Месть Непревзойденного Огурца

— Спасибо…       Это слово повисло в воздухе подобно сладкому и томительному аромату… Бог знает, сколько раз оно эхом отразилось в сознании и сердце Мобэй-цзюня. Такое простое и короткое слово… Такой обычный и незначительный человек под его боком… Какой эффект. Даже он сам в это не мог сразу поверить.       Температура моментально упала на несколько градусов. Морозная тишина.       Благодаря своему, по какой-то неизвестной причине, вдруг, начавшему рьяно биться и чуть ли не рвущемуся из груди сердцу, Шан Цинхуа вовсе не потерял счёт времени. О, нет-нет, он лишь до дрожи боялся, что этот невесть откуда взявшийся стук услышит и Мобэй-цзюнь.       Что же произошло? Он же просто высказал обычные слова благодарности? Да и не как-нибудь постыдно и вычурно, как обычно ему полагалось, а вполне искренне. Что он сделал не так, чтобы породить такую холодную, в абсолютно прямом смысле этого слова, реакцию? От которой до дрожи в костях пробирает.       В конце-то концов, что с ним самим не так? Это от страха он заработал себе тахикардию что ли? Неужели… Он сейчас умрёт? Это сердце внезапно начало биться так сильно, как никогда раньше в жизни, даже когда он был на волосок от смерти… И что ещё более стрёмно — это до ужаса его смущало, будто он дева в своей первой брачной ночи, чем-то не угодившая своему новоявленному муженьку… Ха-ха. Ха!       Шан Цинхуа, гордый «Самолёт, пронзающий небеса», популярный литературный деятель, вечный девственник и заядлый графоман-онанист, готов был вот-вот разразиться смехом перед лицом смерти из-за своей бурной фантазии.       Однако, этому не суждено было случиться.       Что-то прохладное, неимоверно мягкое и слегка влажное опустилось на его губы… Пара освежающе приятных льдинок, моментально приводящих его в чувства. И пара, теперь уже больше кажущимися пылающими мягким, но едва заметным прохладным светом, голубых глаз, столь заметных в полной темноте… Которые тут же были сокрыты дрогнувшими опущенными ресницами, касание которых он ощутил на собственной коже.       От неожиданности невольно приоткрыв рот в немом и застывшем вопросе, Шан Цинхуа почувствовал, как эта мягкая прохлада пробирается ему в рот, подобно кристальной родниковой воде. И его язык моментально окутывается этой лаской, столь приятной, что все былые вот уже грозящие возникнуть мысли, подобно маленьким юрким рыбкам, тут же расплываются кто куда в его сознании. Короче говоря, его голова абсолютно опустела в данный момент. И у него даже не было никакого желания думать — вы хоть понимаете, какого подобное состояние для писателя? Ах, забудьте…       Не в силах более противиться этому неожиданно крайне приятному удовольствию, Шан Цинхуа окончательно размяк под этим мягким напором, томительно прикрывая глаза и полноценно отдаваясь новым ощущениям, старательно пытаясь не забывать дышать в процессе…       Как только он решил расслабиться и отдаться на волю судьбы, легкое прохладное касание под его одеждами, взбудоражило его вновь. По своей природе, Мобэй-цзюнь был довольно-таки прохладным, но все его действия каким-то неведомым образом отдавались жаром на коже Цинхуа… Невольно выдав на выдохе тихое «ах», от подобного рода контакта, щеки горе-писателя тут же полыхнули огнём… Который тут же был потушен более легкими мелкими поцелуями, на которые перешел Мобэй-цзюнь, едва оторвавшись от его слегка распухших в процессе губ…       Говоря начистоту, это было просто невероятно. Неужели подобное могло быть в реальности? Может быть, он просто так быстро заснул и уже видит влажный сон? В конце-то концов, как давно он себя не удовлетворял, в этом мире, где не было ни интернета, ни необходимого контента… И тут лучше не задумываться, кто стал объектом этого сна.       