Месть Непревзойденного Огурца

— «Очнись — ты же просто ждёшь, чтобы кое-кто перед тобой извинился — а после этого связал тебя, отнёс домой и продолжил легонько избивать по три раза на дню — и только-то», — невозмутимо заключил Шэнь Цинцю, слегка приподнимая уголки губ, однако, бедный и голодный Шан Цинхуа уже не слышал его слов, отвлеченный прелестным ароматом и великолепным видом… Лапши! Лично приготовленной его детищем Бин-гэ.       Если бы не великодушие Братца-огурца, ему бы пришлось снова потчевать собственными слюньками, так что эту его милость он точно запомнит ещё надолго. Да-да, всё-таки не зря он его главный (анти) фанат!       Видя, с каким жалким видом и чуть ли не слезами счастья на глазах, Лорд пика Аньдин и по совместительству его соземелец, буквально вылизывает из котелка остатки приготовленного блюда, а вместе с тем и саму эту бедную утварь, которую можно было бы к этому моменту счесть жертвой голодного насильника, Шэн Цинцю чуть не передернуло. Как бы он мог позволить своему ученику после этого и дальше готовить в этой слюнявой кастрюлине? Но проблема была даже не в этом…       Конечно, он никогда не питал сверх-любви к этому горе-автору, чей скилл письма на уровне школьника средних классов, а какое-либо достоинство уже давно было предано забвению, но его судьбе в собственном же мире можно было бы реально только посочувствовать… Тоже мне Великий бог! И хотя подобное положение дел, возможно, было и заслуженным, особенно с учетом первоначально прагматичного отношения автора к своему невероятно популярному произведению, но видя даже его «конец» в этом мире, Шэн Цинцю не мог удержаться от тяжелого вздоха, не зная, то ли ему смеяться, то ли плакать над подобным стечением обстоятельств…       Быстро закончив с теми крохами, что перепали на его голодную душу, этот нерадивый попаданец-онанист слегка поклонился и безмолвно удалился, очевидно, не смея и дальше препятствовать сложившейся здешней идиллии мастера и ученика.       Ненароком глядя ему вслед и заканчивая с собственной полноценной порцией, Шэн Цинцю невольно призадумался. Это не могло не привлечь слегка «кислого» внимания Бинхе. — Учитель… — Гм. — Учитель? — Гм.       Этот короткий и содержательный диалог вывел Шэн Цинцю из образовавшейся задумчивости. Немного искоса посмотрев на своего ученика и едва скрывая улыбку, он тихо, почти заговорческим шепотом спросил: — Бинхе… А этот твой подручный, Мобэй-цзюнь, ведь был довольно близок с твоим Шан-шишу?       Подобный вопрос несколько озадачил уже было слегка хмурого от мимолетной ревности Ло Бинхе и невольно расправил его лицо в удивлении. Теперь он также предался некоторой задумчивости, как и его учитель незадолго до этого. Однако, каким бы странным ни был вопрос, он совершенно не мог и не собирался халатно к нему отнестись, поставив его на один уровень с вопросами мировой важности для других людей. Если подумать, Лорд пика Андин, его дядюшка-наставник, и правда постоянно околачивался возле молчаливого и холодного Мобэй-цзюня, будучи уже давно его шпионом, однако, Ло Бинхэ никогда не придавал этому какого-то особенного значения. Тем не менее, на всякий случай, он уточнил: — Не могу не спросить, но… Что именно подразумевает учитель?       Шэн Цинцю самозабвенно улыбнулся. Пальцами прихватив краешек рукава ученика и притянув его поближе к себе, он начал на ухо ему шептать слаженную историю, отчего в начале нефритовое лицо Ло Бинхэ постепенно зарделось, а потом побелело и снова слегка покрылось румянцем от прыти и гениальной осведомленности и хитроумности его учителя. — Прямо… прямо как… в тех брошюрах?..       Его учитель мягко, но уверенно кивнул, ведь надо же ему было хоть как-то отыграться над этим недалеким писателем-извращенцем! Раз тот начал с романа-гаремника, а потом попал в этот мир и в итоге признал превосходство текущей сюжетной линии и преимущества новой ориентации главного героя, да будет так. Пусть он сам испытает все главные тяготы и испытания, выпавшие на долю бедного Шэн Юань, а в особенности одной его части, на собственной шкуре! Едва удержавшись от злобного смеха Лорд пика ЦинЦзин сумел сохранить выражение благородной одухотворенности и улыбки будды на своем лице, отчего его настроение передалось и Ло Бинхэ. — Я должным образом проинструктирую Мобэй-цзюня, как того и желает мой учитель… Можете не переживать, — с легкой и уверенной улыбкой заключил его ученик, и тут же не преминул добавить, теперь уже сам подавшись вплотную к учителю, — За хорошую работу, этот ученик ведь заслужит какое-нибудь особое вознаграждение от учителя?       Не стоит даже и упоминать о каком таком «особом вознаграждении» идет речь. На последнем моменте улыбка моментально покинула невозмутимое лицо Шэн Цинцю. Нет, ну неужели ему надо будет заплатить даже за ЭТО? И именно ЭТИМ. Спрашивается, ради кого он пытается это организовать? Воистину, не будь братец-онанист его главным, ближайшим и единственным другом из родного мира, он не стал бы настолько для него стараться! Копать могилу для другого и невольно лечь в неё самому! Уму непостижимо. С характерным щелчком сложив веер и слегка покраснев, Шэн Цинцю твердо кивнул, понимая, что еще секунда колебаний и он бы уже оставил Шан Цинхуа без этого прощального подарка.       Увидев реакцию учителя, разумеется, Ло Бинхэ тут же призвал Мобэй-цзюня, и без того уже невесть сколько времени искавшего своего неблагонадежного подчиненного, сдав ему того со всеми потрохами и при этом выдав надлежащие инструкции вместе с прикладным руководством за авторством некой Люсу Мяньхуа… Пусть главные герои и немного отличались, однако, механика основных сцен была описана достаточно детально! Как это уже не раз на деле показывал своему учителю и сам Ло Бинхэ…