Wouldn't It Be Nice?

— Это глупо. Это так глупо. Я буквально не знаю, почему я волнуюсь, — Джордж практически прожигал взглядом яму в земле. Прошло всего пятнадцать минут с тех пор, как Дрим исчез за горизонтом, и Джордж провёл каждую секунду в беспокойстве. Он начал поправлять свои очки, просто чтобы дать рукам хоть чем-нибудь заняться. — Я даю ему два часа, — скучающим тоном сказал Сапнап. Джордж резко замер. — Что? — Ты меня слышал. Два часа, — Сапнап взмахнул рукой, как будто то, что он говорил, было чем-то очевидным. Джорджу не было очевидно. — Что это значит? Сапнап вздохнул. — Это означает, что через два часа Дрим приползёт к нам на коленях обратно со словами «Джордж, мне очень жаль, вы мои лучшие друзья, и я не это имел в виду!» и со всем этим чувственным дерьмом, которое он всегда делает, — Сапнап подражал голосу Дрима и звучал, как девятилетняя девочка. — Сапнап, — недоверчиво сказал Джордж, он внезапно почувствовал себя неуверенно на ногах и сел рядом со своим другом, прежде чем его ноги подкосились бы. — Ты тот, кто обычно творит подобное дерьмо. — О, точно, — младший засмеялся. Джорджу оставалось только покачать головой из-за выходок друга. Он был почти уверен, что Сапнап просто пытался отвлечь его от беспокойства, но оно продолжало грызть его подсознание. У Дрима всегда была привычка блуждать одному после ссоры, но он всегда возвращался. Это не останавливало беспокойство. Что, если на этот раз Дрим не вернётся? Что, если ему, наконец, надоели Джордж и Сапнап, и он решил оставить свою обузу и ушёл? Ничто не пугало Джорджа больше, чем мысль о том, что их дружба ничего не значит для Дрима и что он бросит их. Может быть, если бы Дрим был немного менее скрытным, если бы он немного больше рассказывал о своем прошлом, Джордж не волновался бы так сильно. Они были друзьями, лучшими друзьями на протяжении пяти лет, но Джордж почти ничего о нем не знал. Он подозревал, что то же самое и у Сапнапа, хотя тот знал Дрима дольше, чем Джордж. Пять лет назад мужчина в маске появился из леса недалеко от деревни Джорджа, а Сапнап лениво шел за ним. Джорджу понадобилось меньше часа, чтобы полностью их возненавидеть. Сапнап вёл себя так, словно не мог выбрать между чрезмерно обаятельным и откровенно оскорбительным. Дрим был ещё хуже. Как бы Джордж ни пытался его избежать, блондин следовал за ним, как утёнок за своей матерью, а Сапнап отставал всего на несколько шагов, куда бы Дрим ни шёл. К тому же он был таким уверенным. Джордж не мог видеть его лица под маской, но всякий раз, когда Дрим говорил, самодовольная ухмылка была достаточно слышна, чтобы свести Джорджа с ума. Худшей частью самой раздражающей недели жизни Джорджа было то, что, когда Дрим и Сапнап наконец решили уйти, он был уже с ними, спорил с Сапнапом о лучшем имени для рыбы, в то время как Дрим изо всех старался не потерять сознание от смеха. За пять лет Джордж и Сапнап стали выше. Теперь они полностью влезали в свою броню, и за годы использования меча у них образовались мозоли. Природное обаяние Сапнапа переросло в откровенный флирт, а Джордж уже не был таким чёрствым, когда дело касалось эмоций. Дрим ничуть не изменился. Он был пугающе идентичен Дриму, которого Джордж встретил пятью годами ранее. На самом деле, на днях он был так удивлен, обнаружив, что выглядит старше человека в маске, что чуть не свалился с края обрыва, пока шёл. С каждым днëм, который Джордж проводил с Дримом, у него постоянно оставалось больше вопросов, чем ответов. Как мужчина не стареет? Не показывает свое лицо? Не сказал двум своим ближайшим друзьям его настоящее имя? Возможно, если бы Дрим мог объяснить