностях, и яростно защищает тех, о ком заботится. И, очевидно, Хуайсан — один из тех, о ком он заботится. Что означает, что он постарается обезопасить Хуайсана. Не Минцзюэ одобряет.
Лань Ванцзи сел рядом с Вэй Усянем куда более грациозно. Не Минцзюэ ненадолго прервал процесс наливания себе чая, чтобы взглянуть на этих двоих и слегка нахмуриться. Они выглядели уставшими. Под глазами Вэй Усяня были темные круги, и он льнул к плечу Лань Ванцзи, и даже в Лань Ванцзи определенно чувствовалась усталость, что само по себе было серьёзным признаком. Не Минцзюэ никогда раньше не чувствовал от него… ну, в общем, ничего. Вместо этого он подтолкнул чайник ближе к ним.
— Значит, — сказал Не Хуайсан после мгновения тишины, когда то удивительно не было нарушено Вэй Усянем, — вы поговорили с Лань Цижэнем?
Вэй Усянь со вздохом сполз на своей подушке.
— Ох, вот только что.
Не Хуайсан сочувственно хмыкнул.
— Он не поверил вам?
Вэй Усянь махнул на него рукой и глубоко вздохнул.
— На данный момент — кто знает?
Не Минцзюэ недоуменно моргнул, это застало его врасплох. Лань Ванцзи покачал головой и прояснил:
— С ним поговорил старший брат. Его проинформировали о большинстве событий до конца войны, за исключением темного заклинательства Вэй Ина. Он намерен подготовиться, если ему предоставят твердые доказательства. Он скоро получит их вместе с Бездонным Омутом.
Не Минцзюэ кивнул и нахмурился, поскольку Вэй Усянь всё равно выглядел расстроенным.
— Это же хорошо, так?
Вэй Усянь кивнул, но его голос всё ещё был грустен, когда он сказал:
— Ага, хорошо. Это значит, что он хотя бы собирается послушать и действовать в защиту Облачных Глубин.
Не Минцзюэ снова недоуменно моргнул. Ему явно недоставало какого-то ключевого момента.
— Нам сказали, что ему нездоровится.
Вэй Усянь застонал.
— Скорее всего он опять бесится из-за меня.
Не Минцзюэ недоверчиво уставился на него. Что? Он перевел взгляд на Лань Ванцзи, что красноречиво промолчал с остекленевшим взглядом.
Напротив Не Минцзюэ Не Хуайсан отставил чай, очевидно поняв происходящее.
— А, Лань Сичень сказал ему, что вы были женаты.
Лань Ванцзи замер, его лицо и правда казалось вырезанным из непробиваемого нефрита. Вэй Усянь прижался ближе к нему и вздохнул.
— Можешь, черт побери, поспорить, что да.
Заметив удивлённую мрачность Не Минцзюэ, он выдавил:
— Он, эм, не одобряет меня.
— Я так понял, что он не знает о темном заклинательстве? — спросил Не Минцзюэ.
Ответил ему Лань Ванцзи, его голос был ломким, а взгляд прикован к его чаю.
— Дядя имеет предубеждения против Вэй Ина.
Не Хуайсан сочувственно вздохнул.
— Да, он никогда не любил Вэй-сюна. Даже до всего этого тёмного заклинательства.
Вэй Усянь пожал плечами.
— Что-то связанное с моей матерью. Похоже, я расплачиваюсь за её поступки.
Не Минцзюэ нахмурился, сочтя это странным. Он слышал рассказы о Цансэ санжень, и по всем параметрам она была состоявшейся заклинательницей.
— Это странно. И определенно слишком поздно предъявлять претензии. Вы женаты уже долгие годы, и Ванцзи очевидно счастлив. С чего здесь беситься?
— Дагэ, — вмешался Не Хуайсан, — ты же знаешь Лань Цижэня. Он тяжело принимает новые идеи, — он слегка улыбнулся Вэй Усяню и Лань Ванцзи. — Он справится с этим.
Они оба кивнули, и ответная улыбка Вэй Усяня была лёгкой, но искренней.
— Надеюсь, — вздохнул Вэй Усянь. — Думаю, бедняга Сичень-гэ взял на себя худшие моменты. Он сообщил ему эти новости и пошёл поговорить с дядей, после того как тот сбежал из цзинши.
