Domination and Submission

Они были секс-партнерами. И ничего больше не связывало их порванные в клочья души. Все началось с того, что Джисону нужно было получить деньги, и абсолютно не важно было, каким именно способом. Каждую бессонную ночь Хан проводил время на различного рода сайтах, в поисках работы, которая подходила парню по его навыкам, да и заработная плата была приличная, чтобы хоть заплатить за съемную квартиру и оставить часть сбережений на обучение в университете. И, слава всему живому, ему удалось найти подходящее место в жизни в лице официанта в ночном клубе, но все равно он всем нутром чувствовал, что это не то. Не ему, конечно, выбирать, нравится ему эта должность или нет, но Джисон чувствовал себя не в своей тарелке, когда каждый раз он должен был надевать золотую, почти прозрачную, рубашку с кружевными черными вставками и глубоким вырезом и с натянутой улыбкой маневрировать между столами, закрывая глаза на голодные и похотливые взгляды мужчин за сорок. Хан может с уверенностью сказать, что до него домогаются и пытаются полапать за задницу буквально пять раз за день, а уложить хрупкое тело на барную стойку и отыметь до сорванных криков и горящих слез по пухлым щекам– в десять раз больше. - Прошу, ваш заказ, - Хан привычно натягивает маску довольного своей работой официанта и наклоняется, чтобы поставить поднос с янтарным ликером на стол, когда чувствует, как чья-то ладонь с силой хватает его за зад. - Мясистая, - Хан вспыхивает рубиновым огнем, поспешно отпихивает липкие руки мужчины и быстро тараторит: «Приятного времяпровождения», прежде чем скрывается за серебряными дверными шторами из мелких изумрудных бусин, которые отделяли непосредственно сам клуб от комнаты рабочего персонала. Парень со злостью срывает с себя дешевое многослойное колье, стирает с губ липкий блеск для губ и разочарованно выдыхает, сползая вниз по шершавой поверхности стены. Он чувствует себя шлюхой, дешевой проституткой и мальчиком по вызову, его тело было слишком много раз залапано грязными руками подвыпивших мужчин , которые только и хотели нагнуть, сломать, разрушить образ этого образцового мальчика, который огнем ярким вспыхивает, стоит им лишь опустить свои руки чуть ниже его поясницы. Джисон хотел вцепиться ногтями и выцарапать глазницу любому, кто смотрел на него как на игрушку. Как на дешевую куклу на ночь, чтобы наиграться с ней ночью вдоволь, удовлетворяя свои потребности. - Ненавижу блять! – громко вскрикивает он и не беспокоится о выговоре со стороны персонала насчет нецензурной лексики, ведь его сейчас никто не услышит. Громкая музыка беспощадно бьет по больной голове и Хан чувствует знакомое головокружение, сопровождаемое черными пятнами перед глазами. Ему сейчас ничего не стоит предупредить своего близкого друга-бармена Феликса и уйти домой, списав свое плохое состояние на переутомляемость и духоту в помещении, что в принципе являлось бы правдой, но ему нужно доработать эти несчастные полтора часа и получить хотя бы на одну четвертую зарплаты больше. - Сукин сын, гребанный мудак, который не может держать свой член в штанах, - выругивается сквозь стиснутые зубы брюнет, ударяясь головой об стену. - Не думал, что твои сладкие губки способны на такие грязные слова, - Хану хватает десятую доли секунды на то, чтобы открыть глаза и увидеть перед собой того самого мужчину, который лапал его задницу десять минут назад. Тело молодого человека охватил жуткий страх, когда он всматривался в освещенное блеклым светом лицо: мужчине было явно за сорок, его крупные черты лица с большим шрамом над бровью и тонкие губы вовсе не придавали ему шарма и вызывали в Джисоне лишь отвращение, а одежда, которая больше напоминала тряпье, создавала образ пьяницы или бездомного, который каким-то образом пробрался через охрану в клуб. – Ты ведь так выражался обо мне, котенок? Джисон чувствует приближающийся приступ истерики и комок в горле. Даже если он сейчас начнет кричать, разрывая криками глотку, его никто не услышат, а шанс быстро проскользнуть мимо него и выбежать из этой подсобки крайне мал: габариты этого мужика явно не были переоценены: он выше его на две головы, а нога Джисона была как его рука. Мужчина преодолевает расстояние между ними одним шагом и садится перед Ханом, выдыхая ему в лицо диким перегаром. - Прошу покинуть вас это помещение. Это комната для персонала. На удивление Джисона его голос был тверд и непоколебим, в отличие от его