Уверившись в собственных умозаключениях и оттого крайне осмелев, Шан Цинхуа взял в собственные руки прохладное идеальное лицо Мобэй-цзюня, направив его губы вновь к своим собственным, и, наконец-то, с должной инициативностью ответив на предложенный поцелуй. В конечном итоге, большая ли разница — мужчина или женщина, если это так приятно? В своём сне делаю, что захочу, понятно? Здесь именно он «папочка»!       И да, Мобэй-цзюню это моментально стало крайне ясно. Получив столь красноречивый ответ на свои действия, он также преисполнился уверенности, приятно удивившись, что всё вышло так просто. Совсем не так сложно, как это ему представлял его Господин. Захотел — и взял. Не зря же он ему тогда говорил, достаточно пару раз избивать на дню, хотя методика несколько изменилась, но по крайней мере — он не встретил никакого сопротивления в своих начинаниях. Знал бы он, что так можно и как можно, давно бы уже это сделал… Ну, ничего, всё восполнимо, пока этот человек рядом с ним.       Предавшись этому радостному удовольствию, он начал планомерно стягивать с объекта своего обожания мешающую ткань, желая как можно скорее исследовать тело, что так трепетно подрагивало под ним.       Когда Шан Цинхуа понял, что его раздевают, он лишь кратно прикусил язык своего обольстителя, тут же пройдясь пальцами по гладкой коже на шее, вплоть до границ его верхнего одеяния, чтобы также его стащить. Он ни в коей мере не собирался отступать, в кои-то веке показав всё своё решительное достоинство.       Едва он сделал это, как почувствовал некоторую твердую тяжесть на своём бедре, чего уж говорить, его низ живота тоже распалялся жаром. Признаться честно, у него никогда не было подобного реального опыта, однако, кем бы он был, не прочитав уйму произведений? Не важно каких, главное — популярных и необходимых для его работы! Конечно, гаремники расходились более тепло, однако, публика не обходила вниманием и кое-что из раздела BL… Не имея в реальной жизни ни парня, ни девушки, ему как-то не было особой разницы в том, кто именно являлся любовным интересом в популярных произведениях. Пару раз, он даже себя представлял в подобной роли, однако, это ни в коей мере не делало его любителем мужчин или уж тем более — реального анального секса.       Да, девочки, этот отец знает и такие выражения! Он даже читал об этом, но никогда в своей жизни не мог допустить, чтобы мужчина, способный ему понравиться подобным образом, существовал в реальности. В его реальности — да, а в этой же существовал невероятно мужественно красивый и притягательный Владыка демонов Мобэй-цзюнь, целиком и полностью сотворенный по вкусам его создателя. Хоть и в мужском роде.       Однако, отрицать или же как-либо принижать свою симпатию к этому персонажу, доблестный автор популярного романа-гаремника никоим образом не мог. Иными словами, перед Мобэй-цзюнем он был абсолютно беззащитен. Да даже и вздумай он сопротивляться, учитывая их прошлые отношения, к чему это могло привести? И без его на то желания или же дозволения, этот демон мог его взять в любой момент и каким образом захочет, лишь бы не прибил окончательно. И к чему сопротивление, когда он уже и так привык всегда безропотно подчиняться… К тому же, для него же намного лучше, чтобы это было приятно им обоим.       Таким образом, Хуа-ди не потребовалось и пары минут, чтобы самозабвенно помахать ручкой своей «мужской горделивости» и запихнуть её куда подальше, попросту поддавшись течению волн удовольствия…       Казалось, что даже без слов, Мобэй-цзюнь и так абсолютно точно понял Шан Цинхуа. Когда у того стоял вопрос между «подчинением и удовольствием» и «сопротивлением и болью», на его глазах, он выбрал «сопротивление» только единожды в жизни, когда защищал его… Во всех же остальных случаях, его не волновали ни честь, ни гордость, и он безропотно подчинялся. Сейчас же, его молчаливое согласие лишь наполняло внутренности демона неведомым теплом, всё больше пробуждая потаенные чувства.       