Domination and Submission

Ночной город горит яркими неоновыми вывесками, по улицам свободно гуляет ароматный шлейф изысканных блюд элитных ресторанов и разносортный парфюм мимо проходящих молодых и пожилых парочек, которые то и дело стряхивали с себя и со своих шапок крупные хлопья снега и прятали красные холодные носы в изгиб теплых шарфов. За окном далеко не апрель месяц, а Хан до сих пор ходит в весенней курточке – она не согревает абсолютно ничего и через тонкий слой ткани беспрепятственно проходит морозная вьюга, но Хан не заботится об этом. Его маленькая ладонь в руке его спасителя ощущается как нельзя правильно и комфортно. У Джисона хорошо развито боковое зрения и он без стеснения вновь разглядывает своего спасителя. Ли был одет в кашемировое пальто пудрового цвета, а на его шее плотным кольцом обвивался теплый вязаный шарф, в который тот постоянно прятался носом и тяжело вздыхал. В темных волосах, светящимися россыпью алмазов из-за тусклого цвета одиноких фонарей, застряли мелкие снежинки, которые придавали старшему нереальный образ какого-то волшебного существа, сошедшего со страниц детских сказок. Он вовсе не смотрит на людей, встречным потоком движущимися на них, поглощенным разглядыванием лица старшего: его сощуренные ореховые глаза были сосредоточенно направлены вперед, губы угрюмо поджаты, а брови опущены. Весь его вид создавал образ холодного и неприступного человека со своими тараканами в черепной коробке и большими амбициями за спиной и Джисон даже поежился оттого, каким устрашающим был старший прямо сейчас. Почувствовав крупную дрожь младшего Ли вышел из пучины своих мыслей и повернул голову на младшего, который заметно съежился под его испытуемым взглядом. Ли и подумать не мог, что встреча с одним из его многочисленных бывших сабмиссимов в клубе может привести к новому приятному знакомству с такой загадочной персоной, как Хан Джисон. Минхо отчетливо помнит все события, которые происходили до его знакомства с ним: то, как он садится напротив Джихёна и с искренней улыбкой пожимает его руку, с интересом слушая, как сложилась жизнь его бывшего пассива и хоть выпусти пять пуль ему в висок, не помнит, как держал в руках заплаканное лицо сломленного парня и шептал успокаивающий бред ему на ухо. - Приятно видеть вас снова, мистер Ли, - улыбчивый парень с серебряными волосами и глазами-щелочками пожимает руку Минхо и садится напротив него, закидывая ногу на ногу и одновременно перекидываясь словами с официантом. - Прошу без официоза, Джихен, - останавливает его на полуслове Минхо, поднимая руку, - это лишнее. Тот тушуется, коротко кивает, поудобнее устраивается в кресле и неуверенно поднимает на него взгляд, проходясь глазами по наизусть выученным чертам лица. Ли Минхо не изменился ни внутренне, ни внешне с их последней встречи: такой же безэмоциональный и неприступный человек, который не источает излишней любвеобильности и тепла, не интересуется твоим моральным и физическим состоянием, будь ты с ним в платонических или романтических отношениях. Он – человек камень с холодным и бесчувственным сердцем, в нем слишком мало сочувствия и слишком много гордыни и тщеславия, и именно эти черты его характера делают его жестоким, черствым и невыносимым в глазах общества и глазах самого Джихена. - Как поживаешь? – коротко интересуется Минхо, вальяжно крутя в руке бокал с янтарной жидкостью. - Со мной все хорошо, - Джихен нервно перебирает цепочку на своей шее, - у меня есть постоянная работа, молодой человек под боком, две собаки и крыша над головой. Мне больше ничего и не нужно. - Ли хмыкает куда-то в рюмку и с легкой улыбкой наблюдает за Джихеном, на лице которого буквально бутонами расцветает чувство счастья и окрыленности. – Знаете, я всегда думал, что не обрету своего истинного счастья и буду скитаться до конца жизни в неведениях, - парень откидывается на спинку кожаного дивана и испускает удовлетворенный выдох, - а оказывается оно было так рядом. Мы с ним встретились, когда… Минхо старательно пропускает любовную чушь мимо своих ушей, с выпускной учтивостью создавая вид заинтересованности, чтобы уж совсем не превращаться в его глазах в апатичного ко всему человека. Нет, его вовсе не интересовало, что о нем думает его бывший пассив, ему было плевать на это с высокой колокольни, но дело было не совсем в этом. Его мысли были заняты воспоминаниями о их первой встрече, первом