Не ведьма

Стены готического зала готовы треснуть от вназапно возникшего напряжения. Игнатенко уже отчётливо чувствует, что закипает, но из последних сил пытается держать себя в руках. Ирина скрещивает руки на груди, не сводя глаз с брюнетки, стоящей примерно в паре метров от неё. Получить дар после ритуала? Смешно. Девушка прикусывает губу, мысленно убеждая себя, что эта невероятно раздражающая её Марьяна вылетит из «битвы», как пробка, ещё на первых неделях. — Ведьмами рождаются, — сквозь зубы шипит кареглазая. Романова каким-то чудом за такое короткое время сумела запасть в самые недры души Игнатенко. Ирина не могла понять, чем именно эта недоведьма (таким званием её гордо наградила сама Игнатенко) её так раздражает. Видимо, сейчас девушка достигла точки кипения и вывалила всё своё презрение наружу, не забыв приправить и без того острые комментарии ехидной полуулыбкой. — Нет, дорогая моя, — как ни в чём не бывало, монотонно продолжила Марьяна, пока у Иры внутри что-то будто сжалось от столь неожиданного обращения. — И я это тебе докажу. Игнатенко медленно выдыхает, как будто бы выпуская пар, после чего приоткрывает губы для очередной колкости. — Этот зал не сгорит? — шутливо поинтересовался Башаров, пытаясь разрядить обстановку. — Да, — до невозможности натянуто улыбнулась Игнатенко, понимая, что действительно пора заканчивать, хотя желание высказать Романовой всё, что она о ней думает, никуда не улетуличилось. Уже выходя из готического зала, девушка ловит на себе пристальный взгляд голубых глаз. Марьяна разглядывает её, даже не стесняясь. Марьяна. Ире кажется, что это имя даже звучит как-то мерзко, остаётся неприятной горечью на кончике языка. Игнатенко вальяжно покидает зал, услышав позади себя мелодичное постукивание каблуков. *** Ирина курит около автобуса после испытания в деревне и думает о чём-то своём. Вечереет. Солнце сменяют сумерки. Брюнетка расслабленно затягивается, понимая, что на испытание сейчас пошёл Шепс, а значит, торопиться ей некуда. Игнатенко свято надеется на то, что вернуться домой она сможет хотя бы до рассвета. Солнце уже практически полностью опустилось за горизонт, а на улице ощутимо похолодало. Ведьма тяжело вздохнула, понимая, что ей всё же придётся вернуться в автобус, где сидит так раздражающая её Марьяна. Всё же лучше, чем сдохнуть от холода. Ирина плавно опускается на сиденье, рассматривая что-то в телефоне. — Чёрт! — тихо выругалась брюнетка, когда ощутила, что разность температур на улице и в автобусе самая минимальная, а возможно, даже совсем отсутствует. — Печку включи! — крикнула девушка, уже обращаясь к водителю. — Слова «пожалуйста» не знаем? — грубо отозвался мужчина. — Сломалась печка. — Пиздец, — прошептала Игнатенко, сильнее кутаясь в меховую жилетку. Зачем-то брюнетка решает перевести взгляд на противоположное сиденье. Ирина обомлела. Лишь проход разделял её и вздрагивающую фигуру, которую она даже не сразу узнала. Пока другие надевали ветровки, кожанки и тёплые свитера, Марьяна сидела в одном платье. «Мозгов, судя по всему, тоже нет, как и экстрасенсорных способностей», — заключила про себя Ирина, не сводя взгляда с коллеги по проекту. Игнатенко, почему-то, даже не хотелось упиваться этим жалким зрелищем, несмотря на то, что по-настоящему сучья натура сейчас должна была восторгаться от дрожащей от холода, как осиновый лист, «недоведьмы». В сердце Ирины что-то укололо, когда она вновь почувствовала на себе пристальный взгляд голубых глаз. Брюнетка прикусывает губу, после чего медленно поднимается и садится на место рядом с Романовой. Голубоглазая лишь вопросительно приподнимает брови, пока Игнатенко снимает с себя жилетку и бросает её на дрожащие плечи девушки, укрывая их обеих, благо, длина