Глава 11
POV Энн
Тощими трясущимися руками держу баночку с неизвестными зелеными таблетками. Открываю крышку и бросаю взгляд на смотрящую на меня из зеркала неудачную пародию на человека или скелет трудно разобрать. Руки начинают трястись еще сильнее, и упаковка выпадает из мои рук, а содержимое ее рассыпается по раковине. - Если бы ты сделала это, то нарушила бы главный наш принцип, - слышу я звонкий девичий голос позади. - Какой принцип? - спрашиваю я, не оборачиваясь. - Ничего не есть, - в голосе незнакомки слышна улыбка. Я оборачиваюсь и натыкаюсь на чуть прищуренные яркие и глубокие карие глаза. «Ее лицо.… Это же…я?» Я несколько раз испуганно моргаю, но потом успокаиваюсь, заметив отличия. Одним из главных отличий была прическа: у незнакомки была стрижка под мальчика. Она была до ужаса на меня похожей. Картинка вмиг меняется... Теперь это берег Черного Озера. - Все так плохо? - Ему плевать. Совсем. Абсолютно. С чего я вдруг взяла, что интересую его хоть как-то? Идиотка. - Вовсе нет. Твое предположение ведь не с потолка взялось. - Видимо, именно с потолка, - грустная улыбка на бледном личике девушки вызывает сожаление даже у меня. - Я идиотка последняя. Мне просто нужно наплевать на это, да? Энн, спасибо. - За что? - опешила я. - Просто спасибо, - улыбнулась девушка и убежала. Не понравилась мне эта болезненная фальшивая улыбка. - Винтер, стой! - кричу я ей вслед, но она уже не слышит. - Адель! Снова резкая смена картинки... В руках упаковка все тех же, кажется, таблеток. Перед глазами зеркало, которого не видно из-за пелены слез. - Я не нарушаю главный принцип, - всхлипывая, открывает коробочку и высыпает все ее содержимое себе на ладонь, - Раз уж теперь я ем, то я могу съесть и пару таблеток. Девушка глотает все, что есть на ее маленькой трясущейся ладошке...
Я просыпаюсь с судорожным вдохом - мне действительно не хватает воздуха. Оглядываюсь по сторонам в попытке понять, где я нахожусь, и вижу спальню в Хогвартсе, погруженную во мрак. - Адель... - шепчу я, пытаясь отдышаться.***
- Это сведет меня с ума однажды. Райан упорно пытается подсунуть мне в тарелку еду. - Отстань, я не голодна. - Не голодна? Я вылью тебе на голову тыквенный сок, если ты сейчас же не съешь чего-нибудь, - с серьезной угрозой в голове произносит Джером. Ведет себя так, словно я его дочь или младшая сестра. Мне это непонятно Я беру яблоко и откусываю от него крохотный кусочек, показывая Райану укус на фрукте. - Мало. Состроив недовольную гримасу, я все же принимаюсь за кашу. - Кто же мучил тебя всю ночь на этот раз? - угрюмо спрашивает парень. - Бэт? - Адель. Райан с какой-то панической нервозностью вливает в себя сразу целый стакан тыквенного сока. - Почему именно она сегодня? - спрашиваю я, хоть и не надеюсь услышать ответ. - Дата, - коротко бросает парень. - Ты шутишь - я изрядно удивлена как самим ответом, так и тем, что услышала его от Райана. - Нет. - Родилась или... - Или, - резко отвечает парень, не дав мне закончить. - Ровно два года назад.***
- Я ведь даже не знала даты... - и после урока зельеварения, который был последним, я продолжала тот утренний разговор. - А ты знал. И я... Я сильно удивлена, очень сильно. - Чему ты удивляешься? Я не понимаю. - Неееет... До меня понемногу начало доходить. - Что? - Я не... я не верю... - Чтооооооо? - Ты ведь... Ты... Нет, это бред... - Скажи. - Этого не может быть... - Не может быть того, что она для меня была не безразлична? Может. - Ты, должно быть, шутишь... Я не верю... Она ведь... - Наглоталась таблеток из-за меня, я знаю. - Она думала, ты ее ненавидишь. - Я много усилий приложил, чтобы никто не знал. - Никто, включая ее саму! Райан, как ты мог?! - Представь, каково было мне! - огрызнулся Райан. - Извини, - собственный голос показался мне до ужаса жалобным. - Все нормально, Энн... - Нет, не нормально! Когда мы познакомились, ты помнишь, что говорил о том, что потерял близкого человека? Я и представить себе, не могла, что это Адель... - Я один виноват в ее смерти. Тебе не понять, что это за чувство. - Вина. Чувство вины от того, что ничего не сделал. Мне ли не знать. И я сделала то, что меньше всего от себя ожидала: обняла друга. - Все нормально, Энн... Нормально... - Райан сдавил меня в объятиях и уткнулся лицом мне в плечо.***