Не Минцзюэ нахмурился на эти слова. «Сбежал» — означало, что вопрос не был закрыт. Ему стоило сегодня сходить узнать, как дела у Сиченя. Успокаивание дяди всегда оставляло Сиченя в усталости и апатии.
Он заметил понимающий взгляд брата поверх веера и недовольно посмотрел на него.
Чай они допили в тишине. Лань Ванцзи оставил чашку и собрался подняться на ноги.
— О, уже уходите? — спросил Не Хуайсан.
Лань Ванцзи кивнул.
— Мгм. У меня есть дела.
Вэй Усянь заметил вопросительный взгляд Не Минцзюэ.
— Он изменяет защитные чары на цзинши, — объяснил он. — Были подняты только старые. Лань Цижэнь вчера прорвался сквозь них.
Лицо Лань Ванцзи потемнело.
— Я забыл сделать это раньше. Я не повторю этой ошибки.
Вэй Усянь улыбнулся ему, успокаивающе погладив его по спине.
— Ты способен изменять защитные чары в Облачных Глубинах? — удивлённо спросил Не Минзцюэ.
Вэй Усянь пожал плечами.
— Лань Чжань может. Защитные чары — его конёк, не мой. В последующие месяцы он займётся и чарами вокруг Облачных Глубин.
— Мгм. На них потребуется больше времени.
Не Минцзюэ посмотрел на младшего Нефрита, впечатленный. Манипуляции с защитными чарами, а особенно старыми и сложными, как щиты Облачных Глубин, требовали недюжинного умения и обычно нескольких заклинателей, работающих в команде.
— Ты не мог бы как-нибудь показать мне свою работу? Ордену Не мог бы пригодиться подобный талант.
Лань Ванцзи кивнул.
— Вам нужна более сильная защита для гробниц предков. Я нарисую чертежи и скоро передам их вам.
Не Минцзюэ поднял бровь, более удивлённый, чем хотел бы признавать. Конечно, они уже знали об одном из самых охраняемых секретов ордена Не. Он видел это в Сопереживании, но слышать маленькие подтверждения всё ещё было шокирующе. Но защитные чары для гробниц? Он посмотрел на Не Хуайсана, тот только пожал плечами.
— Я ранее просил второго молодого господина Лань о новых защитных чарах. Мы установили их год назад в нашем времени. Они вышли очень сильными. Если он сможет их повторить, они будут несравненны.
Не Минцзюэ кивнул и повернулся к Лань Ванцзи.
— Благодарю, — ворчливо сказал он. — Разумеется, мы заплатим за эту работу.
Лань Ванцзи нахмурился, неожиданно выглядя заметно недовольным, к большому удивлению Не Минцзюэ.
— Нет необходимости.
Не Хуайсан лениво обмахнулся веером, но Не Минцзюэ заметил веселый блеск в его глазах, хотя Не Хуайсан ничего не сказал. Вэй Усянь широко ухмыльнулся в ответ на вопросительный взгляд Не Минцзюэ, обняв за пояс недовольного Лань Ванцзи.
— Ах, Лань Чжань в тот раз тоже не хотел оплаты. Но Не-сюн настаивал, и когда Лань Чжань отказался, он находил всё более и более странные причины, чтобы засыпать бедного Лань Чжаня экстравагантными подарками на публике, чтобы Лань Чжань не мог отказаться, пока не выплатил полную стоимость.
Не Минцзюэ скептически посмотрел на брата. Лань Ванцзи уставился в стену.
— А это… неплохая идея, Хуайсан.
Глаза его брата вспыхнули, а Вэй Усянь подавился смешком. Лань Ванцзи резко развернулся к Не Минцзюэ, его глаза слегка расширились. Не Минцзюэ показалось, что на ком угодно другом этот взгляд соответствовал бы открытому предательству. Он усмехнулся, медленно начиная понимать, почему Сичень продолжает звать своего младшего брата очаровательным.
Он невозмутимо пожал плечами на это возмущение.
— Если ты собираешься применить свои выдающиеся навыки на пользу ордену Не, ты получишь соответствующую компенсацию. Это попросту справедливо.