Сдавленно выдохнув, Мобэй-цзюнь оторвался от губ возлюбленного подчиненного, слегка прикусив их напоследок и решительно спускаясь поцелуями ниже по его шее до самой груди.       Демон прекрасно видел в темноте, наблюдая за тем, как в такт прерывистому дыханию, вздымается грудь, на которой крохотными пятнышками розовели две розовые вишенки. Когда он задел поцелуем одну из них, она тут же чувственно отозвалась, едва набухнув, подобно горошинке, и он не удержался от того, чтобы прикусить её, уделив этому месту побольше ласки и вместе с тем не забыв про «близняшку», ублажить которую он решил пальцами руки. Он слегка прищипнул её, его касания были похожи на прикосновение льдинок, и оттого реакция с другой стороны также не заставила себя ждать.       От этого странного и внезапного ощущения Цинхуа еда не сорвался на стон. Стоило ли говорить, что никто и никогда подобным образом не трогал его соски… Да, вообще говоря, попросту никоим… От этого он невольно прикусил собственные губы, покинутые его возлюбленным хозяином, слегка прогибая спину ему навстречу и упираясь собственной возбужденной плотью в его… Через несколько таких «случайных» и «незаметных» на его взгляд столкновений, он не смог себе отказать в том, чтобы попробовать сделать это собственной рукой… И, со всей возможной деликатностью, мягко сжал твердеющую плоть через ткань, легонько её помассировав.       От подобного Мобэй-цзюнь невольно вздрогнул и на мгновение замер. Такого не было в том «пособии» или уж тем более инструктаже… У него сложилось ложное впечатление, что объект его страсти должен смирно лежать, уподобившись всепринимающему безвольному бревнышку и лишь тихонько всхлипывать иногда, но до этого дело пока ещё не дошло… Тем не менее, подобные действия доставили ему немало удовольствия. Это было определенно превосходное ощущение, которого он до сих пор не испытывал ни от чьих рук, даже собственных…       Резко выпрямившись, он разом сдернул белье и с нижней части Шан Цинхуа, оголяя его тонкие бледные ноги и бедра сразу же покрывшиеся гусиной кожицей от нахлынувшей прохлады.       Он был невысокого роста и не слишком худым, отчего его формы были приятно округлыми, а бедра не тонюсенькими палками, вполне себе сочными. При этом гладкий живот оставался немного впалым, особенно когда над ним возвышалась приподнятая в глубоком вздохе грудь.       Их взгляды встретились и, хоть демон и так мог прекрасно всё видеть, Лорд пика Аньдин также прекрасно видел в этой темноте его яркие, светящиеся тусклым светом и глубоко сокрытым желанием глаза, а также точеный, тёмный силуэт… В этот момент, Шан Цинхуа даже немного пожалел о недостатке света, ибо не имел возможности должным образом узреть прекрасные и выдающиеся формы идеальной и крепко сложенной фигуры, впрочем, о чем он был прекрасно осведомлен и без этого, как автор этого создания. И все же он не удержался от того, чтобы позабыв о смущении и собственной наготе, приложиться рукой к этому произведению искусства, пальцами ощущая четкий рельеф мышц на животе и легкую прохладу кожи, будто её обладатель совсем недавно принимал бодрящий ледяной душ.       