Часть 8
28 апреля 2021 г., 11:13
Стояло позднее утро одного из редких дней без лекций, и цзинши мирно стояло, коронованное тёплым солнечным светом и овеваемое горным бризом, текущим сквозь открытые окна и разносящим мелодию по Облачным Глубинам. Лань Ванцзи безмятежно сидел за гуцинем, его руки летали над струнами, сочиняя мелодию. Рано или поздно ему потребуется проверить возможности этой мелодии с духовной энергией, но пока он просто наслаждался актом творения. В нескольких шагах от него Вэй Усянь был занят зарисовыванием своих последних изобретений, мурлыкая под некоторые части новой мелодии Лань Ванцзи и иногда поднимая взгляд, чтобы послать лёгкую улыбку Лань Ванцзи, которую тот не мог не вернуть, даже если бы попытался.
Это был хороший день, и Лань Ванцзи не сомневался, растворяясь в этой спокойной радости. Хотя с момента их возвращения в это время прошло едва ли две недели, каждый день казался длиннее предыдущего из-за притворства и бури эмоций, и Лань Ванцзи чувствовал, что устал от этого. Вэй Усянь тоже устал, если его усталые вздохи в последнюю неделю хоть что-то значили.
— Давай сделаем перерыв, Лань Чжань, — простонал он в плечо Лань Ванцзи три дня назад после очередной эмоциональной встречи — на этот раз братьев Не, когда они вместе обсуждали очередной аспект планов Не Хуайсана. — Больше никаких эмоциональных противостояний в ближайшие несколько дней. Я знаю, настала моя очередь для братской эмоциональной истерики, но можем мы её немного отложить, пожалуйста? Всего лишь на пару дней, пожалуйста, Лань Чжань!
Несмотря на драматическую подачу, Лань Ванцзи чувствовал усталость и страх, стоящие за этой просьбой его мужа. Вэй Усянь был в ужасе от перспективы поговорить со своим братом и как следствие — снова потерять его, и Лань Ванцзи понимал это. В отличие от Лань Сиченя и Не Минцзюэ, Цзян Ваньинь всё ещё ребёнок, пятнадцатилетний, наивный и избалованный, и очень уязвимый под внешней агрессией. И Лань Ванцзи знал, как сильно Вэй Усянь дорожил этой версией своего брата, чьи злые замечания не таили настоящего желания уязвить, и чьи редкие улыбки таили настоящую радость без тени горьких лет.
Так что он не колеблясь согласился дать Вэй Усяню время порадоваться этому, пока он мог. А с учётом того, что Не Минцзюэ проводил оставшиеся пару дней, отсиживаясь с братом, и никакие угрозы не требовали немедленного внимания, Лань Ванцзи был только рад и сам взять перерыв и просто провести время с мужем, чего у них не получалось последние недели.
Закономерно было шоком ощутить, как рушатся охранные барьеры вокруг цзинши, и услышать громоподобные шаги по ступеням. Он успел только обменяться шокированными взглядами с Вэй Усянем, прежде чем входная дверь цзинши с грохотом распахнулась, являя им его дядю, стоящего на пороге с красным от гнева лицом.
— Ванцзи! — рявкнул дядя, ворвавшись в комнату. — Что я слышу от Сиченя? Что за… — он прервался, когда заметил замершую над низким столиком для письма фигуру Вэй Усяня, и его лицо покраснело ещё сильнее в приступе ярости. — Ты! — сказал он, почти срываясь на крик. — Что ты здесь делаешь? Как ты смеешь появляться в личных комнатах Ванцзи?
Прежде чем кто-либо из них смог ответить, Лань Сичень поспешил войти в цзинши вслед за дядей и с извинениями поклонился им.
— Ванцзи, Усянь, прошу прощения за это вторжение. Я говорил с дядей о том, что вы рассказали мне, но как только я упомянул ваш брак, он… настоял на том, чтобы пойти и поговорить с вами. Просим прощения за то, что помешали.
Лань Ванцзи поймал взгляд брата и прочёл в нём всё невысказанное. Дядя скептически отнёсся к новостям об их возвращении из будущего, но при мысли о сыне Цансэ санжень, женившегося на Лань Ванцзи, его чуть не хватил удар. Он коротко кивнул брату, хоть и недовольно поджал губы.
— Сичень! — рявкнул Лань Цижэнь. — С твоей стороны неподобающе обращаться к приглашенному ученику с такой фамильярностью. Вэй Усянь…
— Мой муж, — твердо оборвал его Лань Ванцзи.
Лань Цижэнь резко перевел на него взгляд.