позволяла. Марьяна поджала дрожащие губы, замерев то ли от неожиданности, то ли от шока от внезапной доброты ведьмы. — С чего это вдруг? — почти шёпотом произнесла Романова, устремив взгляд куда-то вглубь автобуса. — Дают — бери, — флегматично ответила Ира, пытаясь глазами найти ту самую точку, куда не отрываясь смотрела коллега по битве. — И одевайся в следующий раз по погоде, а то дрожишь, как мокрая собака, смотреть жалко. — Спасибо, — цокнула брюнетка, закатывая глаза, но потом снова посмотрела на Игнатенко с плохо скрываемым интересом. — Правда спасибо. — Угу, — Ира кивнула, понимая, что дальше разговор, скорее всего, не будет клеиться. Карие глаза медленно изучали лицо Романовой. Широкие скулы, немного вздёрнутый нос, чуть пухлые губы. И эти кристально-чистые глаза небесного цвета. Красивая, хотя Игнатенко не очень хочет это признавать. Вернее, совсем не хочет. Ирина замечает, что Романова постепенно перестаёт дрожать, а зажатые плечи расправляются, да и тело, в целом, принимает более расслабленное положение. — Что-то не так? — неожиданно интересуется Марьяна. — Ты так смотришь на меня, будто бы приведение увидела. Игнатенко, словно ошпаренная, отодвинулась от брюнетки, рассматривая теперь белоснежную ткань платья, обрамляющую её длинные стройные ноги. — Просто задумалась, — отмахнулась Ирина. Марьяна коротко кивнула, после чего уткнулась в телефон, а Игнатенко решила последовать её примеру. Минут через десять на плечо слегка удивлённой Ирины мягко опустилась голова брюнетки. По тихому посапыванию можно было сделать вывод о том, что Романова уснула. Ведьма невольно улыбнулась и даже не заметила, как её рука нежно опустилась на макушку Марьяны и начала мягко поглаживать её по волосам. Но Игнатенко остановила себя буквально сразу же и вернула руку на прежнее место. Время, наверное, перевалило заполночь, когда Шепс всё-таки вернулся в автобус. — Да ладно! — тут же воскликнул Олег, увидев Марьяну, спящую на плече брюнетки. — Я очень многое пропустил, да? — Тише ты! — бросила Ирина, не обращая внимания на усмешку медиума, который уже смиренно занял своё место в самом конце автобуса. Наконец они поехали. — Марьяна! — тормошила её брюнетка, когда они уже подъезжали к пункту назначения, свободной рукой придерживая за талию, чтобы девушка не упала. — Вставай, приехали. Уставившись в слегка ошарашенные голубые глаза, Ирина усмехнулась. Уже выходя из автобуса, она отметила, что Марьяна — не такое уж мерзкое имя. *** В этот раз в готическом зале ведьма по какому-то нелепому стечению обстоятельств встала рядом с Романовой. — Спасибо, — неожиданно тихо произнесла Марьяна, посмотрев на Ирину. — Я была сонная, так что как-то не сразу сообразила. И надо было сразу меня разбудить. Игнатенко подняла на неё взгляд и испытала даже некоторую неловкость от того, что на каблуках доставала Романовой только до подбородка. Да и ответить что-либо ей она не успела, в помещение зашёл Башаров. Прямо во время речи Олега в честь первого белого конверта Ирина чувствует на своей ладони чьё-то прикосновение. Марьяна, к удивлению брюнетки, даже не спешила убирать руку. Судя по всему, «недоведьму» полностью устраивало такое положение вещей. Пускай внешне Ира была абсолютно спокойна, но её сердце забилось с удвоенной силой. Романова убрала руку только спустя пару секунд, причём сделала это с какой-то непередоваемой лёгкостью. *** — И что это, блять, было? — вслух рассуждала Игнатенко, докуривая третью за вечер сигарету. «mariana.romanova.offical подписалась на Ваши обновления», — гласило оповещение из «Инстаграма». Ирина кривит лицо, видя в описании профиля «Ведьма». «Ты не ведьма», — пальцы как будто бы сами пробежались по клавиатуре против воли Игнатенко, набирая короткое сообщение. «Да-да, я