Однако, он недолго упивался этой возможностью, подобно слепому, прорвавшемуся в лувр и ощупывающему специальные рельефные репродукции знаменитых картин, когда его руку бесцеремонно одернули, схватив за запястье, при этом холодные пальцы другой руки Мобэй-цзюня ворвались ему в рот. Не в силах ничего поделать, Шан Цинхуа, мог лишь, молчаливо надувшись, их принять, обхватывая языком и обильно увлажняя. До него не сразу дошло, зачем он это делает…       Глядя на его обиженную покорность, демон лишь усмехнулся. — Если не будешь осторожен, мне не хватит терпения и тебе будет очень… Больно. — тут же отчеканил он, на что сам Цинхуа моментально покивал, демонстрируя абсолютное понимание и смирение, поэтому решил пока больше в этот раз не вульгарничать, как бы ему ни захотелось…       Несмотря на холод, сочащийся от этих слов, он ощущал в них невиданную доселе нежность и заботу… Посасывая, словно мороженое-льдинки, прохладные пальцы, он мысленно моментально сдался: «Хорошо-хорошо, этот отец готов признать тебя «папочкой», пожалуйста, хорошо позаботься обо мне, Мобэй-гэгэ… и сделай это не слишком больно», — определенно, ни в коем случае, не стоило произносить подобного вслух. Пока что. Однако, Шан Цинхуа решил полностью отдаться в руки своего демона-обольстителя и самостоятельно отыграться над ним как-нибудь в следующий раз.       Удовлетворенный этой реакцией, сам того не осознавая, насколько глубокой, Мобэй-цзюнь вынул пальцы из столь влажного и теплого места, которое за время их пребывания там успело уже порядком охладиться… Само собой, они тут же, едва скользнув по внутренней стороне бедер, направились прямиком в потаенное между двух приятных округлостей место.       Обильно смазанный палец легко проскользнул внутрь этого пока еще упруго сжатого отверстия. Цинхуа на это едва пискнул, слегка сжавшись от новых ощущений. Благодаря прохладе, это прошло практически безболезненно. Однако, тут же к одному гостю присоединился и другой… Слегка напряженный, Шан Цинхуа старался как можно быстрее привыкнуть и скорее расслабиться, однако, совсем скоро пожаловал и третий… Это уже было немного чересчур. Как можно начинать сразу с трёх? Но то ли от холода, притупленного неприятные ощущения и легкое жжение, то ли от того, что это взаправду был сон, боли было минимальное количество, скорее легкий дискомфорт…       Да-да, он уже точно не мог продолжать себя обманывать, это ни-фи-га не сон. Но осознать реальность происходящего было крайне трудно, в конце концов, откуда Мобэй-цзюнь узнал о подобном? Ведь братец-самолёт определенно точно помнил, что сделал того вечным и бесповоротным девственником, абсолютно равнодушным к подобного рода действам и вообще в жизни не интересовавшимся противоположным полым, не что собственным или такими вот вещами…       Действительно, откуда он об этом знает? Или чего о нём не знает этот автор? Эти мысли резко прервали умеренные, но уверенные движения вглубь его нутра. Так что Шан Цинхуа благоразумно решил предаться этим размышлениям как-нибудь после… Хотя они и неплохо отвлекали, так что он даже не почувствовал ничего плохого. А дальше будет также? Ага.       Видя его спокойно-задумчивое выражение лица, Мобэй-цзюнь слегка нахмурился. Признаться честно, он никогда не мог в должной мере понять, что на уме у этого человека. Подобное выражение лица было у него и когда он его колотил… Неужели то, что происходит сейчас, ничем не отличается?       Немного этим раздосадованный он решил закончить с прелюдиями и перейти к активным действиям. Хоть он и не имел пока еще практического опыта, но с должной ответственностью выполнил весь минимальный перечень действий: поцелуи, ласки, подготовка и смазка… Резко выдернув пальцы наружи, отчего удостоился слегка озадаченного вздоха, Мобэй-цзюнь тут же принялся за последний пункт в чек-листе. Этот лекарь оказался действительно кстати.       