— Ванцзи! Я не знаю, что заставило тебя подыгрывать этому фарсу, но это зашло слишком далеко!
— Это правда, дядя, — спокойно ответил Лань Ванцзи, поднимаясь на ноги, чтобы встать рядом с Вэй Усянем и опустить ладонь на его плечо, успокаивая. — Вэй Ин — мой муж. Я уверен, что брат рассказал вам, что случилось.
— Путешествие во времени, — фыркнул Лань Цижэнь, — вы думаете, я поверю в это? Это ещё один его розыгрыш! Постыдно с твоей стороны подыгрывать ему, Ванцзи. За этим последует наказание.
— Нет, — тихо и яростно сказал Вэй Усянь, его голосом можно было бы заморозить солнце. — Вы можете наказывать меня за что угодно, но вы не станете наказывать Лань Чжаня.
— Вэй Ин, — он попытался успокоить мужа, но не смог договорить, слова застряли в его горле.
Вэй Усянь резко встал и повернулся к нему с горящими глазами.
— Нет, Лань Чжань. Никогда больше. Ты мой, и я буду защищать тебя, так же, как и я твой, и это не изменится, где бы и когда бы мы ни были.
Лань Ванцзи почувствовал, как тает, дотянувшись и обнявши Вэй Усяня за плечи и притянув ближе, игнорируя злобный вопль дяди.
— Всё будет в порядке, Вэй Ин, — сказал он, прижавшись лбом к его лбу.
— Лань Ванцзи! Немедленно прекрати это! Вэй Усянь, как ты смеешь? Убери руки от моего племянника и немедленно убирайся из цзинши. Тебе здесь не место.
Умом Лань Ванцзи знал, что гнев дяди призван защитить его. Он знал, что дядя не любит Вэй Усяня, как не любил и Цансэ санжень. Он знал, что гнев дяди произрастает из неуверенности и страха. Но всё это знание было бессильно перед гневом, что переполнил его, когда Вэй Усянь вздрогнул в ответ на слова его дяди. Лань Ванцзи крепче сжал руку вокруг плеч своего мужа в попытке защитить и перевёл ледяной взгляд на дядю, шокированно отступившего на шаг.
— Нет. Вэй Ин — мой муж. Цзинши — его дом. Он не должен уходить, если сам того не хочет.
— Вы не женаты, — выплюнул Лань Цижэнь. — Вэй Усянь не твой муж и не будет им! Хватит этих глупостей, Ванцзи.
Лань Ванцзи ощутил, как истончается его и без того невеликое терпение. Его брат сказал дяде, что они пришли из будущего, и дядю волнует только это?
— Если вы не примете, что Вэй Ин — мой муж, мы повторим наши три поклона сегодня же вечером, и брат внесёт его в список членов клана как моего мужа завтра.
— Вы этого не сделаете! Я запрещаю. Вэй Усянь никогда не будет принят в клан Лань. Само его существование идёт против всех наших принципов, — сказал побагровевший от гнева Лань Цижэнь.
— Не идёт, и я не спрашиваю разрешения, дядя, — убийственно-спокойным тоном ответил Лань Ванцзи, и его глаза опасно сверкнули. Это были долгие и тяжелые две недели, и терпение Лань Ванцзи стремительно заканчивалось. — Я женат на Вэй Ине. И я снова женюсь на нём. Если клан Лань не примет его, значит я покину клан.
— Лань Чжань!
— Ванцзи, нет!
Но Лань Ванцзи проигнорировал их, не отводя твердого взгляда от дяди, что, кажется, был в шаге от девиации ци. Лань Ванцзи не мог заставить себя побеспокоиться об этом в тот миг.
— Мне больше сорока, дядя, и я вынужден был провести слишком многие из этих лет в разлуке с моим мужем. Я не позволю этому повториться.
Прежде чем Лань Цижэнь смог ответить, Лань Сичень шагнул вперёд, его губы сжались почти в линию.
— Хватит, — твёрдо прервал он. — Ванцзи, ты не покинешь клан. Мы твоя семья, а Облачные Глубины всегда будут твоим домом, вне зависимости от обстоятельств, — он сделал небольшую паузу, его голос стал резче, хотя он не удостоил дядю даже взглядом. — Как твой старший брат и будущий глава ордена Гусу Лань, я уже принял Вэй Усяня в нашу семью и дом. Если вы решите повторить ваши поклоны сейчас или позже, я не замедлю добавить его в список членов клана, если он того захочет.
