Мальчик и его волк

— Господи, оно живое! — Джеймс расплылся в улыбке, увидев в дверях Сириуса, и тут же поморщился, получив лёгкий шлепок от матери вместе с недовольным «Джейми!». — Живой, представь себе, — беззлобно буркнул Сириус и присел на соседний стул. Чтобы ограничить распространение вшей, последние три дня он провёл в своей комнате — слушал панк-рок и переговаривался с Джеймсом через стенку. К счастью, никто из семьи Поттеров не успел заразиться. По словам заботливо ухаживающей за ним на протяжении всего карантина Юфимии, сегодня вся живность уже должна была вывестись, и он наконец-то был свободен. — Если бы я тогда не распсиховался, как девчонка, тебе бы не пришлось страдать, — вполголоса произнёс Джеймс и вздохнул. Сириус снисходительно улыбнулся. — А ещё меня бы не обокрали и нам не пришлось бы тащиться непонятно куда, по пути получив по рожам… — Это что ещё за интересные подробности? — Юфимия резко обернулась и упёрла руки в бока. Сириус прикусил язык, а Джеймс незаметно лягнул его ногой под столом. — Да ну… есть у нас в школе один неадекват, — нехотя протянул он. — У Блэков стащил что-то из дому, Сириусу отдуваться пришлось. А по пути нам немного влетело от кое-каких хулиганов-нацистов… Да мам, нормально всё, не бледней так! Ну ты же видела, что я с синяком пришёл… — В каком смысле неадекват? — рассеянно спросил Флимонт, не отрывая взгляд от газеты. — Ну… — Джеймс запнулся. — В обычном. Вор, доносчик и вообще странно себя ведёт. — Это он тебя ударил в челюсть? — Юфимия снова всплеснула руками. — Какие дети пошли, куда же смотрят их родители… Сириус усмехнулся, поглощая яичницу с фасолью: большинство детей воспитывала улица, а не родители. На улице были совсем другие порядки. — Да ладно, мам, я сам был виноват. — Да, миссис Поттер, это была целиком его вина, он первый начал. — Джейми, ты устраиваешь драки?! — Да чёрт, Сириус… — Что? Я тебя сейчас поддерживаю, вообще-то. — Джеймс Поттер! — Да нет, мам! Не было никакой драки, просто это действительно был справедливый удар в челюсть. И вообще, Люпин случайно, он такой дистрофик, что и замахнуться нормально б не смог… Но я извинился перед ним, правда! — Люпин? — Флимонт вдруг оторвался от газеты и заинтересованно взглянул на мальчишек. — Ну да, пап, Ремус Люпин, — Джеймс пожал плечами. Флимонт хмыкнул и снова опустил взгляд. Потом сказал вполголоса: — Имел дело с его отцом, когда они только сюда переехали. Без слёз не взглянешь. Заикался, прижимал к себе этого парнишку так сильно, будто вот-вот придушит, ничего внятного объяснить не мог. Я сводил его в бар, угостил лагером — хотелось немного развязать язык. Посидели. Мать мальчишки погибла, оказывается. На берег выкинуло морскую мину. Соседский ребёнок не знал, что это такое, подошёл поиграть, а мать, увидев, ринулась его спасать. Взрыв произошёл у них на глазах… Сириус с Джеймсом притихли, а Флимонт потянулся за трубкой. — Вот ведь, — негромко добавил он после затяжки. — Тридцать лет прошло, а война до сих пор не выпускает из своих железных объятий. В школу парни собирались молча. Поджидая Джеймса, который разыскивал свой портфель, Сириус погрузился в невесёлые мысли: та нить, которая временно стянула его с Ремусом, лопнула с треском три дня назад, но слова отца Джеймса снова всколыхнули в груди какие-то странные чувства. Безусловно, Рем вор и доносчик. Но, если подумать, чем они с Джеймсом отличаются от Эйвери и Мальсибера?