- На занятиях вы должны быть одеты только в школьную форму, все свои неприлично короткие кусочки ткани, что вы называете юбками, каблуки и тому подобное оставьте для других мест. Мальчики и девочки не должны находиться ближе, чем в 20 сантиметрах друг от друга. Алкоголь в школе запрещен. Наркотические вещества в школе запрещены. Вечеринки запрещены. Надеюсь, вам всем понятны эти правила? Головы однокурсников, сидящих впереди, медленно повернулись ко мне. На меня смотрел весь класс и Амбридж, я же не понимала причину внезапного всеобщего внимания к моей персоне. - Мисс Сайфред, я разве что-то смешное сказала? - своим фирменным приторно-сладким голосом пропела женщина. Видимо, причина этого внезапного внимания - мой чересчур громкий смех после речи учителя. - Да, профессор, - ответила я, сделав серьезное лицо, - Смешного в ваших словах было более чем достаточно. Жаба явно жалела о том, что не может испепелить меня взглядом прямо здесь и сейчас, хоть и скрывала это за своей фирменной приторной улыбкой, от которой тошнит, как только ее видишь. Сволочь, я же вижу тебя насквозь... Ну же, не скрывай своего гнева, покажи его. - Задержитесь после этого урока, мисс, - премерзко улыбнулась Долорес и вернулась к доске, чтобы продолжить "нести разумное, доброе, вечное".***
- Ну же, это будет весело! - Это не будет весело, - мрачно отозвался парень. Я знаю, как тебе плохо. Но, прошу, помоги мне. Я не успокоюсь, если не побешу ее. - Мне нужна твоя помощь. - Ну, назначила она тебе наказание, и что с того? Теперь ты мстить, что ли, намерена? - Меня просто бесит этот ее армейский режим. Уверена, не одну меня он раздражает. Тебе ведь тоже вряд ли это нравится. - Я согласен, ее запреты слишком строги и местами даже абсурдны. Но, Энн, тебе разве нужна война с этой особой? Это для тебя не пахнет никакой выгодой. - Тут уже дело чести и принципов, как говорится. - И это ты говоришь о чести? – усмехнулся Райан. Я проигнорировала его язвительный выпад и продолжила: - Я не собираюсь плясать под ее дудку. И ты поможешь мне с моим маленьким планом. - Это ужасная идея, - Райан скрестил руки на груди и посмотрел на меня в упор сверху вниз. - Да брось, Джером, чего ты боишься? - Я ничего не боюсь. - Я же вижу тебя насквозь, - мне пришлось подняться на носочки и вытянуться полностью, чтобы мое лицо оказалось хотя бы не так далеко от его лица. Я прищурилась, вглядываясь в карие глаза друга и пытаясь таким образом надавить на него. Райан чуть приподнял голову, пресекая мою попытку пристальным взглядом пронять его. - Что она сказала тебе, когда оставила после урока?- Ты знаешь, что это такое? – спросила Амбридж, показав мне немного потрепанную папку средней толщины. Я напрягла зрение, чтобы рассмотреть ее, но профессорский стол находился довольно далеко от парты, около которой я стояла. - Это личное дело, - натянуто улыбнулась жаба. – Твое личное дело. Кажется, мое сердце пропустило как минимум три удара. Значит, она все-таки до него добралась. Я надеялась, что этого не случится. И что теперь будет? Она уже читала его или же впервые откроет прямо при мне?.. Все мои волнения и страхи мигом собрались в единый твердый