Лань Ванцзи на минуту сжал челюсти, прежде чем кивнуть — не совсем поражение, но определенно не нейтральный вид. Не Минцзюэ не был уверен, виновато ли проведенное вместе время за эту неделю или Лань Ванцзи из будущего просто ярче выражает чувства, но он определенно стал лучше замечать эмоции на лице брата Лань Сиченя. Сичень будет им гордиться.
— Мы обсудим это позже, когда я восстановлю чертежи, — сказал Лань Ванцзи лишенным интонаций голосом. Но Не Минцзюэ не обманулся и усмехнулся в ответ.
Без единого слова Лань Ванцзи поднялся, поклонился и пошёл к двери. Вэй Усянь тоже вскочил, ярко улыбнулся братьям Не и поспешил за Лань Ванцзи, успокаивающе взяв его за руку, уходя.
Не Минцзюэ фыркнул, когда дверь за ними закрылась. Он повернулся к радостно улыбающемуся брату.
— Так что, ты собираешься сейчас пойти проверить, как там Сичень-гэ?
Не Минцзюэ стремительно потянулся стукнуть его ещё раз.
——
Не Минцзюэ на самом деле вскоре пошёл искать Лань Сиченя, и удивился, когда Лань Сичень нашёл его первым.
— Минцзюэ, — Лань Сичень улыбался, но на вкус Не Минцзюэ выглядел слишком бледным и взволнованным. — Есть время немного поговорить?
Не Минцзюэ нахмурился и кивнул, позволив Лань Сиченю проводить себя в ханьши. Он героически молчал, пока Лань Сичень не налил им обоим чаю и не вздохнул в свою чашку дважды.
— Сичень, что стряслось? Дело в твоём дяде? Ванцзи и Вэй Усянь рассказали мне, что произошло. Он доставляет тебе проблемы? — Не Минцзюэ сжал ладонь на рукояти Бася, готовый пойти наорать на Лань Цижэня при необходимости.
Лань Сичень вздрогнул и встретился с ним взглядом.
— Что? Нет. Минцзюэ, нет, дело не в нём. Дядя просто… удивился. Однажды он смирится с этим. Я не поэтому позвал тебя.
Не Минцзюэ кивнул и ослабил хватку на сабле.
— Тогда в чём дело? Что тебя тревожит?
Лань Сичень снова вздохнул. Не Минцзюэ ощутил подступающую в ответ злость.
— Минцзюэ, ты видел все воспоминания Хуайсана, так?
Не Минцзюэ тут же ощутил дурное предчувствие, но всё равно кивнул.
— Как минимум, всё, что он хотел мне показать.
Лань Сичень открыл рот, собираясь заговорить, но заметно засомневался. Секунды молчания затянулись.
Не Минцзюэ вздохнул.
— Просто спрашивай, что ты хочешь знать, Сичень.
Лань Сичень вздохнули и выпрямися, решительно встретив его взгляд.
— Ты знаешь что-нибудь о наказании Ванцзи? Дядей или орденом Лань?
Не Минцзюэ удивлённо моргнул. Что ж, этого он не ждал. Лань Ванцзи — и наказан? Абсурд.
Он быстро прошерстил воспоминания, но…
— Нет, — сказал он, покачав головой. — В воспоминаниях Хуайсана ничего не было.
Он заметил, как опустились плечи Лань Сиченя, и обеспокоенно нахмурился.
— Сичень, в чём дело? За что могли наказать Ванцзи?
— Я не знаю, — прошептал Лань Сичень, уставившись на свои колени. — Они скрывают некоторые вещи от меня, Минцзюэ. Но я думаю, что Ванцзи как-то пострадал в их будущем. От рук ордена Лань, или дяди, или… или от моих.
— Сичень…
Лань Сичень поднял на него взгляд, и Не Минцзюэ был потрясен тем, каким расстроенным он выглядел.
— Вчера, в цзинши, дядя решил, что они лгут и пригрозил Ванцзи наказанием. Он сказал некоторые вещи, ошибочные и ранящие, но Ванцзи, он… Минцзюэ, у него была паническая атака.
Не Минцзюэ замер.
— Что?