сексе под лунным светом, о первых слезах их его глаз и рваных выкриков с его горла «Перестаньте, прошу Вас, мне больно», но он не останавливался воплощая в реальность свои грязные и скрытые фантазии на этом бедном мальчике, который, несмотря на свое ноющее тело и заплаканное лицо, приходил к нему каждую ночь, с искренней преданностью смотря в глаза напротив и прощая все его выходки. Ли не раз ловил себя на мысли, что этот малой заставляет его чувствовать то, что он никогда не чувствовал за свои двадцать три года – трепет в сердце, когда Джихен после бурной ночи, будь полностью разбитым и поломанным, интересовался его состоянием, беспокойство, когда у младшего с глаз слезы нескончаемым потоком лились и он словно мантру повторял стоп-слово, и безграничное чувство нежности, когда Джихен обнимал его за спину и шептал слова о любви, но Ли лишь отмахивался от него, как от мухи, не желая принимать его со своими чувствами и свою слабость. Он бракованный. Он не знает таких чувств, как любовь или милосердие, сострадание или жалость – это все чуждое, такое непривычное, что при любых проявлений этих чувств ему хочется выбить всю дурь из себя, крикнуть, что это неправильно, так нельзя, что это не соответствует его натуре вообще. Это ломает, крошит его грудную клетку изнутри и расщепляет на атомы-молекулы, но он ничего не может сделать с собой. Минхо до скрежета в зубах и поломанных костяшек пальцев хочет, чтобы его кто-то полюбил всем сердцем, заботится о нем и говорил, что он – самое лучшее, что было в его жизни. Он до изнеможения желает разделять поцелуи под апельсиновым закатом вместе с любимым человеком, он хочет до дрожи в пальцах и тихого шепота ты так нужен мне, но… Парень лишь продолжает существовать с ноющей болью за грудиной и чувством обреченности, ведь полюбить такого человека, как Ли Минхо, не может никто. Они расходятся вместе с ним ближе к полуночи, переменявшись несколькими словами и где-то глубоко в душе надеясь, что эта встреча была последней в их жизни и их дороги больше никогда не пересекутся. Минхо расплачивается смятыми купюрами за виски и спешным шагом идет по направлению к выходу. Его чуткий слух напрягается, когда он слышит сбоку от себя приглушенный звук рыданий и заглушенные крики. «То, что происходит в той комнате никаким боком не должно волновать тебя. Просто выйди из этого места» - внутренний голос кричит, перебивая оглушающую клубную музыку, и Минхо почти сдается, пока повторно не слышит молящий голос. - К черту. Минхо расправляет одной рукой занавес и застывает на месте, когда видит перед собой огромный силуэт мужчины, повернутого к нему спиной, и худые ноги между его ногами, которые безрезультатно пытались хоть как-то ударить этого человека. - Отпусти его. Голос – сталь, в глазах - не единой эмоции, выражающей страха или неуверенности. Ли вовсе не смущает то, что он больше его в полтора раза и ему достаточно лишь обхватить Минхо за шею и повернуть голову до щелчка. По крайней мере не тогда, когда в глазах ярость огненными языками пылает, а гнев медленно, но верно наполняет каждую клеточку его тела. - Тебе не стоит так злиться на меня, мальчик, - тот пошатывается и слепо ищет опору, чтобы не упасть, - мы можем разделить этот приз на двоих, и тогда каждый будет в достатке. Минхо не знает, какими мотивами он руководствуется, когда смачно рассекает своим кольцом его правую бровь и через две минуты с яростью добивает почти бездыханное тело перед собой, с наслаждением слушая смачный хруст его ребер и фаланг пальцев и упиваясь звуком бурлящей крови, фонтаном выливающейся из его поганого рта. «Ебаный Робин Гуд, ты опять проебался» - горит красная табличка над его головой, но он не обращает на это внимание, когда подходит мальчику поближе и садится на колени, пытаясь привести его из своего пространства. Когда паренек чуть жмурится от тусклого цвета и открывает глаза, Минхо понимает, что он, мягко говоря, проебался по всем фронтам. - Куда мы идем? – Джисон сжимает чужую руку и вновь выводит старшего из своих мыслей. Минхо трясет головой, избавляясь не только от снежинок, но и от прилипчивых мыслей, и замечает, каким замершим и продрогшим выглядит перед ним Хан: его губы похожи на две льдинки, щеки пылали малиновым румянцем, а волосы выглядели такими мягкими и шелковистыми, что Ли захотелось их потрогать. Что он и сделал. - В кафе. Я хочу предложить тебе одну сделку.