Используя мазь, он нанес немного на пока ещё тугое отверстие, не приминув и обильно смазать внутри, после чего слегка приспустил свои одежды, дав выход на сцену главному действующему лицу (концу) последующих актов. К счастью Шан Цинхуа, он не мог в полной мере узреть всё воочию, иначе бы его непоколебимость слегка пошатнулась… Он, конечно, помнил, что не обделил своему любимчика «достоинствами», но также и никогда не акцентировал на них внимание, поэтому немного об этом позабыл…       Когда крупная головка вплотную прижалась к сжатому колечку, по телу его обладателя прошла легкая дрожь. К слову, эта часть Мобэй-цзюня, вопреки обычной физиологии, также была прохладной… Отчего возникало весьмо странные ощущение. Решив во чтобы то ни стало расслабиться и получать удовольствие, Шан Цинхуа чуть не прослезившись, робко кивнул, давая своё дальнейшее согласие… Правда вот его одобрения никто особо не ждал, и внушительного размера орган бесцеремонно начал проникать в него, отчего его дыхание моментально перехватило, а внутренности моментально расперло. Ну, не сразу же на всю длину! — едва не воскликнул он, однако, вскоре, к своему ужасу, осознал, что это была всего лишь малая часть…       Дыхание Мобэй-цзюня также едва перехватило, после чего оно заметно участилось… Это было настолько неожиданно мягко и приятно, при этом напряженно пленительно и до ужаса горячо, что он этого совсем не ожидал. На самом деле, ему не нравилось ничего «горячего», однако, это тепло каким-то образом заставляло его орган становится все больше и тверже, будто он желал целиком и полностью заполнить внутренности лежащего под ним человека… И пока еще напряженное, но трепетное сопротивление стенок лишь больше возбуждало его, отчего он не мог противиться желанию проникать глубже и проталкиваться внутрь… Всё чаще и стремительнее…       Едва пропустив точный момент, когда всё так обернулось — от обычного прикосновения к его маленькой хризантеме до уверенных движений внутрь, Шан Цинхуа едва сдерживал стоны, плотно сжимая губы… Болезненные стоны. Хотя это ещё и было терпимо больно, однако, он нутром ощущал, как глубина проникновения всё неумолимо увеличивается. Очевидно, Мобэй-цзюнь пока еще только пристраивался, однако, он уже в полной мере готов был признать его величие.       Когда после очередного размеренного толчка, длинные и чарующие волосы демона веером распались, стекая по его плечам, он подался вниз, заключая в объятия трепетно подрагивающее тело под ним… — Тебе… Приятно? — на удивление легким и слегка наивным тоном поинтересовался демон, прошептав это буквально на ушко Шан Цинхуа.       Если честно, Хуа-ди едва оторопел от подобного внимания, на автомате ответив что-то вроде: — Ах, да, конечно… Ах…       Последнее «ах» вырвалось в момент осознания, как же зря был дан этот невинный и опрометчивый ответ… Ибо больше Мобэй-цзюнь не сдерживался. Боли больше не было. Цинхуа просто хотелось начать рыдать на месте… И пара слезинок даже образовались в уголках его глаз, когда он крепко прижал к себе Мобэй-цзюна, руками вцепившись в его спину. Сжав пальцами податливую кожу, он хотел передать хоть толику пролившейся на него боли, от этих безудержно резких толчков, будто демон его решил пригвоздить к кровати.       Однако, это произвело абсолютно обратный эффект. Влажные шлепки без зазрений совести, начали с пугающей частотой оглашать пространство комнаты. Слыша их, Шан Цинхуа весь покраснел, пустив слезы и начав причитать: — По… По… По-медленнее… По… По-пожалуйста!.. Ваше… Величество!.. Ах… Ах!       Как говорится, вот вам и па-па-па! (ﾉ´ヮ`)ﾉ*: ･ﾟ       Однако, мольбы были бесполезны… Вернее, польза от них была отрицательной.       