ком, застрявший посреди глотки. - Что я вижу: Энн Сайфред чего-то испугалась? Я знаю, что в этой папке. И я знаю, по какой причине ты пропустила целый академический год, когда должна была перейти с 5 курса на 6. Я не могу надеяться на остатки человечности в ней. Мне есть смысл ее бояться. Но я не отступлю все равно. Она все раскроет в любом случае. - По общим правилам ты здесь учиться не должна, так как представляешь опасность. Удивительно, что Дамблдор принял тебя обратно, нарушив правила. - Оно проявляется пассивно. Я не могу причинить никому вреда даже во время обострений. - Милая, это серьезные психические отклонения. Они непредсказуемы, и никто не может быть уверен, что не сделаешь ничего с собой или с другими. - Вы м-можете меня исключить, если считайте это н-нужным, - холодно бросила я, но голос предательски дрожал, выдавая мой страх. - Зачем же исключить, если я могу просто рассказать об этом интересном заболевании и об интересном факте твоей биографии – пребывании в психиатрической клинике? Причем я знаю, что твою болезнь характеризуют как «без шансов на выздоровление». Представляешь, что начнется? У тебя, я вижу, и так неидеальные отношения с однокурсниками, а что будет, если они узнают? - Мне осталось учиться меньше двух месяцев. Вы не поступите так подло… - Посмотрим, дорогая. А пока тебе стоит прекратить все свои бессмысленные протесты. Так для тебя же будет лучше…
- Ты слишком долго ищешь ответ на такой простой вопрос. - Она сказала, что я «дрянная девчонка» и что такие, как я «позорят своими выходками как свой факультет, так и весь Хогвартс». Мне уже наплевать, что она сделает. Я позволю гнуть себя под таких, как она. - Энн, будут неприятности, а, может, даже проблемы. - Твой отец все решит. При упоминании мистера Джерома Райан фыркнул. - А ты? - А я справлюсь. И не с таким справлялись. Парень, видимо, что-то еще собирался сказать, но я его перебила: - Быстро отвечай, Джером, да или нет? Райан издал сокрушенный вздох и не вполне уверенно ответил: - Да. Вдалеке я уже заприметила Амбридж, которая, по моим расчетам, как раз пройдет довольно-таки близко к нам. Достаточно близко, чтобы заметить. - Она идет, - прошептала я. Райан немного наклонился, чтобы услышать, что оказалось весьма удобно для меня. - Что? - переспросил парень. Я, недолго думая, резко притянула его лицо к себе и поцеловала. До Джерома не сразу дошла суть моих действий, и он секунды две словно бы застыл в ступоре. - Амбридж, - прошипела я, на полсекунды прервав поцелуй, и укусила его за губу. Мгновенье спустя Райан вжимал меня в стену, не прекращая поцелуй. Со стороны послышались свисты учеников. - Это что еще такое?! – послышался мерзкий писклявый визг. Мы резко отскочили друг от друга. - Сайфред! Джером! - Что вы такое творите тут?! - Профессор, но ведь любовь - самое прекрасное чувство на земле! Зачем лишать кого-то возможности любить и быть любимым? - пропел Райан. Я с трудом сдерживала смех. - Мы любим друг друга, - наивно улыбнулась я и повисла на плече у друга. - Вам что, правила не знакомы? Наказаны. Оба. Но отбывать наказания вы, голубки, будете по отдельности. Джером у профессора Снейпа, а вы, Сайфред, у меня. - О нет! - наигранно воскликнула я и с трагизмом посмотрела на Райана. - В 6 часов жду вас у себя, Сайфред. Джером к профессору Снейпу отправится также в 6, - с плохо скрываемой злостью бросила Амбридж и ушла. Как только она отошла довольно далеко, мы с Райаном взорвались таким диким хохотом, что у меня появилось реальное опасение, что жаба вернется. Быть может, профессор, у вас и есть средство мной управлять, но я не сдамся так просто.***