причину такой скрытности, Джорджа это не беспокоило бы так сильно, но всякий раз, когда он задавал какие-либо вопросы, блондин избегал его в течение нескольких часов после этого. — Как ты можешь это выдержать? — спросил Джордж, заставив Сапнапа оторвать взгляд от цветов, с которыми он возился: похоже, тот пытался сделать венок. Младший в замешательстве склонил голову, и Джордж подавил желание вздохнуть. — Как ты можешь быть спокоен, ничего не зная о Дриме? Ты знаком с ним дольше, чем я, а он тебе ничего о себе не рассказывал! Сапнап убрал цветы и поджал губы. — Да, это раздражает, но не то чтобы я ничего о нем не знаю, — сказал он. Джордж нахмурился, явно недовольный ответом. — Я серьезно! Я знаю, что он не любитель сладкого, его любимый цвет — зелёный, он любит подкрадываться к тебе, потому что это забавно, когда ты кричишь. Иногда, когда ты спишь, и он думает, что я не слышу, он практикуется говорить с твоим акцентом. Он даже попробует приготовить грибное рагу так же, как эта сумасшедшая женщина из твоей деревни, потому что он боится, что ты скучаешь по дому, и это хоть немного удержит тебя от желания уйти. Когда я впервые встретил его, он притворился, что не умеет флиртовать, потому что видел, как я был счастлив, что я могу научить его чему-то после того, как он так долго учил меня драться. Я не знаю, покажет ли он нам свое лицо или расскажет, почему он не стареет. Я не знаю, кто его родители, где он научился драться и почему не спит. Но я знаю, что он примет сотню стрел в грудь, прежде чем допустит, чтобы что-то случилось с любым из нас. И я знаю, когда он говорит, что любит нас, он имеет в виду именно это. Рот Джорджа открылся в удивлении. Он не думал, что Сапнап уделяет так много внимания ему и Дриму. Сапнап застенчиво почесал затылок, как будто он был смущен, что было еще более шокирующим. Джордж не думал, что этот человек способен смущаться. — Думаю, я имею в виду, что хочу узнать больше о Дриме. Я всегда буду хотеть узнать больше о вас обоих, потому что я люблю вас, ребята, но мне не нужно знать больше, если вы не хотите говорить мне. Теперь настала очередь Джорджа смущаться. Сапнап, вероятно, подумал, что Джордж винил себя за то, что накричал на Дрима. — Думаю, мне нужно извиниться, — пробормотал Джордж. Он чувствовал себя еще более паршиво, чем раньше. Сапнап только закатил глаза. — Пойдем сходим на охоту. Дрим, вероятно, проголодается к тому времени, когда вернется. Сапнап встал и потянулся. Джордж чувствовал себя неуверенно, и это, должно быть, отразилось на его лице, потому что Сапнап схватил его за руку и поднял на ноги, прежде чем он успел возразить. — Какого чёрта, Сапнап! — Что? Ты не делаешь ничего важного. — Я жду, когда Дрим вернётся! — рявкнул Джордж. — Значит, ты согласен, что он так или иначе вернётся? — Чт… почему ты должен быть таким придурком? Сапнап ухмыльнулся, как кот, поймавший проклятую канарейку. — Я твой придурок, придурок. Джордж хотел его ударить. Так он и сделал, или, по крайней мере, попытался. Сапнап легко уклонился от очевидного удара, прежде чем броситься в сторону стада коров. Джордж преследовал его по пятам, готовый повалить на землю. Спустя несколько часов погоня закончилась ничьей, и они оба были полностью истощены. Ни один из них даже не потрудился взять меч или лук для охоты с собой, и они оба молча согласились просто съесть те запасы, которые были в их рюкзаках. — Должны ли мы развести огонь? — спросил Джордж, покусывая яблоко. Сапнап пожал плечами. — Вероятно. Мы не совсем там, где нас оставил Дрим, и ему будет легче найти нас, когда стемнеет. При упоминании Дрима настроение Джорджа