Лань Ванцзи сдулся, глядя на брата в ошеломлении и благодарности. Те же эмоции отразились и на лице Вэй Усяня, что переплёл пальцы с пальцами Лань Ванцзи и сжал их. Лань Сичень легко и уверенно улыбнулся им, прежде чем повернуться к замершему в ужасе дяде.
— Я рассказал вам, что случилось, дядя. Ванцзи, Усянь, Хуайсан и молодой господин Вэнь — взрослые, чьи души вернулись в прошлое, и они намерены помочь нам изменить будущее. Мы с Минцзюэ уже выслушали их и поддерживаем их. Грядёт война, дядя, и это должно быть нашим приоритетом. Детали свадьбы Ванцзи и Усяня мы можем обсудить позже.
Он сделал паузу, прежде чем его мягкий тон снова обернулся той твёрдой и незыблемой гранью, которую Лань Ванцзи слышал от него буквально пару раз в прошлом и лишь единожды — в адрес их дяди.
— И здесь не может быть никаких возражений, само собой. Усянь уже показал себя одарённым заклинателем, достойным Ванцзи. И что более важно, Ванцзи счастлив с ним, а счастье моего брата всегда будет главным для членов его семьи.
Но это выражение неповиновения очевидно оказалось слишком для их дяди, столь непривычного к даже легким возражениям от своих племянников. Казалось, он сейчас начнёт плеваться кровью
— Я не позволю этому исчадию так развращать моих племянников. Сичень, Ванцзи, вы немедленно прекратите так себя вести и будете держаться подальше от Вэй Усяня! Ты не уподобишься своему отцу, Ванцзи, и не поставишь это… это безрассудное увлечение выше своего долга перед кланом. Ты не растратишь впустую свой потенциал, ты не опозоришься, как он. Разве я не предупреждал тебя о таких неподобающих привязанностях? Разве я не учил тебя быть лучше? Ты не разочаруешь меня, Ванцзи!
Вэй Усянь ответил что-то яростным тоном, но Лань Ванцзи не смог разобрать смысла его слов, его голова заполнилась белым шумом. Развращение. Позор. Разочарование. Сколько раз он уже это слышал? Сколько раз этими словами хлестали его в те тринадцать лет, когда Вэй Ина не было рядом, а он мог лишь скорбеть по нему? Они давно должны были перестать ранить после стольких лет, но он всё равно чувствовал себя опустошенным, эта старая рана слишком часто вскрывалась и всё ещё медленно кровоточила.
Его зрение размылось по краям, фокус зрения сместился и закружился по спирали. Дядя ещё кричал, но Лань Ванцзи не слышал его за шумом в ушах. Спину закололо. Нет. Это не настоящее, он знал, что это не настоящее, потому что годы прошли с тех пор, как эти раны заросли, а Вэй Усянь жив и вернулся к нему и не — не — ушёл. Но реальность размывалась, а болезненные следы хлыста на спине казались такими реальными. Пустое цзинши. Мольбы брата. Ярость дяди. Это всё было таким знакомым, слишком знакомым. Кажется, он не мог вдохнуть. Сердце билось в агонии, пока его разум терзал сам себя, а мир вокруг рассыпался битым стеклом.
(Он не может пошевелиться. Он лежит лицом вниз на кровати, раскрасневшийся от лихорадки, а его разорванная спина продолжает кровоточить в бинты. Но это не имеет значения. Ничто не имеет значения, когда его грудь кажется настолько пустой, словно его сердце вырвалось из клетки ребёр и исчезло в Погребальных Холмах вместе с Вэй Ином. Вэй Ин. Мёртв. Ничего не осталось, даже тела, чтобы оплакать. Ничего от этого яркого, доброго, красивого мужчины не осталось. Ничего кроме ребёнка. А-Юань. Сын Вэй Ина. Теперь его. Их. Его. Вэй Ина больше нет. А Лань Ванцзи один.
— Хватит, Ванцзи! Как долго ты станешь оплакивать злодея?
— Дядя… — удаётся выдавить ему, и он не способен встать. Его спина горит, горит и горит, но это не сравнится с пустотой в груди, где раньше был Вэй Ин. Вэй Ин, что мёртв. Вэй Ин, что мёртв, потому что Лань Ванцзи подвёл, подвёл, подвёл его, как всегда подводил. Он не должен был возвращаться, не должен был принимать наказание, не должен был верить, что он в безопасности, не должен был слушать, когда Вэй Ин говорил ему уходить (Свали!). Он должен был стоять рядом с ним, погибнуть с ним, если потребовалось бы. Так было бы лучше, чем жить — жить в мире без Вэй Ина, где дядя не прекратит врываться в цзинши и использовать его любовь к мертвецу, чтобы наказывать его. Его сердце болит, и болит, и болит, и Лань Ванцзи не может остановить стекающие по щекам слёзы.