Паникующий Лань Ванцзи? Он не мог даже попытаться вообразить такое. Но потом он вспомнил усталость на лицах Лань Ванцзи и Вэй Усяня в то утро и подумал, что, возможно, всё-таки может.
Лань Сичень сжал руки на коленях, но Не Минцзюэ всё ещё видел, как они дрожат.
— Усянь защищал его. Он был так зол, Минцзюэ. Он сказал Ванцзи, что не позволит ему снова понести наказание. А потом, когда Ванцзи запаниковал, он продолжал говорить, что никто не ранит его. Я никогда не видел Ванцзи таким. Его трясло, Минцзюэ!
Не Минцзюэ накрыл тяжелой ладонью плечо Лань Сиченя, побуждая его поднять взгляд. Их взгляды встретились, и о, Не Минцзюэ знал этот взгляд. Он видел его в зеркале в дни после смерти отца, когда Хуайсан не ел и не спал, а Не Минцзюэ до ужаса боялся потерять и его тоже — беспомощный страх старшего брата, не знающего, что сделать, чтобы защитить младшего. Его сердце болело за старшего Нефрита.
— Сичень, всё в порядке. Ванцзи в порядке. Я видел его сегодня утром, и он был в порядке.
Лань Сичень просто покачал головой в ответ.
— Как ты можешь быть уверен, Минцзюэ? Ванцзи не любит показывать эмоции. А то, каким он был тем вечером… Я не… Я никогда…
Не Минцзюэ осознал, что Лань Сичень снова себя накручивает, и сжал зубы, сдерживая недовольный стон. Он никогда не умел успокаивать и утешать. И всё что он когда-либо мог предложить — это правду. Это он и попытался сделать.
— Сичень, прекрати. Успокойся и послушай меня, — он подождал, пока Лань Сичень потратит несколько вздохов на то, чтобы успокоиться, пока его руки не перестанут дрожать и он не сфокусируется на Не Минцзюэ. Хорошо.
— Ты знаешь, что я видел воспоминания Хуайсана. Но Хуайсан никогда не был на переднем крае войны, как были Ванцзи и Вэй Усянь. Мой брат всегда эффективнее всего действовал в закулисье, и даже его это их будущее изменило, — он взял паузу, вздыхая над правдивостью этих слов, но быстро сфокусировался на теме разговора. — Эти двое скорее всего рассказали тебе больше, чем кому бы то ни было, об их опыте. Но я не думаю, что хоть кто-то из нас сможет понять, через что они прошли. Даже с Сопереживанием я не понимаю. Но наши братья изменились. И как бы мне ни ненавистна была эта мысль, мы больше не можем защищать их от всего, — он глубоко нахмурился, выдавив последние слова, чувствуя себя так, словно это признание пришлось вырывать с мясом. Он бессознательно сжал ладонь на рукояти Бася. Он больше не мог защитить своего брата от всего мира, и ненавидел это. Ненавидел с глубинной и неизменной яростью.
Лань Сичень окинул его долгим взглядом, сжав челюсти, но потом кивнул, слегка опустив плечи в признании поражения. Но обеспокоенность не покинула его глаз.
— Как бы меня это ни огорчало, ты прав, Минцзюэ. Но даже если ты прав, почему, после всего, что они прошли, мой брат вздрагивает при мысли о наказании от его собственного клана? Он отвечает за наказания для наших учеников, и он знает, за чем они следуют. Так почему?
Не Минцзюэ нахмурился сильнее. Он не знал ответа на этот вопрос.
— Ты спрашивал?
Лань Сичень покачал головой.
— Я не думаю, что Ванцзи добровольно расскажет мне.
Не Минцзюэ поднял бровь. А, ну конечно, правила. Ванцзи не солжёт, но Сичень не хочет заставлять его говорить правду. Значит, им нужно найти другой источник информации.
Он понимающе сузил глаза.
— Вэй Усянь не скажет нам, если Ванцзи попросит его не говорить. Но этот мальчишка определенно стремится защитить его. Возможно, он скажет нам достаточно, чтобы предотвратить повторение этого, — Не Минцзюэ нахмурился. Этого не было достаточно. — Наши единственные альтернативы — это Хуайсан и этот Вэнь Цюнлинь.
Лань Сичень с любопытством посмотрел на него.