испортилось. Он не мог ничего сделать, но снова почувствовал беспокойство: в конце концов, это была его вина, что Дрим убежал. «Почему ты не скажешь, что любишь меня, Джордж?» «Любовь? Как я могу любить того, о ком я ничего не знаю? Как я могу ему даже доверять?» Джордж не мог перестать думать о том, как обиженно выглядел Дрим. Даже с маской, скрывающей его черты, было ясно, что Джордж зашел слишком далеко. Он не это имел в виду. Джордж доверил бы Дриму свою жизнь. Он любил его, ему просто было трудно это произнести. — Хэй, — Сапнап слегка пнул Джорджа по ноге. — Ты собираешься помочь мне развести костер или как? Джордж проворчал, но поднялся на ноги, чтобы помочь Сапнапу собрать дрова для костра. — Как ты думаешь, Дрим будет сердиться на меня? — спросил тот, как только им двоим удалось зажечь огонь. Дрима обычно нелегко разозлить, но он знал, как затаить обиду, и Джордж не был уверен, сможет ли он выдержать долгий гнев Дрима, направленный на него Сапнап покачал головой. — Нет. Дрим не может злиться на тебя. Он думает, что ты слишком хорошенький. Уши Джорджа стали ярко-красными, и Сапнап рассмеялся. — Почему тебе всегда необходимо говорить так? — Ой, Джорджи, тебе не нравится, когда тебя называют хорошеньким? — подразнил Сапнап. — О боже, остановись. Они продолжали ссориться ещё долго после захода солнца. Джордж был так увлечён криком на Сапнапа, что даже не заметил, как Дрим вернулся, пока Сапнап не завизжал. — Дрим! Ты напугал меня, просто стоя там в темноте! — тот выдохнул. Когда Дрим не рассмеялся, Джордж забеспокоился. Судя по выражению лица Сапнапа, он тоже волновался. — Дрим, ты в порядке? — спросил младший. — Сапнап. Джордж. Я… — голос Дрима казался разбитым, словно он плакал несколько часов. Джордж вскочил на ноги и подошел к своему другу, Сапнап последовал за ним, но он остановился, когда Дрим вздрогнул. — Извините, я такой плохой друг, я просто… — Дрим оборвал себя сдавленным звуком, явно разочарованный тем, что не смог должным образом объяснить, что он чувствовал. Его руки дрожали, и Джорджу захотелось схватить блондина за плечи и внушить ему хоть немного здравого смысла, потому что это был не тот Дрим, которого он знал. Дрим, которого он знал, всегда был храбрым, всегда был невозмутимым, всегда был твердой скалой, которая удерживала его и Сапнапа в равновесии. Дрим без уверенной ухмылки просто обескураживал. — Ты не плохой друг, — Джордж старался успокоить его, безуспешно пытаясь скрыть беспокойство в голосе. Дрим ответил глухим смехом. — Вы не можете дружить с тем, о ком ничего не знаете. Джордж вздрогнул от того, что его собственные слова были брошены ему в ответ. Руки Дрима перестали дрожать, и он глубоко вздохнул, как будто только что решил что-то важное. Его плечи были так сильно сгорблены, что Джордж и Сапнап были почти выше его. Дрим потянулся к своему лицу, и Джордж ахнул, понимая, что собирается сделать его друг в маске. Как-то это было неправильно. Видя, как Дрим сжался, сгорбился, будто бы сдался, Джорджу стало плохо, и он взмахнул рукой и схватил Дрима за запястье, не давая ему снять маску. — Стой, — хрипло прошептал Джордж. Сапнап протянул руку и крепко сжал второе запястье Дрима в своей ладони. — Почему? Ты всегда говоришь о том, как хочешь увидеть мое лицо, так почему теперь, когда я хочу тебе показать его, ты говоришь мне остановиться? — Дрим прорычал, но эффект был испорчен тем, как сильно его трясло. Джордж начал рисовать пальцем успокаивающие круги на запястье Дрима. — Я останавливаю тебя, потому что ты не хочешь нам показывать, — ответил Джордж. Он был удивлен тем, насколько ровным и спокойным звучал