- Просто писать слова? - опешила я. - Именно так, Сайфред. Но не своим пером, а тем, которое я вам дам. Что-то тут не так... Зачем давать специальное перо? Видимо, что-то есть в ее пере.Что-то не очень хорошее для меня. Но мне приходится повиноваться. Я сажусь за парту, беру то самое перо, что дала мне Амбридж и показываю, что готова. - Хорошо, пишите такую фразу для начала: «Я не должна перечить». Я написала. В чем подвох? Ничего ведь не происходит. И в этот самый момент я чувствую жжение на внешней стороне левой ладони. Рука покраснела довольно сильно и продолжала гореть, но напугало меня не это. Моим почерком пока что едва различимо прямо на коже было выведено «Я не должна перечить». - Оу, проявилось с одного раз. Так лучше для вас. Это было что-то вроде разминки. Теперь вы напишете другую фразу. Шестнадцать раз, а дальше посмотрим. Берите перо, дорогая моя, и пишите «Я должна сдаться». Я судорожно вдохнула. От этого ведь шрам останется. Шрам в форме этой надписи. Чего она добивается? Я посмотрела прямо в слегка прищуренные глаза Амбридж. Ее взгляд был полон злорадного превосходства. - Ну, чего же вы ждете, Сайфред? Пишите. Я трясущейся рукой взяла перо, но написать не смогла. Вся моя сущность протестовала против этого действия. Мне даже показалось, будто между моей рукой и листом пергамента материализовался барьер, не позволяющий мне написать такое. Это противоречит мне, всей моей жизни. Я никогда не смогу написать этого. - Сайфред, чего вы ждете? Я не отменю наказание, даже не надейтесь. Я даже не уменьшу количество фраз, которое вы должны написать. - Я и не надеюсь. Я просто не стану делать этого, - я положила перо на пергаментный лист и посмотрела на Амбридж. Та приторно улыбнулась и сжала в руке палочку. Внезапно я застыла. Я наблюдала как будто со стороны за тем, как я беру в руку то самое перо и мучительно медленно вывожу на пергаменте «Я должна сдаться». Много-много раз. Уж точно больше шестнадцати. Не я это делала, это делала за меня она. Через «Империо». Сжав зубы и всеми силами сдерживая слезы, я пыталась сопротивляться, но прекрасно понимала, что попытки мои бесполезны. Мою левую руку словно резали на части сотнями острейших лезвий. Боль была настолько сильной, что в какой-то момент я почти перестала ощущать ее, будто привыкла. А быстро увеличивающаяся лужица крови на парте и кровавое месиво вместо кожи напоминали мне о том, что пытка продолжается. Когда я вновь ощутила свои конечности и могла ими управлять, жаба пропела ласковым голосом: - Ровно тридцать два. А будешь и дальше сопротивляться – я удвою и это количество. Меня трясло, буквально разрывало от злости, которую становилось все труднее сдерживать с каждой секундой. - В твоих же интересах, моя дорогая, оставить попытки бороться со мной. Мы обе знаем, кто выйдет победителем. При любом раскладе. Можешь идти. С тебя хватит на сегодня. Я не двинулась с места. Плохо осознавая, что делаю, я взяла со стола то самое перо и принялась зачеркивать надписи. Все 32. Естественно, для моей покалеченной руки это было только хуже. Но я не могла позволить ей вот так вот меня изогнуть. Амбридж смотрела с удивлением и ужасом, как я сама себя калечу. Но зачеркивание этих надписей хоть и усугубляло боль, приносило определенное облегчение. - Тридцать два, - громко завершила счет я, зачеркнув последнюю и отбросив перо в сторону. Что в ее глазах? Удивление? Да, это было не вполне предсказуемо. Нет, это не удивление. Это страх. Неподдельный страх в смешении с непониманием. Она никогда не сделала бы так, поэтому она не понимает. А того, чего мы не понимаем, мы, как правило, боимся. Амбридж боится меня. Хотя бы сейчас, хотя бы эти пару минут, но боится. На подкашивающихся ногах я встала и пошла к выходу, оставляя за собой на полу тонкую цепочку из капель крови.