***

  Джонни Роттен и вся группа Sex Pistols играли на Рождество в Хаддерсфилде. Когда-то ни Джеймс, ни Сириус даже мечтать не могли угодить на концерт, а сейчас, направляясь в школу, уже деловито рассматривали варианты, как сбежать из дома — самое то, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. План побега был необходим, ведь Поттеры явно не захотят отпустить своего ненаглядного Джеймса в такой далёкий путь — особенно на Рождество, которое они всегда отмечали в своём узком семейном кругу. Даже Сириус чувствовал угрызения совести по этому поводу. — Они будут играть с шестнадцатого по двадцать пятое, — задумчиво сказал он. — Ты уверен, что мы не хотим взять билеты на концерт пораньше? — Во-первых, пораньше у нас экзамены. Во-вторых — ты только представь! Мы с тобой отмечаем самый грандиозный праздник года в чужом городе с огромной компанией единомышленников… — Джеймс мечтательно улыбнулся. — Неужели тебе самому не хочется впервые в жизни отпраздновать Рождество самостоятельно? Конечно, Сириусу хотелось — ещё бы! Ему безумно нравилась идея празднования Рождества вместе с Джеймсом. Погулять с ним по улицам незнакомого города, случайно завести под омелу, прикинуться пьяным и поцеловать — если Джеймс психанёт (а Сириусу бы очень хотелось верить, что он только притянет его ближе), то свалить всё на алкоголь и тупую шутку. Сама мысль о том, что они вдвоём — только они вдвоём! — куда-то поедут, была восхитительно пьянящей… — Надо бы ещё Хвосту рассказать о наших планах, — Джеймс моментально вернул его с небес на землю. — Пусть тоже готовит побег от своих предков. Не думаю, что это будет сложно, им и так на него наплевать… Сириус поморщился. Вот зачем надо было всё так портить? — А нам обязательно его брать? — уклончиво спросил он. — Конечно, он же наш друг! Он очень обидится, если мы уедем на концерт без него. — То, что обидится, это точно, — Сириус хмыкнул. Дело принимало всё более опасный поворот, надо было рубить идею в корне, пока не поздно. Пит, конечно, был их другом, — скорее даже поклонником, который относился к их дружбе с каким-то особым фанатизмом — но иногда он здорово мешал своей болтовнёй и постоянным нытьём. К тому же его невозможно отцепить от Джеймса — если он поедет, это точно поставит крест на любых фантазиях. — Мне кажется, это не лучшая идея, — осторожно сказал Сириус. — Ты же знаешь, он мастер влипать в неприятности — я не собираюсь брать за него ответственность в чужом городе. — Даже не знаю, Бродяга, — Джеймс хмыкнул. — Это как-то неправильно, уезжать на тусовку панков и специально не брать с собой друга панка… О! Настал мой звёздный час! Он вдруг оторвался от друга и побежал вперёд, ловко пересекая дорогу рыжей фигурке — Лили Эванс. — Джеймс! — Сириус безуспешно окликнул его и усмехнулся. — Вот придурок… — Привет, — Джеймс тем временем взъерошил волосы, глупо улыбаясь. — Тебе помочь донести сумку? Лили фыркнула. — Джеймс Поттер, ты прекрасно знаешь, что я с тобой не разговариваю. — Ты разбиваешь мне сердце, Лили. — Ах, какие мы трепетные. А у тебя оно точно есть? — Я всего лишь прошу дать мне шанс! Неужели это так сложно? — Джеймс картинно приложил руку к груди. Лили окинула его смеющимся взглядом. — Сначала причешись и научись вести себя по-человечески, а потом поговорим. — Да? С Нюнчиком тебе это что-то не мешало общаться, — Джеймс съязвил. Лили вспыхнула, вздёрнула нос и гордо пошла прочь. — Эй! Эй, Лили, стой! Эванс! Ну прости… Эванс, я люблю тебя! Лили развернулась и выразительно покрутила пальцем около виска, затем скрылась в дверях школы. Джеймс развёл руками. — Истинная шотландка, — сокрушённо пробормотал