В клеточку шарф

Гражданин второсортной эпохи, гордо признаю я товаром второго сорта свои лучшие мысли и дням грядущим я дарю их как опыт борьбы с удушьем. Я сижу в темноте. И она не хуже в комнате, чем темнота снаружи. Габриэль Новак особенный анорексик. Таких историй сотни, может миллион, однако это не делает их менее трагичными. Кроули так и остаётся тварью, а Габриэль останется больным, если ему не помочь. Сэм тщательно вытер лицо полотенцем, взглянув на себя в зеркало: он и сам исхудал за время общения с Габриэлем. Парень ещё с трудом мог усвоить информацию о прошлом Новака: прошла ровно неделя с его признания, с тех самых пор он не сказал ни слова. Безусловно, это пугало Винчестера. Кого бы это не напугало? Габриэль продолжал немного есть, частично восстанавливая своё физическое здоровье. Только вот он совсем забыл про ментальное, гораздо более шаткое и требующее большего внимания. Сэм прекрасно понимал, что встреча с Кроули подкосила Габриэля, и что тому безумно тяжело вновь и вновь видеть призраки своего прошлого. Винчестер не раз ловил моменты, когда Габриэль сжимался в комочек и плакал. Теперь он сломался окончательно. Винчестер медленно спустился вниз, бросая взгляд в комнату: ничего не видно, однако отчётливо слышно всхлипы. Он закрыл глаза. — Гейб, я жду тебя на кухне. А в ответ привычное молчание. Сэм тяжело вздохнул и расставил столовые приборы, ожидая прихода Новака. Тот всегда появляется на кухне тихо и незаметно, садится на своё место и быстро завтракает. Затем, как обычно, уходит в свою комнату и плачет. Винчестер давно заметил, что этот ритуал повторяется ежедневно. Габриэль прошёл на кухню, совершенно не замечая Сэма. У того болит сердце от одного взгляда на Новака. Раньше тот был словно мёртвый: болезненно бледный и худой, однако имел меленькую искру в глазах. Она отражала его искренние эмоции, мелькала в них при его слезах и улыбке. Даже относительно болезненного состояния он был живым. Теперь же, хоть вес увеличился и волосы перестали так выпадать, он выглядел гораздо хуже. Искра исчезла, взгляд ничего не выражал, и только постоянные слёзы показывали, что он ещё жив. Габриэль взял со столешницы кофе и захотел добавить немного сливок, когда услышал за спиной глухой кашель. — Габриэль, я хочу поговорить с тобой. Не избегай разговора. Новак открыл крышку бутылки, никак не реагируя на слова Сэма. Он слишком много ему рассказал. Он всё ему рассказал. Это неправильно. — Габриэль! — Да, Габриэль, прямо как архангел! Парень сильно напрягся, но продолжил добавлять сливки в кофе. В тот же момент он ощутил руки на своей талии. Парень испугался, а затем смутился, осознав, кому они принадлежат. Большие горячие руки принадлежали Винчестеру. Новак резко развернулся, столкнувшись с грудью Сэма. Он оттолкнул его руками, щёки почему-то покраснели, бёдра оказались столе, а ладони Винчестера на его талии, отрезая путь для побега. Рука плавно прижала его за поясницу, Сэм стал ещё ближе. — Пусти! — Нет! Я жду ответа! Габриэль покраснел, начал рвано дышать: испуганно. Парень неуверенно сжал плечо Сэма, жалобно посмотрел прямо в глаза. Ему страшно. — Пожалуйста... Отпусти меня. Габриэль опять начал плакать, а Винчестер ослабил хватку, однако не дал Новаку уйти. Он успокаивающе погладил его по спине, а тот обнял Сэма вновь. Как-бы там ни было, Габриэль остаётся слишком тактильным, даже максимально отдаляясь от Винчестера. — Тебе нужна помощь, понимаешь? Прекрати отталкивать меня. Габриэль то подходит чудовищно близко, раскрывая всю душу Сэму, то отдаляется, не позволяя даже прикоснуться. Эта игра в американские горки уже порядком надоела Винчестеру, он не понимает, что делает не так и почему парень так резко прекратил с ним общаться. Сэма сводит это с ума: Габриэль стал слишком важным, жизнь с ним слишком привычной, это имело для Винчестера огромное значение. Его больше не волновала учёба или брат, он стал слишком зацикливаться на жизни Новака. Вчерашний идеальный мальчик променял будущее на чувства. Чувства...? Габриэль отстранился, всё ещё сжимая плечи Сэма. Ему было слишком тяжело переживать эти эмоции в одиночку, но делиться ими с Винчестером ему хотелось ещё меньше. Почему? Потому что это сведёт их обоих в могилу. Габриэль не может спокойно смотреть на Сэма, не может успокоить сердце. А Винчестер не может отойти от Новака ни на шаг. Это их общее проклятие. Их