— Ты же сказал, что в воспоминаниях Хуайсана ничего не было?
Не Минцзюэ фыркнул.
— Это не значит, что Хуайсан показал мне всё, что знает. Мы спросим его. Прямо сейчас.
— Прямо сейчас? — поразился Лань Сичень.
Не Минцзюэ пожал плечами.
— Я уверен, он где-то рядом. Он не упустил бы возможности пошпионить за нами.
Проигнорировав протесты Лань Сиченя он вышел ко входу в ханьши и открыл дверь. С той стороны никого не было заметно, но Не Минцзюэ с раздражением вспомнил поддразнивающую улыбку брата этим утром и абсолютно не верил, что его младший брат добровольно упустил возможность собрать больше слухов.
— Хуайсан, — позвал он, поднимая голос и позволив своему раздражению прозвучать в нём. — Выходи. У нас есть к тебе вопрос.
Ответа не последовало. Ни одна травинка не вздрогнула.
— Прекрати тратить наше время, Хуайсан.
Тишина сохранилась. Не Минцзюэ закатил глаза.
— Хорошо. Я закрою дверь. У тебя две минуты, не заставляй Сиченя ждать.
Он вернулся в ханьши, игнорируя полный сомнений взгляд Лань Сиченя. Он знал своего брата и точно знал, каким невыносимым тот бывает. Спустя ровно две минуты в дверь ханьши постучали. Он почти рассмеялся на недоверчивый вид Лань Сиченя. Он открыл дверь, являя им надувшегося Не Хуайсана.
— Ты такой злой, дагэ, — заныл он. — Обвинять меня в шпионаже! Я бы никогда.
Не Минцзюэ закатил глаза, но подавил порыв выдать брату подзатыльник, провожая его к столу, за которым сидел Лань Сичень, всё ещё выглядящий слегка потрясенным. Он знал, что брат пытался спровоцировать его, но не собирался идти у него на поводу. По крайней мере, не перед Лань Сиченем.
— Давай без этого дерьма, Хуайсан. Ответь на вопрос Сиченя.
Не Хуайсан раскрыл веер и невинно моргнул на них поверх его края.
— Какой вопрос, дагэ?
Не Минцзюэ уставился на него.
— Ты точно знаешь, какой. Ты знаешь что-то о наказании Лань Ванцзи?
Его брат бегло покосился на Лань Сиченя, но покачал головой.
— Нет, я не знаю. На самом деле не знаю.
Видя скептический взгляд Не Минцзюэ, Не Хуайсан раздраженно вздохнул и закатил глаза.
— Я серьёзно, дагэ. Если что-то и случилось с Лань Ванцзи, это не стало известно за пределами ордена Лань, и ни он, ни Вэй-сюн никогда об этом не говорили.
Лань Сичень спал с лица. Не Минцзюэ вздохнул.
— Но у тебя есть подозрения, — обвиняющим тоном заметил он.
Не Хуайсан раздраженно на него нахмурился, но Не Минцзюэ отказался отступить.
— Это важно, Хуайсан. У Лань Ванцзи вчера случилась паническая атака из-за того, что дядя сказал ему. Если ты что-то знаешь, поделись с нами.
Не Хуайсан перестал притворяться. Он задумчиво похмыкал несколько мгновений, разглядывая рисунок на веере.
— Второй молодой господин Лань очень старательно работал над защитой цзинши сегодня.
Не Минцзюэ непонимающе нахмурился. Он уже знал это, так зачем… он поднял взгляд и увидел удивление Лань Сиченя. Оу.
— Это можно понять, учитывая, что это его дом. Я слышал, что Лань Цижэнь вчера прорвался сквозь защиту. Это должно было серьёзно встревожить второго молодого господина Лань. Он стремится защитить своё, — продолжил свою мысль Хуайсан, всё ещё тщательно рассматривая дизайн своего веера.
— Просто скажи, что ты знаешь, Хуайсан, — рявкнул на него Не Минцзюэ, теряя терпение. Лань Сичень слегка вздрогнул.
Не Хуайсан поднял взгляд, и его лицо было нечитаемо.
— Хорошо. Но я на самом деле не знаю ни единого события, за которое Лань Ванцзи могли наказать. Только время, когда это могло случиться.