Но дядя ещё не закончил. Это не первый раз, когда он врывается сюда за недели, что Вэй Ина больше нет. Это не последний раз, Лань Ванцзи это знает. Но он беспомощен (позор) и не может остановить ядовитые слова дяди.
— Вэй Усянь был ничем иным как исчадием ада! Тёмный заклинатель, сведённый с ума могуществом. Ты знаешь, что он сделал, ты видел всех, кого он убил в Безночном городе, и всё же ты пытался спасти его. Ты поднял свой меч против своего клана за этого отступника! Ты действительно сын своего отца, и втрое глупее него! Ты смеешь оплакивать его, после того как он убил твоих соклановцев? После того, как он использовал тебя? Неужели наказание ничему тебя не научило? Я не тому тебя учил, племянник. Сколько ещё ты будешь меня разочаровывать?)
Он слышал встревоженный голос, зовущий его, но не мог сфокусироваться на нём в своём состоянии, не мог найти ему места. Он слышал крики, но не мог разобрать слова. Его голова болела. После другой (знакомый, любимый) голос перекрыл это всё яростным криком и наконец, наконец настала тишина. Его сердце билось в груди, пока он пытался дышать, пытался помнить, игнорировать огненные следы, располосовавшие спину, потому что они не реальны, он знает, что они не реальны, его спина не болела так годами, а Вэй Ин… Вэй Ин…
Его затрясло, когда он почувствовал ладони, мягко обхватившие его лицо, и услышал мягкий голос, шепчущий ему на ухо. Он не мог разобрать слов, но голос звучал успокаивающе, а тепло рук возвращало его своей привычностью. Руки Вэй Ина. Он открыл глаза, не помня, когда закрыл их, и встретился с заботой и любовью в серебряных глазах напротив. Глаза Вэй Ина. Вэй Ин здесь и жив.
Мир медленно собрался обратно. Эхо боли в спине растворилось, а мягкий шёпот в ушах собрался в отчётливые слова.
— Всё хорошо. Ты в порядке. Я здесь, Лань Чжань. Ты не один. Я держу тебя, мой милый. Ничто не навредит тебе здесь. Я держу тебя. Просто сфокусируйся на дыхании, ладно? Вдох и выдох, не торопись. Вот так. Ты очень хорошо справляешься, Лань Чжань. Я так тобой горжусь.
Он медленно вернул себе контроль над дыханием, а мысли успокоились. Он снова знал, где он и что происходит, знал, что Вэй Ин здесь и помогает ему, как и всегда.
С годами эти случаи становились всё реже, но он помнил то время, когда они были чаще и спровоцировать их было легче. Он помнил, как это впервые случилось в присутствии Вэй Ина, после особенно тяжелой встречи с дядей по их возвращении в Облачные Глубины, как Вэй Ин в ужасе смотрел на это и боялся коснуться его дрожащего тела. Помнил, как это опасение превратилось в яростное восхищение, когда Лань Ванцзи выдохнул его имя и дотянулся коснуться его, как после они свернулись вместе на постели, и Лань Ванцзи медленно и неуверенно шептал путаные объяснения в шею Вэй Ину, а Вэй Ин молча слушал его, полный любви, принятия и печали, и прижимал его к себе, пока Лань Ванцзи не уснул под звук его сердцебиения. Помнил, как Вэй Ин стал яростно защищать его после этого, без колебаний и жалости затыкая любого, кто смел так с ним говорить, возражая даже дюжине старейшин включая его дядю, как это привело к разговору Вэй Ина с братом Лань Ванцзи, в результате которого Лань Сичень покинул цзинши в буре праведного гнева, который он обрушил на этих старейшин и дядю. Никто из них больше не пытался возражать Лань Ванцзи после этого, а Лань Цижэнь неделями избегал их, чем Вэй Ин был тем более доволен, что Лань Ванцзи не чувствовал ничего кроме бесконечного облегчения.
Но то было тогда, а это сейчас.
Он благодарно накрыл обхватывающие его лицо ладони своими, чуть сжимая их, чтобы дать Вэй Ину понять, что он снова в порядке. Он увидел отблеск облегчения в его глазах и море тёплого восхищения, и обернул любовь в этих глазах в собственную храбрость, прежде чем поднять голову.