общее безумие. Потому что в отличие от Сэма Габриэль давно понял значение своих ощущений, чувств. И он прекрасно понял, что ещё одно неосторожное движение или слово: и Винчестер уже идёт в могилу за ним. Сэм сходит с ума, и причины тому совершенно неизвестны. Может, Сэм мазохист? — Прости, нет. Я не... — Ясно. Сказал это Винчестер невероятно легко, отпустил Габриэля и, засунув руки в карманы, покинул кухню. Он обиделся, и Габриэль хотел бы исправить это, но не мог. Парень закрыл глаза и подумал, что Сэм зря переехал жить в этот город. Может, если бы они не познакомились, то Винчестер был бы счастлив. Новак спрыгнул со столешницы и пошёл в комнату. Ещё один пустой бессмысленный день. Вечером Габриэль тоскливо смотрел в окно, изучая снежинки с особенным вниманием. Парню было слишком больно от осознания собственной беспомощности и эмоций. Нельзя, чтобы Сэм страдал из-за такого ничтожества, как Габриэль, потому парень и отталкивал его ещё дальше. Теперь идея того, что Сэм будет с Руби казалась ему не такой уж и плохой. Но и оставлять Винчестера он не хотел. Чувства Габриэля смешались — он понимал происходящее: Сэм думал, что вытягивал Габриэля на поверхность. Это не так. Просто он сам тонул вслед за ним. Именно это и пытался предотвратить Новак. На пороге комнаты появился сам Винчестер. Парень скучающе на него посмотрел, однако войти позволил. — Габриэль...? — позвал Сэм, и парень обернулся. Винчестер при ярком свете лампы выглядел ещё хуже: он исхудал, побледнел, его взгляд наполнился бесконечной скорбью. Этого Габриэль исправить уже не мог, поэтому тут же отвернулся. На Сэма стало трудно смотреть. — Что? — Ты отдаляешься. "Да неужели?" — подумал Габриэль. Если Сэм хочет вывести его на близкий диалог, то задача Новака этого не допустить. — С каких пор тебя это волнует? Габриэль отошёл от окна, стараясь не смотреть на Винчестера. Если он ещё раз посмотрит на него, то вряд-ли сможет контролировать свои эмоции. — Меня всегда это интересовало. Абсолютно невинно сказал Сэм. Габриэль сжал кулаки. Табличка с надписью "Контроль" медленно стала рушиться. — Послушай, — первым нарушил тишину Винчестер. — Это я что-то сделал не так? В этой ситуации Сэм волновался лишь за Габриэля, наплевав на себя. Новак ещё ничего не сделал, а проблемы уже появились. Винчестер винит себя. Просто потрясающе! — Нет... Нет, ты тут не при чём! — Тогда объясни мне, что происходит. Габриэль всё ещё не отвечал, не поднимал взгляд, старался не думать о происходящем. Пусть Сэм лучше живёт в неведении, чем пытается понять прогнившую душу Новака. Он уже слишком многое отдал за него. Габриэль услышал, как тот поднялся с кровати. Отлично, сегодня Сэм на удивление быстро сдался: но это было не так. Ведь в следующую минуту его подбородок оказался в руке Винчестера, чей мутный взгляд не предвещал ничего хорошего. Парень хотел было выбраться из этой хватки, но другая рука прижала его плечо к стене. — Отвечай. Грубость Сэма Габриэль встретил впервые. Вырваться не представлялось возможным, и он только жалобно мог смотреть на Винчестера. Парень продолжал на него глядеть, ожидая ответа или хотя-бы какой-то реакции. — Отпусти. — теперь неуверенно отвечал Габриэль. Его пугал этот взгляд, эта близость, этот риск возможного разоблачения. — Выполни мою просьбу — получи свободу. Разовая акция. Винчестер отпустил парня, но не отошёл, теперь зажав его в угол скорее психологически. Однако Новак продолжал молчать, игнорируя все попытки Сэма его разговорить. Рано или поздно тот в любом случае бросит эту затею. Верно же? — Вот как. Ладно. Сэм отошёл от стены, и Новак, наконец, смог спокойно вдохнуть. — Если ты не хочешь мне ничего говорить, почему бы мне не рассказать тебе свою историю? Габриэль удивлённо посмотрел на парня, понимая, что сейчас что-то произойдёт. Явно что-то очень серьёзное, и это пугало. Он нерешительно покинул свой угол и сел на кровать рядом с Винчестером. Сэм ухмыльнулся совсем неизвестной Новаку до сих пор ухмылкой и начал свой рассказ: — Ты спросил меня однажды, в чём для меня выгода помогать тебе? Я обещал как-то рассказать, видимо, пришло это время... JessicaLeeMoor: "Подруга, оставь свои фрукты, в них слишком много глюкозы, переходи на овощи со мной и Гейбом!" — пальцы девушки за пару секунд набрали сообщение. Джессика давно заприметила нездоровую привязанность подруги к сладкому, что ничем хорошим закончится