помню — ведьмами рождаются», — ответ прилетает моментально. Ира закатывает глаза, плавно вздыхает и опускается на кровать, медленно прикрывая веки. *** Игнатенко сделала вывод о том, что лучшим решением будет избегать любого контакта с «недоведьмой», в том числе и зрительного. Так что ни перед испытаниями, ни во время церемонии в готическом зале, Ира старалась на неё не смотреть, хотя совершенно точно чувствовала на себе периодические быстрые взгляды Романовой. За прошедшую неделю Игнатенко совершенно точно возненавидела Марьяну настолько сильно, насколько это было возможно. Романова будто бы по щелчку пальца появлялась в её голове в самый неподходящий момент, вынося из неё какие-либо другие мысли. Во время разговоров с кем-то, после чего Ирина забывала, о чём рассказывал собеседник. И даже во время испытаний, когда она в самый последний момент делала неверный выбор. И даже сейчас, стоя в готическом зале, Игнатенко буквально видит перед собой высокую брюнетку в алом платье, хотя целенаправленно смотрит в другую сторону. После съёмок Ира пулей вылетает на улицу, пока Марьяна выслушивает поздравления с первым белым конвертом. Достаёт сигарету из слегка смятой пачки и поджигает, наверное, только с третьей попытки. Дрожащими пальцами подносит сигарету к пухлым губам и с явным облегчением затягивается. Думает о том, как придёт домой, залезет часа на три в горячую ванну и с наслаждением смоет этот день, а ещё лучше — эту неделю. Неожиданно на плечо мягко опускается чья-то ладонь, Ира вздрагивает, а сигарета падает на землю. Быстро разворачивается, чтобы посмотреть на того, кто так бесцеремонно отвлёк её от курения, но встречает перед собой небесно-голубые глаза. — Даже не захотела поздравить меня? — Марьяна стояла на две ступеньки ниже, так что сейчас они были почти на одном уровне, и улыбалась одними уголками губ. — Поздравляю, — бросила Игнатенко, опустив ладонь в карман в поисках новой сигареты. — Как-то неискренне, — цокает голубоглазая, оперевшись спиной на перила. — Настроение сегодня не для громких поздравлений, — отчеканила Ирина, уже разворачиваясь, чтобы уходить. — Разве? — Марьяна усмехнулась, посмотрев прямо в карие глаза. — А по-моему, кто-то просто обиделся. Ире показалось, что ещё чуть-чуть, и она взорвётся от внезапно накрывшего гнева. — С чего ты взяла? — сквозь зубы процедила ведьма. — Ну как же, — Романова прокрутила на пальце выбившуюся прядь тёмных волос, а затем этой же рукой слегка коснулась подбородка Иры. — Какая-то ведьма, получившая дар после ритуала, в белом конверте, а ты — нет. Верхняя губа Игнатенко дёрнулась, сделав её улыбку похожей на оскал. — Ты не ведьма! — со злостью проронила она, стараясь не смотреть в омуты небесных глаз. — Не смей так себя называть! — А то что? — с улыбкой прошептала Марьяна, приблизившись почти вплотную к её лицу, пока Ира изо всех сил боролась с желанием припасть к чужим губам. — Сделай это уже, — ещё тише произнесла Романова, не отводя взгляд от её лица. В тот же миг Игнатенко резко потянула девушку на себя, обвивая рукой её талию. Накрывает её губы, вовлекая в страстный чувственный поцелуй, с нескрываемым наслаждением стирая с губ Марьяны красную помаду. Романова на секунду даже теряется от такого напора, но через мгновение отвечает на поцелуй, попутно положив ладонь Иры в свою. Языки переплетаются вместе с пальцами. Ирина хрипло выдыхает в чужие губы, не желая, чтобы поцелуй заканчивался, припадая к губам Марьяны снова и снова, словно пытаясь утолить жажду во время жаркого дня. — Люблю, — уже на выдохе произносит Романова, всё же отрываясь от неё. — Знаешь, — шепчет Игнатенко, стирая с её подбородка остатки помады, пока Марьяна пытается восстановить сбившееся дыхание. — Ты всё-таки ведьма.