— Когда? — спросил Лань Сичень, пристально уставившись на Не Хуайсана.
Не Хуайсан хмыкнул.
— Второй молодой господин Лань исчез на три года после смерти Вэй-сюна. Клан Лань заявил, что он ушёл в уединение, чтобы сфокусироваться на самосовершенствовании. Никто особенно об этом не задумывался. Позже я счёл, что он, должно быть, был в трауре.
— Но?
— Но теперь я сомневаюсь. Через некоторое время после возвращения Вэй-сюна я узнал, что у второго молодого господина Лань есть сын. Что это — последнее дитя Вэней, которого второй молодой господин Лань спас после осады Луаньцзан.
— И? — нетерпеливо спросил Не Минцзюэ.
Не Хуайсан расчётливо посмотрел на Лань Сиченя поверх веера.
— И второй молодой господин Лань не выглядит человеком, способным спасти ребёнка и тут же бросить его, даже ради скорби. Особенно если это был ребёнок Вэй-сюна. Я видел второго молодого господина Лань с его сыном. Они очень очевидно привязаны друг к другу. Маловероятно, что второй молодой господин Лань добровольно игнорировал бы его три года, особенно после того как, по всем свидетельствам, ребёнок был так серьёзно болен, что потерял память.
Не Минцзюэ ощутил неприятный ком в животе. Ему не нравилось то, к чему это шло.
Он увидел, как брат вдумчиво посмотрел на Лань Сиченя с чем-то нечитаемым во взгляде.
— Это непохоже на Лань Ванцзи, не так ли, Сичень-гэ?
Что-то тёмное и тяжелое мелькнуло на лице Лань Сиченя на долю мгновения.
— Нет, — прошептал он, глядя в пространство. — Ванцзи бы так не поступил.
— Ты хочешь сказать, — прорычал Не Минцзюэ, сжимая кулаки на столе, — что Лань Ванцзи вынудили покинуть своего сына на три года?
Не Хуайсан пожал плечами.
— Я не знаю, дагэ. Это только догадки.
Не Минцзюэ окинул его скептическим взглядом, но к его удивлению Не Хуайсан твердо покачал головой.
— Нет. На самом деле, дагэ. Я подозреваю, что единственные, кто может сказать вам правду об этом — это Вэй-сюн и второй молодой господин Лань. Даже если я прав, я не знаю, почему или как могли наказать второго молодого господина Лань. Или кто мог это сделать. А попытка опереться на слухи и догадки никуда нас не приведет.
Не Минцзюэ и Лань Сичень посмотрели на него с одинаковым удивлением, их ярость растаяла.
Не Хуайсан фыркнул на них и отвёл взгляд, тихо проговорив:
— Слухи и догадки были одной из основных причин смерти Вэй-сюна в наше время. Я уже достаточно ранил их на этот раз. Я не стану вредить им сильнее, и особенно не так. Я пообещал им. Что бы они ни скрывали, это их право.
Не Минцзюэ шокированно моргнул. Он иногда забывал, насколько повзрослел его брат. Хуайсан прекрасно разыгрывал дурачка.
Напротив него Лань Сичень нахмурился на Не Хуайсана.
— Ты ранил их, Хуайсан?
Не Хуайсан посмотрел на него в ответ, подняв бровь, и несколько нетерпеливо ответил:
— Я отправил их назад, в это время, Сичень-гэ. Из-за меня они потеряли своего сына.
Шок молнией прошёлся по нервам Не Минцзюэ, и в следующее мгновение ему стало стыдно. Как они могли не понять раньше? Один взгляд на неожиданно побледневшего Лань Сиченя сказал ему, что тот тоже об этом не подумал. Они были родителями. Не Минцзюэ не мог этого понять. Он, конечно, знал о ребёнке, мельком видел его в воспоминаниях Хуайсана, но почему-то не смог связать это знание с реальностью двух подростков, которых видел этим утром. Он сжал зубы во внезапной злости.
— Ох Ванцзи, — мягко и печально сказал Лань Сичень.
Не Хуайсан недоверчиво посмотрел на них обоих. Не Минцзюэ виновато отвёл взгляд.
— Почему они не усыновят его снова? — ворчливо спросил он у стены.