он. Сириус не сдержал смешок. Благодаря своей харизме Джеймс легко мог заполучить любую девушку, но продолжал преданно бегать за Лили, которая его терпеть не могла. Любая девчонка мечтала оказаться на её месте, (да что там, сам Сириус мечтал оказаться на её месте!), но нет — Джеймсу была нужна только она. И что он нашёл в ней такого привлекательного? Шотландка как шотландка. Рыжая, с блёклыми ресницами и россыпью веснушек. Она не красилась, не следила за модой. Когда-то за ней ухаживал Снейп и поначалу Сириусу казалось, дело только в этом — Джеймсу просто хотелось утереть нос сопернику. Возможно, в шестом классе так и было, но сейчас его упорная зацикленность превышала все социальные нормы подростков — во всяком случае, так казалось Сириусу, который к своим восемнадцати годам успел охмурить и переспать почти с каждой девушкой в классе. Джеймс же свято хранил верность Лили. Одно слово — придурок. — Я так понимаю, советовать тебе переключиться на кого-нибудь ещё бесполезно? — весело спросил Сириус у погрустневшего Джеймса. — Ты что! — тот вскинул голову. — Англичане не сдаются! Вот увидишь, я ей ещё докажу, что достоин её. Надо только придумать как… Сириус подумал о том, что Лили уже вполне чётко сказала ему, как это сделать, но только улыбнулся и шутливо хлопнул друга по плечу. Это он обговорит с ней наедине. — Пошли на урок, Джеймс. Как думаешь, за три дня все успели забыть про мои несметные богатства? — У меня есть кое-что в мыслях, — Джеймс загадочно подмигнул. Сириус вздохнул. — Это серьёзная проблема, Сохатый. Вряд ли твои стандартные шалости мне помогут. — Спорим? — Джеймс круто развернулся к нему лицом. — Если не помогут, я навсегда перестану прикалываться насчёт твоих волос. — Спорим, — Сириус улыбнулся. — А если поможет, я помогу тебе с Лили. — Даже не знаю, удастся ли тебе это… — Спорим? — Ну нет уж, давай сначала этот спор завершим! Они ударили по рукам. Сириус улыбнулся краем губ и чуть сжал ладонь Джеймса, стремясь задержать приятное ощущение. В конце концов, когда ещё появится возможность подержать за руку своего лучшего друга.

***

Сириусу повезло — внимания на него никто не обратил, потому что урок начался с того, как мисс Спраут, учительница биологии с весьма говорящей фамилией, вдруг вздумала отчитать Бертрама Аубри за то, что он явился в школу в джинсах вместо школьных брюк. — Никакого уважения! — визгливо кричала она на школьников, которые смотрели на неё совершенно безразличными, отстранёнными взглядами. — Никакого уважения к занятиям! Вот во что ты вырядился?! — У меня нет брюк, — мрачно возразил Аубри. — Ах нет? Вчера были, а сегодня нет?! — Порвались, — буркнул Аубри, на что мисс Спраут разразилась целой тирадой о том, как мало ей платят, как в стране и без того тяжёлая ситуация, а им здесь сложно поддерживать хоть мало-мальски приличный вид. — Для вас здесь всё стараются делать, чтобы было не хуже, чем в Лондоне, а вы… Мало того, что вы не цените! Вы ещё и осмеливаетесь в школу приходить в таком виде! Вон! Вон отсюда! — А что такого в джинсах, мисс? — лениво поинтересовался Джеймс. Сириус усмехнулся, глядя, как недовольный ропот остальных подростков тут же прекратился и все устремили свои взоры на Джеймса, почти заглядывая ему в рот. Только Снейп с несколькими своими дружками презрительно заухмылялся, Лили закатила глаза и отвернулась (но закусила губу — явно чтобы не улыбнуться), а замарашка Люпин как дремал на парте, так и остался дремать. О да, Джеймс мог собрать на себе внимание всего класса по щелчку пальцев. Они ожидали представления, а он был готов им его дать. Мисс Спраут тоже, видно, почуяла неладное, но старалась не подавать виду. — Садитесь, Поттер, — строго сказала она. — Вашего выпендрёжа мне ещё здесь не хватало. — Конечно не хватало, мисс, — серьёзно отозвался Джеймс. — Но какая вам разница, в чём мы ходим в школу? — Вон — в Ю-Эс-Эй вообще школьной формы нет, и ничего, живут, — Сириус хмыкнул. — У нас здесь вам никакой не «юэсэй», — оскорбилась мисс Спраут. — Нет, у нас тупой и занудный Ю-Кей, — кто-то фыркнул.  — Так, живо прекратили! Сядьте! Немедленно! Джеймс обаятельно улыбнулся — это был явный знак того, что он намерен сегодня веселиться на полную катушку. Петтигрю радостно захихикал, но умолк под грозным взгляд мисс Спраут. — Джеймс Поттер, — она выдохнула. — Я не знаю, что вы задумали на этот раз, но если у вас промелькнула хотя бы мысль сорвать урок… — При всём уважении, мисс, вы сами его срываете, — Джеймс продолжил улыбаться. — Ведь, по сути, для учебного процесса нет никакой разницы, в джинсах ли ходит Аубри или же в штанах. — А вы вынуждаете его всё бросать и добывать где-то деньги на новую форму, — печально добавил Сириус. — Вы ведь знаете финансовую ситуацию в стране. — Да-да, Сириус Блэк, особенно она сказалась на вас, — презрительно сказала мисс Спраут, смерив его уничижительным взглядом. — Вот можете из ваших немеренных богатств и пожертвовать малоимущему однокласснику. Сириус вспыхнул, чувствуя, как невольно начинает краснеть. Заинтересованные взгляды уже устремились на него, а мисс Спраут продолжила распыляться: — Вы, видно, считаете себя лучше других, Блэк, как и ваши родители, но запомните: деньги и происхождение решают в этом мире далеко не всё… — Во-первых, Сириус говорит совершенно обратное, — Джеймс вскочил. — А во-вторых, к вашему сведению, джинсы намного удобнее школьных брюк! Так почему же вы ущемляете наше право в комфорте? Это несправедливо! Кто со мной? — Да! — все сразу загалдели. — Это несправедливо! Долой форму! — Может, нам вообще хочется ходить в школу с сумасшедшими причёсками, ярким макияжем и в дранных майках — а вы не можете нам позволить такую малость, как джинсы! — Джеймс уже не говорил, он почти кричал, подбодряемый гулом толпы. — Так вот мы не намерены больше с этим мириться! Мы объявляем… мы объявляем забастовку! — Да! Бунт! Забастовку! Мы объявляем забастовку! — все парни, а с ними и некоторые девушки, радостно подхватили игру. Сириус благодарно взглянул на друга — тот снова бросил себя под поезд ради него, ведь теперь об этом бунте и ужасном поведении Джеймса Поттера будет говорить вся школа, а проклятое наследство ненадолго отойдёт на второй план. Главное не перегнуть палку — это Джеймсу удавалось так же легко. Судя по тому, как он хитро подбирался на глазах бледной мисс Спраут к стоящей в углу школьной гитаре, именно это и грозило произойти. — И мы начинаем её прямо сейчас! — ободряюще улыбнувшись Сириусу, Джеймс швырнул ему школьную гитару. Затем вскочил на одну из парт — спасибо, что не на учительский стол — и загорланил во всё горло: I am an antichrist I am an anarchist Don't know what I want but I know how to get it I wanna destroy the passer by 'сos I I wanna be anarchy! Забастовка — в те годы в неё играли все. Мисс Спраут отлично понимала, что её полномочия на этом обрываются и катятся в урну. Подростки не были в этом виноваты: они лишь играли по правилам взрослых, которые правили страной. В хаосе участвовали почти все, только Снейп демонстративно уселся на подоконнике с ещё парой скинхедов, но они были в сильном меньшинстве — вся школа хотела равняться на Джеймса, на этого взрывного, сумасшедшего безбашенного Джеймса, который надрывал свой хрипловатый голос и дрыгался на столе, пока