Тем не менее, взяв себя в руки, Мобэй-дзюнь отпрянул от Шан Цинхуа, задрав его бедра повыше, а тонкие бледные ножки, оставшиеся в белоснежных носочках, закинув себе на плечи… Поменяв тем самым угол проникновения, он значительно замедлился, но вот амплитуда толчков лишь увеличилась…       Теперь-то сам Хуа-ди ощутил нечто невероятное. Невероятно странное и приятное. Нечто такое, что от одного толчка волнами отдавалось по всему его телу, подобно легком электрическому разряду… От подобного он даже на мгновение обомлел, слезливыми глазами взирая на возвышающегося Мобэй-цзюня, и едва хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу… Да, это действительно было нечто неповторимое, чего он никогда еще не чувствовал… Это от неожиданно свалившегося на его голову откровения, другая его головка также воспряла духом, заметно приободрившись и приподнявшись.       Видя подобную смену настроения, Мобэй-цзюнь не преминул помочь ей установиться, в прямом смысле подав руку помощи… Да, об этом он прочёл. Так будет намного приятнее им обоим.       При таком раскладе, Шан Цинхуа уже не мог сдерживать собственные стоны наслаждения, а его до этого плотно сжатые, чуть ли не подобно мертвой хватке мышцы, еще больше разгорячились и размягчились, принимая внутрь намного больше и позволяя этой большой штуке, всё чаще врезаться куда надо… Таким образом, они вошли в некоторый темп, который как только Шан Цинхуа счел приемлемым, был напрочь сбит новым напором.       Плотно обхватив талию Цинхуа, Мобэй-цзюнь с завидной легкостью его насаживал, после спуская, пока раскрасневшаяся головка его члена чуть не показывалась наружу, чтобы вновь целиком спрятать всё до самого основания в этой уютной узкой и до крайности влажной пещерке.       Так продолжалось довольно долго, так что нижняя часть Шан Цинхуа начала понемногу неметь… Не без помощи Мобэй-цзюня, он наконец-то под легкой судорогой и томный стон, вырвавшийся глубоко из легких, излился белесыми каплями удовольствия себе на живот, что его порядком смутило, так что и без того красное лицо, зарделось до кончиков ушей…       Этот вид крайне порадовал Мобэй-цзюня. Решив на первый раз проявить милосердие, хотя при желании он мог продолжать до утра, демон не стал жадничать и спустя пару глубоких размеренных толчков, которые лишь продлили удовольствие его партнера, также излился внутрь, при этом наконец-то выдав хотя бы один единственный сдержанный стон, слегка запрокинув голову.       Вопреки всеобщим стереотипам, даже семя любви этого демона было не обжигающе горячим, как полагается, а несло в себе чарующую прохладу… Это откровение и ощущение наполненности принесло с собой Шан Цинхуа какое-то невиданное удовольствие. Его Мобэй-цзюнь, Его Величество, воистину был абсолютно уникален под небесами…       Действительно, именно поэтому в его оригинальном произведении, никто не мог быть удостоен чем-то подобным… Кроме него, никто более не мог сорвать этот ледяной цветок! Воистину, Великий Бог оставил себе самое лучшее.       Едва сдержавшись, чтобы самозабвенно не захихикать, Шан Цинхуа покусывал свои губы.       Спустя несколько глубоких вздохов, Мобэй-цзюнь буквально навалился на него всем своим телом, не особо-то спеша выходить… Цинхуа мог лишь безропотно принять его в свои объятия, плотно обхватив его поясницу своими ногами и прижав к себе. Стыдно признаться, ему тоже не очень-то хотелось отпускать своего возлюбленного демона. — Вашему Величеству понравилось? — набравшись смелости, беззастенчиво поинтересовался он.       По неизвестной причине, Мобэй-цзюнь выдал ответ лишь спустя какое-то время. Причем его ответ порядком огорошил Шан Цинхуа. — Мгм. Теперь ты — моя жена.       Не успев должным образом даже обомлеть от этого неожиданно свалившегося на него сюжетного поворота и амплуа, Хуа-ди мог только удивленно машинально ответить: — Муж?..       Однако, только это успело сорваться с его губ, когда они были тут же поглощены поцелуем, вместе с оставшимся «мм».