Его брат уставился на свой веер, медленно взмахнув им с нечитаемым лицом.
— Я подумал, что они так и сделают, но… В тот раз он был сиротой войны. В этот раз он ещё не родился.
— Он может не нуждаться в усыновлении, если их планы осуществятся, — осознал Лань Сичень, и в его голосе прозвучала скорбь.
Не Хуайсан кивнул. Не Минцзюэ почувствовал дурноту. Тишина повисла в комнате, пока Не Хуайсан наконец не захлопнул веер, заставив вздрогнуть остальных присутствующих. Он поднялся на ноги.
— Если это всё, Сичень-гэ, я пожалуй пойду.
Лань Сичень кивнул и выдавил лёгкую улыбку.
— Да, конечно. Спасибо, что поговорил с нами, Хуайсан.
Не Минцзюэ тоже встал, зная, что Лань Сиченю нужно время на обдумывание. Ему самому тоже многое стоило обдумать. Он зайдёт к Лань Сиченю позже перед отъездом. Он успокаивающе кивнул Сиченю, и тот улыбнулся в ответ чуть теплее. Он подошел к двери и только там понял, что брат не сдвинулся с места, где стоял и смотрел на Лань Сиченя.
— Хуайсан, — раздраженно позвал он. Почему брат так уставился на Лань Сиченя? Разве он не собирался уходить?
Брат вздрогнул от звука его голоса и раскрыл веер, взволнованно им обмахнувшись.
— Я иду, дагэ, незачем кричать!
Он повернулся обратно к Лань Сиченю, в уголках его глаз проступили печальные морщинки.
— Видишь, как он груб со мной, Сичень-гэ! Ты бы никогда не был так груб со своим братом, не так ли? Нет, я знаю, ты не был бы. Я помню, даже так далеко в будущем, Лань Ванцзи всегда так тобой восхищался. Не научишь дагэ быть добрее ко мне, Сичень-гэ?
Не Минцзюэ нахмурился и открыл рот, чтобы прорычать выговор, когда Лань Сичень ответил с наконец-то тёплой и почти облегченной улыбкой.
— Конечно, Хуайсан. И… спасибо.
Не Минцзюэ нахмурился, недоуменно переводя взгляд между ними, пока Хуайсан не сцапал его за рукав, проходя мимо, и не вытащил наружу. За их спиной Лань Сичень ещё долго улыбался после их ухода.
——
— Ты на самом деле не знаешь? — коротко спросил Не Минцзюэ позже, тем же вечером, когда они устроились в гостевой комнате Не Минцзюэ после ужина.
Его брат слегка дернулся, прежде чем поднять на него хмурый взгляд.
— Я же сказал, что не знаю, дагэ.
Не Минцзюэ пожал плечами.
— Я подумал, что, возможно, ты не хотел говорить об этом перед Лань Сиченем, так же как с Цзинь Гуаньяо.
Не Хуайсан сжал веер до побелевших костяшек и покачал головой.
— Хуайсан, ты согласился не убивать его, — вздохнул Не Минцзюэ.
— Разве? — брат уставился на стену перед собой, аккуратно прикрыв веером большую часть лица.
— Хуайсан, — предупреждающе проворчал он.
Не Хуайсан фыркнул и осуждающе ткнул в него веером.
— Он убил тебя. Почему тебя вообще заботит его жизнь?
— Не убил и не убьёт.
— Он та ещё змея, — прошипел Не Хуайсан, — и пока он жив — ты в опасности.
— Хватит, Хуайсан! — он стукнул кулаком по столу, окончательно теряя терпение от этого спора. Они обсуждали это уже двенадцать раз на этой неделе, и всё оно сводилось к одному:
— Он уже заплатил за свои грехи. Но этот Мэн Яо ещё не сделал ничего, чтобы заслужить смерть. И ему не придётся делать ничего из этого, если мы последуем твоему плану.
— Но…
— Ладно! — рявкнул Не Минцзюэ. — Тогда я обещаю тебе. Если он хоть на палец переступит черту, если ты заподозришь, что он хоть может хоть на палец переступить черту, я лично приставлю Бася к его шее, кто бы что ни говорил.
Не Хуайсан внимательно посмотрел на него. Не Минцзюэ ответил ему собственным яростным взглядом.
