augen auf!

oomph! – die schlinge

      

пять месяцев спустя

      Тэхён с грохотом открывает дверь на репетиционную базу – подвал в местном клубе, который по доброте душевной разрешил арендовать хороший друг Намджуна и Сокджина за несколько бесплатных концертов в его клубе раз в месяц – выгодное предложение, а также возможность проверить программу на зрителях до выхода на большую сцену, и ребята даже долго не думая тогда согласились на такое предложение, тем более на тот момент других вариантов у них не было. Гараж отца Чимина, который они использовали до этого, стал необходим по своему прямому предназначению – мистер Пак купил новую машину и попросил ребят на выход, так как верил в это мероприятие чуть больше, чем никак, но не запрещал своему единственному сыну проводить время так, как он считает нужным. Вот тогда и появился друг Намджуна и Сокджина со своим клубом, который только набирал обороты, и ему нужны были новые голоса и харизматичные музыканты. Сокджин еще долго подкалывал Чимина, что хозяин клуба купился на его милую улыбку и маленькие пальчики, которые обхватили широкую ладонь, но Пак только отмахивался – нет, и еще раз нет, его сердце отдано барабанщику и больше никто ему и не нужен. Юнги на такую тираду от Чимина только усмехнулся, отворачиваясь, чтобы не выдать себя красными от смущения щеками, потому что свои отношения они держали отдельно от группы, не вынося на всеобщее обозрение.       Тэхён фактически падает на широкий диван у стены и прикрывает глаза, пытаясь успокоить рвущуюся наружу злость и выровнять дыхание после бега. Он был уверен, что физическая активность хоть немного вытащит из него эту ярость, которая прожигала насквозь каждый раз, била по голове болью и отдавалась дрожью в руках, что даже попасть по толстым струнам любимого баса удавалось с трудом. И Тэ ненавидел это состояние.       - Чон? – Чимин подсаживается рядом и протягивает холодную бутылку пива, вынутую минутой раньше из холодильника.       - Нет, блядь, Люцифер! – Тэхён сам понимает, что срывается на лучшего друга по одной простой причине – ему надо хоть на кого-то поорать, иначе голова просто взорвется от этого кокона мыслей, эмоций, слов, которые так и не хотят укладываться в голове.       - Что на этот раз? – Чимин пропускает резкий тон мимо ушей, он уже почти два месяца наблюдает, как его друг бесится, по-другому это состояние и назвать нельзя, и если раньше, Чим был уверен, что дело только в том, что Чонгук в очередной раз накрутил себя по какому-то поводу, то теперь Чимин понимает, что всё намного хуже, иначе Тэ бы уже успел разрулить эту ситуацию, а не носился раненным зверем по всей репетиционной базе из угла в угол, срывая струны на любимой бас-гитаре.       - Вот на хуй я ему нужен, если я такой хуевый?! – Тэхён делает жадный глоток из бутылки, облизывая губы. – Вот на хуй он каждый раз выставляет меня последней тварью?! Я – обмылок какой-то что ли?! Мразь конченная?! Кто, блядь?! Мальчик для битья или игрушка какая-то?!       - Нет, конечно, - Чим хмурится, видя, как Тэхён со злостью запускает наполовину полную бутылку в стену, и слышит звук разбивающегося стекла. По репетиционной базе сразу ползет запах пива, а Тэ только еще больше заводится.       - Нет, ты просто прикинь! – Тэхён вскакивает на ноги и начинает мерить комнату широкими шагами, попутно сдирая кулаки о стены. – Он значит понял, что его друзья – долбоебы и абьюзеры конченные, загнался по этому поводу, а выгребать всё это дерьмо опять мне. Я, пиздец, как устал, Чим! Каждый божий день в трубке как на заевшей пластинке – «Тэхён, я такой плохой. Тэхён, я такой слабый. Тэхён, я - ничто, меня просто нет. Я больше никому не нужен. Тэхён, Тэхён!» А потом его кидает ровно в другую крайность, когда я пытаюсь донести, что он нужен мне. «Ты со мной из жалости. Я тебя недостоин». И всё это страдальческим голосом, с придыханием, мол, бедного несчастного мальчика обидели злые люди и злая жизнь! Ну, я и сорвался! Чим! Он заебал меня! – Тэхён хватает палочки Юнги и с силой бьет по барабану. Звон разносится по всей базе такой, что Чим даже вздрагивает.       - Как же я заебался! – Тэхён отбивает ритм какой-то из их песен, и Чимин даже не может понять какой, потому что ритм уж слишком быстрый. – Пошел он! Просто пошел он! И эти его гребанные «дни тишины» - месячные, блядь, каждую неделю. Хоть в рельсу стучи, чтобы вытащить из него хоть слово, а по итогу, - Тэхён еще раз с силой бьет по барабанам. – Знаешь, чем всё заканчивается? Чем заканчиваются все эти часы ебанных разговоров? – И Чимин ловит затравленно злой взгляд друга, и пожимает плечами. – «Мне нужно побыть одному. Я понимаю, что должен разобраться сам. Прости меня». Прости меня, сука! Прости! – Тэхён просто орет, фактически срывая голос, а Чимин только смотрит на него округлившимися глазами, он даже предположить не мог. – Он, блядь, мне всю душу вытрахал, весь мозг туда же, а потом, когда по его голосу можно решить, что он там на окне двадцатого этажа стоит и прыгать вниз думает, он просит оставить его на время в покое. Я скоро блевану от этих ебанных качелей! Я сам вылез из этого дерьма несколько месяцев назад, чтобы опять туда залезь! Ну, на хуй, такие пляски! – И Тэхён тяжело выдыхает, откидываясь на стену, и прикрывает глаза. А Чимин с грустью вспоминает, как несколько месяцев назад сам выводил Тэхёна из черной депрессии, которая сжирала изнутри его друга ненасытной дырой. Тэ никогда не был образцом стойкости, он был впечатлителен и раним, и когда их альбом провалился в продажах, да и к тому же отменились концерты – это тяжело ударило по всем, по Тэхёну особенно, потому что он был одержим группой и всем, что с ней связано. Это его подкосило, надломило, но не сломало. И Чим понимает, что не хочет еще раз увидеть пустой взгляд всегда позитивного Тэ и услышать тяжелые переборы баса.       - Я хочу всё это прекратить, - через пару минут произносит Тэхён, открывая глаза. – Я хочу уйти от него. Прекратить всё это, потому что понимаю, что дальше просто не выдержу, - И Чимин кивает. Он сам хотел предложить такой вариант, но понимал, что Тэ дойдет до этого решения сам, и тяжело вздыхает, зная, насколько сильно Тэхён любит этого парня.       Юнги ожидаемо ворчит, когда застает Тэ за своими барабанами с палочками в руках, но когда замечает, что сидящий напротив Тэ Чимин держит в руках гитару Намджуна, то всё понимает. Очередная песня пришла в голову именно Тэхёну, и скорее всего совсем не радужная, ведь первая и пока единственная песня Тэ была связана именно с тяжелым временем. Юнги только и успевает почти одними губами произнести набившее всем оскомину имя «Чонгук», глядя на серьезного и собранного Чимина, и получить в ответ короткий кивок. Текст Тэ собирает на коленке, используя непонятные листы бумаги от какого-то оборудования, заказанного Намджуном несколько дней назад, кусает карандаш, правит и корректирует, хмурясь. На полный текст уходит ровно сорок пять минут, и Юнги поражается такой неуемной энергии, которая, кажется, просто бьет через край – Тэхён не может спокойно сидеть на месте, мечется снова по студии, вызванивая оставшихся участников группы.       Намджун и Сокджин приходят вместе, принося с собой свежесть зимы и запах горячего кофе, но Тэ не дает Наму даже раздеться толком, фактически впихивая в руки гитару, и показывает первый перебор, и Сокджин только тяжело вздыхает, скидывая куртку и пододвигая к себе клавиши. Кофе безбожно остывает, когда по комнате разносятся первые собранные аккорды, и Юнги, уже понявший всю соль этой новой песни, наконец-то берет в руки палочки и выдает несколько мощных ударов, услышав которые, на лице Тэхёна расплывается улыбка – угадал, понял, попал, как и всегда. А Чимин отдает Тэхёну микрофон и забирает бас-гитару.       «Это только твоя песня», говорит Чим, беря первый перебор.       