Сириус резво подыгрывал на старенькой акустической гитаре. Они стояли на хрупкой парте совсем рядом, буквально соприкасаясь телами, и в душе Сириуса отчётливо что-то щекотало от безумного восторга. Понимая, что с подпевающей, расшвыривающей стулья, переворачивающей парты толпой ей не совладать, мисс Спраут помчалась к директору. — Я хочу быть анархией! — орал Джеймс в импровизированный микрофон из свёрнутой тетрадки. — Это единственный путь! — Единственный путь! — хором вторили ему разносящие класс подростки, стараясь перекричать друг друга. — Кем мы хотим быть?! — Анархией!!! — Чего мы хотим?! — Анархию!!! Он всё повторял эти строчки, с каждым разом звуча всё яростнее и яростнее, подначивая остальных, чтобы они его перекрикивали. На этом моменте в класс зашла скорбная мисс Спраут с директором школы — мистером Дамблдором. Сириус на миг замер, но Джеймс ободряюще обнял его за плечо, и он, снова глупо улыбнувшись, продолжил играть, пока остальные подростки, подхваченные волной бунта, продолжали орать во всё горло: I wanna be anarchy And I wanna be anarchy And I wanna be anarchist! Get pissed destroy! Джеймс картинно взлохматил волосы и продолжил повторять последний куплет, но уже тише, в то время Сириус, отдавшись внезапной эйфории, принялся разыгрывать на гитаре соло. Он презирал акустику, всегда говорил, что на ней невозможно выбить достаточно резкие звуки, но отчего-то сейчас он об этом забыл напрочь, струны вдруг стали мягкими и податливыми, пальцы знали точно, какие ноты зажимать, и вот Сириус уже сам слился с этой бодрой, весёлой и воинственной мелодией… Слился с Джеймсом. Чёрт дери — как же отчаянно он его хотел. Хотел. Хотел. Хотел. Почему-то именно сейчас, на этой испровизированной сцене, это ужаснуло его до мурашек. — Прекратить! Немедленно! Проявите хоть какое-то уважение к директору! — мисс Спраут взвизгнула, и Сириус замер, как послушная марионетка. Не столько из-за неё, сколько из-за собственного страха. Остальные подростки в спешке принялись наводить порядок и делать вид, что они во всеобщем веселье не участвовали, а вот Джеймс всё же нахально допел куплет до конца. Потом взглянул на учительницу и мило улыбнулся. — Простите, мисс Спраут, но вы ведь понимаете, что невозможно прервать столь славную песню на полуслове… — Замолчи! Простите, мистер Дамблдор, я никак не могу совладать с ними… Самый тяжёлый класс за всё время, что я преподаю, — мисс Спраут скорбно вздохнула, повернувшись к директору. Она понимала, что дело было в другом — во времени. Но сказать об этом не позволяла взрослая гордость. Директор медленно шагнул в класс. Потом подошёл почти вплотную к парте, на которой стояли Джеймс и Сириус, и спокойно взглянул наверх. Сириус отчего-то сразу почувствовал себя дико пристыжённым, хотя директор не кричал и не возмущался, как мисс Спраут. Он молча смотрел на них, а они — на него. Потом мистер Дамблдор улыбнулся. — Прекрасное исполнение, Сириус. Джеймсу не помешало бы почище брать верхние ноты, а ты — именно то, что нам нужно. Скоро Рождество — поможешь Ремусу поставить с младшими классами Рождественский спектакль. А то один он не справляется. Джеймс расширил глаза от удивления. Сириус тупо заморгал, неловко обнимая гитару. Медленно, испуганно обернулся на Люпина: тот резко оторвал лицо от парты и растерянно уставился на него в ответ. Серьёзно?.. Как глупо… — Думаю, вы не будете больше мешать нашей дорогой мисс Спраут проводить занятие, — мистер Дамблдор улыбнулся и удалился из помещения. В классе стояло гробовое молчание. Спустя несколько секунд оно разбилось об резкий грохот — хлипкая парта всё же не выдержала веса двух парней.