явно не могло. Их болезнь и вовсе ничем хорошим закончится не могла. Джессика создала группу "Хрустальных цветов" девятого января, поздней ночью, чтобы поддержать себя в сложный период жизни. Родители ежедневно хотели накормить девушку, но та видела в этом лишь издевательство и пытку. Всё, чего ей хотелось: похудеть до тридцати килограмм и закончить колледж. Ничего плохого в своём желании она не видела. Поначалу. Пока в её группу не забрела девушка с ником "Belliana". Она поддержала тихий внутренний крик Джессики, похвалила её стремления, поделилась результатом своих диет. Она вдохновила Джессику расширить свою группу, теперь там появился некто "Arсhangel". Это был парень. Он вёл себя тихо, но дружелюбие девушек не знало границ и они его разговорили. Паренька звали Габриэль, он мечтал похудеть ради своего парня. Участницы группы заподозорили неладное, но быстро закрыли на это глаза: у всех были свои причуды и причины худеть, это не подвергалось обсуждению, поэтому Архангел легко там прижился. Шли месяцы, группа расширялась, приходили десятки таких же, как они, подростков и взрослых людей, радости Джессики не было предела. Одновременно с тем в её голове поселилась бесконечная печаль: больных много, и пока одни шутят про обмороки и диеты, другие в это же время держат волосы друзей над туалетом и залпом выпивают пачку слабительного. Как и произошло в тот день: Джессика гуляла с Сэмом. Она была знакома с ним пару месяцев, но уже была безумно влюблена. Им требовалось не так много времени, чтобы признать свои чувства и перейти к прогулкам за ручку. Пока девушка гуляла с Винчестером и придумывала планы на будущее, Бэлла плевалась своей же кровью за домом. Её голова внезапно потяжелела и в глазах помутнело, но она упрямо держалась за стенку, чтобы не упасть. Джессика взяла Сэма за руку. Бэлла прижась спиной к дому. Джессика положила руку на щеку парня. Бэлла осела на землю. Джессика поцеловала Винчестера. Бэлла умерла. Только в тот момент Ли Мур поняла, насколько серьёзна её болезнь. Но было слишком поздно идти лечиться. С тех самых пор девушка чувствовала слабость в теле всё сильнее, понимая, сколько ей осталось жить, но не гоговорила об этом никому. Ни члены Хрустальных цветов, ни родители, ни Сэм — никто понятия не имел о состоянии Джессики. Этого она и добивалась. Девушка почувствовала боль в голове и обхватила её руками. Пора. Джессика вытащила из ящика листок бумаги, укусила колпачок ручки и грустно улыбнулась: "Запомни меня как свою лучшую подругу Джессику Ли Мур, а не как создателя этого кошмара, ладно?" — Она впала в кому, а я так и не смог попасть к ней в больницу. Сэм помолчал, посмотрел на Габриэля и тяжко вздохнул. Он вытащил из кармана помятый листок бумаги. — Я только сейчас понял, кем был "Архангел". Габриэль дрожащими руками развернул бумажку и ощутил в уголках глаз слезинки, сердце пропустило удар. "Привет, Архангел, это Джесс. Я знаю, что ты сейчас в больнице и не можешь мне ответить, да и письмо это ты вряд-ли когда-нибудь увидишь, но ты должен это знать. Это мой крик души, это моя исповедь, и если уж к кому-то в ней обращаться, так это к тебе Прости, что я лгала всё это время. Я прекрасно помню, что ты ненавидишь ложь, поэтому не требую прощения, но попытаюсь объясниться: это была вынужденная мера. Дорогой друг, я умираю. К несчастью, это правда, однако не грусти: я счастлива, что могу покинуть этот мир. Лишь ты и жизнь Сэмми волновали меня, а теперь и вариантов особенно не осталось: лечиться или умереть. Я слишком долго делала выбор и природа решила за меня — смерть. И я сама во всём этом виновата. Я умру через пару дней, только познав прелесть жизни. Поэтому теперь, не сумев спасти свою жизнь, я спасу твою. Я много врала, теперь слушай правду: Кроули грёбанный псих, и ты, к слову, тоже. Я сразу поняла, что всё нечисто, но тактично промолчала — теперь не буду. Он не любит тебя, использует, хочет бросить. Прости за резкость. Правда, прости. Мне скоро на тот свет, жаль, что я так дерзко и жестоко прощаюсь. Я хочу исчезнуть за Бэлли. Она была лучшей девушкой и моей близкой подругой, прямо как ты. Нам не дано было жить, а у тебя есть шанс. Временами ощущаю себя виновной в смерти Бэллы и стольких проблемах остальных ребят. Я создала Хрустальную семью... Прости. Запомни меня как свою лучшую подругу Джессику Ли Мур, а не как создателя этого кошмара, ладно?"