его собственный голос. Он чувствовал, как Дрим смотрит на него из-под маски, и взгляд Сапнапа впивается в его голову. Джорджу было все равно. Больше всего ему хотелось, чтобы блондин расслабился. — Дрим, это нормально, — прошептал Сапнап и потащил обоих своих друзей обратно к огню. — Мы понимаем. Ты никогда не должен показывать нам своё лицо, если не хочешь. Дрим всё ещё был таким напряжённым, что Сапнап изо всех сил пытался заставить более высокого человека сесть на землю. Сапнап всегда успокаивал лучше Джорджа, и ему было больно смотреть, не зная, как можно помочь. В конце концов Сапнап сумел посадить Дрима перед упавшим бревном, прижавшись к другу так, чтобы он мог обнимать мужчину в маске, в то время как Джордж остался стоять на небольшом расстоянии от них, неуверенный в себе. Сапнап, взглянув на него, скорчил гримасу, которая практически кричала: «Это твоя вина, теперь исправь это», что спровоцировало Джорджа на действия. Джордж подбежал к Дриму, двигаясь в этот момент исключительно инстинктивно. Он прижался к своему другу так близко, что был практически у него на коленях. Его плечо задело руку Сапнапа там, где она обнимала Дрима за плечи. Дрим все еще казался напряженным под пальцами Джорджа, и он попытался представить, что чувствует блондин. Было ли это из-за того, что он сказал? Дрим, вероятно, не поверил им, когда они сказали, что это нормально — хранить секреты. Возможно, он действительно думал, что Джордж ему не доверяет. Как он мог сказать, что Джордж всего лишь пытался получить хоть какую-то реакцию, кроме как обычной самодовольной ухмылки? Он хотел, чтобы Дрим был обескуражен, расстроен, но теперь, когда Джордж увидел эту сторону Дрима, он почувствовал большую вину, чем когда-либо. — Мне очень жаль, Дрим. Я не это имел в виду, — прошептал Джордж. Мужчина в маске слегка расслабился, прежде чем снова напрячься, и Джордж с тревогой закусил губу. — Ты мне не веришь? Сапнап ткнул его в ухо, явно не впечатленный усилиями Джорджа. Когда Дрим ничего не сказал, Джордж воспринял это как ответ. К счастью, он знал, что есть одна вещь, которую он может сказать, чтобы Дрим поверил ему. — Я люблю тебя, Дрим, — сказал Джордж, и в груди стало легче, чем когда-либо. Сапнап резко вдохнул, скорее всего, от удивления. Все они знали, что Джордж в каком-то смысле их любит, но он ни разу не признался в этом вслух за все пять лет, что знал их. Однажды он рассказал Сапнапу, что не станет этого делать, потому что это слишком важная вещь, чтобы говорить, пока он точно не будет уверен в этом, и Джордж никогда в жизни не был настолько уверен, как сейчас. А Дрим… Ну, Дрим растаял. — Я люблю тебя, — снова сказал Джордж. — Я люблю тебя. Я люблю Сапнапа. Мне нравится быть твоим другом. Мне все равно, если ты никогда не расскажешь мне что-нибудь о себе, потому что я люблю тебя. Я люблю вас обоих больше, чем всë, что я любил, люблю и буду любить когда-либо. Дрим крепко обнял Джорджа и прижался лицом к его плечу. Он чувствовал, как край маски Дрима впивается в его ключицу, но Джорджу было наплевать на это. Не тогда, когда Дрим смеялся и казался счастливее, чем тот когда-либо слышал его. — Я тоже тебя люблю, — Дрим прошептал Джорджу в плечо. — Ой, я тоже люблю вас, ребята, — Сапнап проворковал, ухмыляясь Джорджу, как маньяк. Им троим было легко раствориться в приступах смеха. Когда Джордж заснул той ночью, он удобно запутался в объятиях двух людей, которых он любил.

***

— Это всё ещё жутко, что ты не спишь всю ночь, пялясь на нас, — Сапнап прервал наступившую тишину. И Джордж, и Дрим молча протянули руки и ударили его. — Ай! Некоторые вещи не меняются.