тела, которое могло рассыпаться в любой момент только лишь от одного его прикосновения. Явно подвыпивший сильно хватает Хана за челюсть и рывком тянет к себе, отчего Хан испускает удивленный вздох. - Твоему рту стоит найти другое занятие, - он резко встает с коленей и подходит к парню невыносимо близко, упираясь ширинкой джинсов в нос брюнета. Джисон чувствует, как он беззвучно плачет, слезы застилают его взор, а тело вовсе перестало двигаться и поддаваться какому-либо контролю. Звук пряжки ремня заставляет Хана прийти в секундное самообладание и он, насколько ему позволяют силы, несильно отталкивает мужчину назад. – Ты слишком непослушный, котенок. Я не люблю таких. - Прошу, п-прекратите, прошу в-вас, - Хана колотит с головы до ног, он не может и сложить два слога, чтобы что-либо сказать. У него самая настоящая паника и огромное желание умереть прямо здесь, когда тот вынимает из своих джинсов член и тычется головкой в плотно сомкнутые губы Хана. - Ну же, котенок, не сопротивляйся, - мужчина сильно сжимает его челюсть, заставляя ее открыться, и проталкивает член прямо до задней стенки горла Хана. Брюнет пинается, руками пытается оттолкнуть пьяного ублюдка от себя, но тот мертвой хваткой держится за корни волос парня. Хан чувствует, что он сейчас задохнется и просто подохнет как последняя сука на земле, когда слезы нескончаемым потоком льются по его щекам и сознание медленно покидает его тело, когда он чувствует, что его рот наполняет воздух вместо члена, а сильной ладони, объятой возле его горла нет. До слуха брюнета смутно доносятся звуки упавших стеклянных бутылок, чья-то громкая речь и глухие удары. Следующее, что он чувствует, как большие теплые ладони обхватывают его лицо и немого приподнимают голову наверх. - Эй, ты в порядке? – не услышав ответа, незнакомец продолжает. – Не бойся, ты можешь открыть глаза, я не причиню тебе вреда. Официант открывает свинцовые веки и ему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к слабому освещению подсобки. Перед своим лицом он видит обеспокоенные нечеткие очертания лица, которые постепенно приобретают очертания миндалевидных кошачьих глаз, прямого носа и немного пухлых губ. Признать, этот парень был чертовски привлекательный, начиная с угольно-черных ресниц, обрамляющих глаза с изумрудными линзами и заканчивая острыми скулами, об которые можно было порезаться. Хан подмечает про себя, что если он посмотрит на его тело, то явно откинется прямо здесь, ведь таких перепадов эмоций он точно не выдержит. Незнакомец видит, как Джисон щурится и стонет от света, поэтому заслоняет его лицо своим силуэтом, возвышаясь над миниатюрной фигурой младшего. - Красивый, - темноволосый пускает добрую усмешку, когда видит покрасневшее от смущения лицо младшего, и благородно вынимает из кармана кашемирового пальто платок. - Попытайся успокоиться, хорошо? Я вовсе не насильник, а этот уебок больше не притронется к тебе и не взглянет на тебя до конца жизни, - Хан признательно шмыгает носом и вытирает рукавом рубашки вновь выступившие слезы. – Тише-тише, - Джисон чувствует, настолько аккуратно и нежно парень стирает с его щек слезы и слюну с губ и неожиданно чувствует себя чересчур смущенным такой интимной обстановкой. Метающийся взгляд не остается не замеченным незнакомцем и он пускает еле слышную усмешку. – Ты ведь боишься меня, да? Неожиданно тебя спасает незнакомец, успокаивает и вытирает слезы с твоих щек, это вызывает смешанные эмоции, да? – Хан чувствует, как постепенно растворяется в этом томном и глубоком голосе. Он ощущает каждой клеточкой своего тела, как в его груди что-то вспыхивает и Хан не может понять, какие эмоции он на данный момент ощущает. Страх? Тревогу? А может быть чувство успокоения и легкости с щепоткой смущенности, ведь незнакомец смотрит на него так, будто официант в ночном клубе был для него глотком воды в засушливой пустыне, бриллиантом в залежи серебра. - С-спасибо, что спасли меня, - голос Джисона дрожит, как осенний лист, а непослушные пальцы пытаются застегнуть пуговицы на золотой рубашке, которые вмиг показались парню слишком мелкими. - Не стоит благодарностей, - снисходительно улыбается уголком губ и брюнет чувствует, что он попал. – Позвольте спросить мне ваше имя? - Джисон. Хан Джисон, - незнакомец медленно проговаривает имя официанта, словно пробуя его на кончике языка и Хан вновь вспыхивает малиновым, чувствуя себя слишком смущенным этой ситуацией. - Минхо. Ли Минхо.