— Ты клянешься? — тихо спросил брат. — Ты клянешься прахом нашей матери?
Не Минцзюэ резко вздохнул. Для них это было куда больше, чем просто слова. Это было самое серьёзное обещание, какое они могли дать, нерушимый обет меж братьями. Один такой они разделили в день после смерти их отца, когда Не Минцзюэ усадил своего всхлипывающего младшего брата и поклялся всегда защищать его. Не Минцзюэ позволил стихнуть остаткам своего гнева и выпрямился, взяв брата за плечо и уверенно сжав.
— Я клянусь. Из всех его преступлений тебя больше всего заботит моя смерть. Тогда, если будет нужно, забрать его жизнь — это моё право.
Не Хуайсан внимательно посмотрел ему в глаза в поисках следов обмана, прежде чем выдохнуть.
— Спасибо, дагэ, — тихо сказал он.
Не Минцзюэ крепче сжал ладонь на плече брата. Брат не должен быть таким тихим и серьёзным, у него не должно было быть таких загнанных глаз. Он был всё ещё юн, даже если его душа стара. И сколько бы ему ни было лет, это дело Не Минцзюэ — защищать его, а не наоборот.
Но Не Минцзюэ не был создан для успокоения или утешения. Так что он встряхнул брата за плечо под рукой и рявкнул:
— Просто сфокусируйся на том, чтобы пройти учёбу на этот раз. И я ожидаю, что ты справишься лучше, чем в той жизни, поскольку ты уже не ребёнок.
Напряжение рассыпалось, Не Хуайсан моментально нахмурился и отдернул плечо от его руки.
— Дагэ! Это нечестно!
Не Минцзюэ фыркнул.
— Нечестно, да? Лань Цижэнь знает, что ты теперь взрослый. И я уверен, что у Сиченя уже проблемы с тем, чтобы убедить его, что ты достаточно умён, чтобы быть взрослым, не говоря уж о главе ордена. Не заставляй меня терять лицо, когда я встречусь со стариком в следующий раз, своей ленью.
Не Хуайсан нахмурился сильнее поверх веера и отвернулся с фырком.
— Кому вообще нужна вся эта ерунда о генеалогии кланов и все эти правила? Для меня это ничего не значит, я собираюсь провести весь остаток своих дней как ленивый молодой господин.
— Собираешься, значит? — опасно переспросил Не Минцзюэ. — А может я начну гонять тебя втрое сильнее, и не прекращу, пока ты не станешь лучшим учеником.
— Ты не станешь, дагэ!
— Что ты там сказал этим утром? — спросил Не Минцзюэ с хищной ухмылкой. — Кажется, это было «просто смотри, как я это сделаю»?
— Дагэ, ты… — брат запнулся, яростно ткнув в него веером.
Не Минцзюэ подавил смешок, поднялся на ноги и потянулся.
— Я позабочусь о том, чтобы найти хороших учителей и инструкторов, как только вернусь в Цинхэ завтра. А пока что позаботься о том, чтобы хорошо учиться у Лань Цижэня.
— Дагэ!
Не Минцзюэ ухмыльнулся и взъерошил брату волосы, проходя мимо.
— Просто сосредоточься на обучении пока что, и оставь всё это политическое дерьмо мне, ладно? Это в любом случае моё дело как главы ордена.
Он дошёл до двери, отделяющей гостиную от спальни, прежде чем услышал за спиной тихое:
— Дагэ?
Он обернулся, хмурясь, только чтобы заметить, как брат смотрит на него странным, подозрительно ранимым взглядом.
— Спасибо тебе, — сказал Не Хуайсан, — за всё.
Не Минцзюэ почувствовал, что краснеет от неожиданной искренности в голосе брата, и резко развернулся, чтобы сбежать в спальню. Какого чёрта, Хуайсан?
— Это моя забота — убедиться, что ты не останешься посреди войны или чего там ещё, — рявкнул он. — Иди спать, Хуайсан. Увидимся завтра в какой там инфернальный час нам придётся встать.
Он захлопнул дверь и рухнул на кровать, но не раньше, чем услышал хихиканье и «Спокойной ночи, дагэ» с другой стороны двери.
Он определенно не улыбался в ответ.