***

      Тэхён нервничает – руки дрожат так, словно он впервые выходит на сцену, горло саднит, намекая, что холодная газировка дала о себе знать начинающейся ангиной, а в голове настолько пусто, что Тэхён только после тычка Намджуна понимает, что его зовут.       - Ты уверен? – еще раз спрашивает Чимин, стараясь не смотреть на Тэ.       - Да, - четко и громко отвечает тот, проводя по старой привычке по струнам баса. – Так будет правильно.       - Ты принял решение. Эту часть я понял. Но зачем так пафосно? Можно же было просто озвучить лично, - Чимин до сих пор считает идею Тэ плохой, потому что это будет слишком неправильно.       - Чтобы у меня не было соблазна вернуться, - отзывается Тэхён и подмигивает лучшему другу. У него внутри становится как-то спокойно, легко даже, словно он освободился от тяжелого груза.       - Пора, - Намджун первый встает на ноги и открывает дверь.       Концерт проходит фактически на одном дыхании. Тэ замечает фигуру Чонгука возле самой сцены, где он в принципе и планировал его найти – сам просил у менеджера один билет в фанзону, чтобы точно знать, что Чон его и увидит, и услышит. Чонгук выглядит каким-то бледным, пытается поймать взгляд бас-гитариста, но проваливается каждый раз – Тэ принципиально на него не смотрит. Это просто еще один фанат их творчества, и больше их ничего не связывает, повторяет про себя Тэ, скользя взглядом по знакомой макушке и быстро отводя взгляд. Зал встречает их музыку тепло и громко, от разных голосов, сливающихся в одно целое и мощных битов в груди поднимается забытое чувство эйфории, которого и не было еще несколько недель назад, когда Тэ механическим роботом отбивал свои партии, снова и снова прокручивая в голове слова Чонгука о своей ничтожности. Тэ давно понял для себя одну простую вещь – ни один человек, который теряет разум, никогда не признается, что его реакции неадекватны, и Чонгук не стал исключением. Тэхёну понадобилось время, чтобы самому свыкнуться с этой мыслью – в выверенном и внешне правильном мире Чона было слишком много старых тайн, ран, нанесенных его родными и друзьями, которые напрочь убили хорошее отношение к самому себе, и этот еще мальчик всё видел в темном свете, и Тэ где-то понимал, что не имеет право сейчас его бросить, но сил больше не осталось – он просто понимал, что сам упадет следом за ним в эту черноту, вытащит его, а вот себя уже точно не спасет.       - Мы решили сегодня подарить еще одну новую песню, - словно сквозь вату слышит Тэ и сглатывает. – Песня называется «Петля». Ее написал наш бас-гитарист. Ви, - Чимин подходит прямо к Тэ и вручает ему микрофон. На сцене гаснет свет, освещенным остается только пятачок, где стоит Тэхён. Он слышит первые ноты своей песни и наклоняется к микрофону.       О, я больше не могу.       Я знаю, что буду гореть.       Твое решение уже давно       Обвилось вокруг моей шеи.              О, я больше не могу.       Я знаю, ты повесишь меня,       И петля такая узкая,       Что я не смогу вдохнуть.       Сыграй мне песню о смерти.              Голос предательски хрипит, ломается, в горле саднит начинающаяся ангина, но от этого песня звучит еще мощнее, в зале висит тишина, прерываемая только самой мощной музыкой – никто и не может подпевать, так как песня новая и ее никто и не знает. Барабанный ритм, кажется, бьется в самом сердце или заставляет сердце биться. И Тэхён закрывает глаза, чтобы просто отпустить всё из себя.       О, я больше не могу.       Моя судьба предрешена.       Твое проклятье висит надо мной       Так же, как и виселица.              О, я больше не могу.       Небеса заперты на засов,       Но теперь я больше не знаю,       Нужен ли я еще аду.              Тэхён понимает, что из глаз текут слезы, когда чувствует соленую каплю на щеке, но даже не пытается ее смахнуть. Он специально находит глазами Чонгука и не отводит взгляд, слыша, как Намджун рвет струны своей гитары проигрышем, от которого большинство фанатов подаются вперед, словно что-то чувствуя, придавливая стоящего Чонгука почти к самым ногам Тэ, который не может отвезти от него взгляда, бледнея после каждой ноты сильнее и сильнее. Тэ ловит, как ритмы барабанов слышатся сильнее и делает вздох.       Сыграй мне песню о смерти.       Дай мне последний знак*.              - Пошел ты на хуй! – Зло выдыхает в микрофон Тэ, смотря точно в глаза Чонгука своими красными от слёз. Последний удар барабанов ставит громкую точку.       И свет на сцене гаснет. ________________________________________ *использован текст песни "die schlinge" группы Oomph!