За спиной Вэй Усяня Лань Сичень и Лань Цижэнь замерли в шокированной тишине. Его брат был бледен от беспокойства и тревоги, его руки неестественно сжались на краю его одежды, словно он пытался сдержать попытки потянуться и прижать Лань Ванцзи к себе. А из стоящего рядом с ним Лань Цижэня вместе с кровью ушла вся ярость, оставив его пепельно-бледным от смеси ужаса и тревоги при виде того, как сломался его идеальный племянник в ответ на его слова.
Лань Ванцзи сглотнул и поклонился им (лишь чуть-чуть неуверенно), его уши покраснели в смущении.
— Я прошу прощения за моё неподобающее поведение, дядя, брат, — сказал он, игнорируя недостойное возмущение Вэй Усяня. Вэй Ин часто повторял ему, что он не должен извиняться за это, но годы, проведенные в попытках сохранять лицо (яркие выражения эмоций запрещены) оставили на нём неизгладимый след, который он всё ещё пытался пережить.
Лань Сичень быстро шагнул к нему и поднял из поклона, крепко сжав его руки.
— Не извиняйся, Ванцзи, — сказал он. Его взгляд был полон волнения и яростного желания защитить. — Это мы должны извиняться. Слова дяди были неосмотрительными.
Лань Цижэнь за его спиной издал наполовину искреннее ворчание, прежде чем повернуться, чтобы сесть за низкий столик и налить чай. Его лицо стало спокойнее, а его стать вернулась, когда он сел идеально прямо и жестом пригласил их тоже садиться. Он вручил каждому из них по чашке чая, включая Вэй Усяня, и Лань Ванцзи знал, что это самое близкое к извинениям, на что дядя вообще способен. Они сохраняли тишину следующие несколько минут, пока Лань Ванцзи собирался с мыслями, и они допивали чай. Лань Цижэнь наконец поставил свою чашку на стол с тихим стуком.
— Сичень проинформировал меня, что вы пришли из будущего, — сказал он, глядя на Лань Ванцзи с заметным несогласием, но достаточно спокойно. — Объясни. Я выслушаю.
Так Лань Ванцзи и поступил.
——
— У вас есть доказательства? — коротко спросил Лань Цижэнь, хмурясь на своих племянников. Он не смотрел на Вэй Усяня с момента, как они сели.
— Немедленных — нет. Только появление Бездонного Омута и события на Совете Кланов через шесть недель.
Лань Цижэнь хмыкнул, подтверждая, что услышал их, и его лицо неприятно дёрнулось.
— И вы настаиваете на сохранении этого… этого брака?
Лань Ванцзи замер.
— Да.
Но дядя только отвёл взгляд, хмурясь.
— Очень хорошо. Но вы не будете нарушать правил, и вы никому не расскажете об этом, пока не будет должного объявления о вашей помолвке.
Вэй Усянь резко вздохнул рядом с ним, но промолчал. Лань Ванцзи мог только недоуменно посмотреть на дядю. Помолвка? Значит ли это, что дядя решил поверить им?
Лань Цижэнь фыркнул, очевидно заметив их шок, и поднялся, чтобы уйти.
— Я ещё не решил, верить ли вашей истории, и не стану делать вид, что рад твоему выбору пары. Но защищать Гусу Лань — мой долг как исполняющего обязанности главы клана. В этой роли я приму все предосторожности, чтобы предотвратить будущее о котором вы говорите. А что касается вашего… вашего брака, мы обсудим это позже.
Лань Сичень тоже поднялся рядом с дядей и улыбнулся.
——
Когда дверь за их двумя гостями наконец закрылась и мир снова опустился на цзинши, Вэй Усянь позволил себе свалиться в усталом облегчении. Он не переставал касаться Лань Ванцзи с момента, как они сели. К его спине легко прижалась тёплая рука, и он наконец потянулся крепко обнять своего мужа, прижимая его ближе и позволив глубоко дышащему Лань Ванцзи спрятать лицо у него на плече, чтобы успокоиться.
— На этот раз я серьёзно, Лань Чжань, — прошептал он, успокаивающе гладя Лань Ванцзи по волосам и спине. — Больше никаких эмоций в ближайшую неделю. Как минимум. Если нам придётся перенести ещё одно эмоциональное столкновение в нашем доме в следующие семь дней, я лично подниму каждый труп в Гусу и поставлю их в караул вокруг цзинши, чтобы никто больше не смог подойти к нам.
— Вэй Ин, — вздохнул Лань Ванцзи, закрывая глаза и прижимаясь ближе к теплу и безопасности рук своего мужа, чувствуя, как его сердцебиение наконец успокаивается. — Если такое случится, я тебе помогу.
