В клеточку шарф

– Хорошо, Сэмми, как же в вашем доме появилась Акай? Винчестер задумался, отчего чуть не упал в сугроб. Сегодня Габриэль почему-то задавал очень много вопросов, и это было интересно. Отвечать на них, вспоминая забавные случаи и истории, наблюдая за искренней улыбкой парня, слушая его сбитое из-за долгой ходьбы и смеха дыхание, видеть его таким почти здоровым. – Это собака Дина, понятия не имею, откуда он её притащил. Сам упрямо ничего не рассказывал, даже пытка пирогом не помогла. Под этим упорством точно скрывается тяжёлая история… – Не сомневаюсь. Новак вновь улыбнулся, и Сэм тоже. В последнее время всё стало так мирно, мило и спокойно, что даже жутко. Никто из них не видел никогда такой тишины и бесконечно белой полосы счастливого будущего, их обоих пугало столь долгое затишье перед бурей. Впрочем, не зря их это так сильно волновало. Первым замер, резко изменившись в лице, Винчестер. Его сознание заполонила одна мысль: "Чёрт". Габриэль отвлёкся на какую-то лужу под ногой, не сразу заметив того, кто стоит на их пороге. Сэм хотел уйти, чтобы Новак не стал свидетелем этой картины, но не успел. Когда Габриэль заметил, то вновь стал будто неживым. Из него выбило жизнь, его лицо в секунду потеряло краски и эмоции. Новак смотрел на Кроули в упор, не мигая, ему было страшно и снова ужасно больно. Сэм быстро пришёл в себя, стоило гостю сделать шаг в их сторону. Кроули, натянув мерзкую, гадкую и лицемерно-сладкую улыбку подошёл к ним. Винчестер встал прямо перед Габриэлем, закрыв хрупкое тело собой. Если Кроули что-то нужно, то пусть он разбирается с Сэмом, незачем даже смотреть на Новака. – Что надо? – особо не церемонясь спросил парень. В нём не было тех эмоций, что сейчас кипели в Габриэле, не было горечи, боли, страха и отчаяния. Потому что в Винчестере не осталось к этому человеку ничего, кроме жгучей ненависти. – Как грубо так обращаться с гостем! Впрочем, меня это ни капли не волнует. Я пришёл к Гейбу. Новак за спиной Сэма вздрогнул, сжав куртку на спине Винчестера. Это была истинная, животная паника. Только Кроули вызывал в нём это ужасающее чувство. Сэм точно почувствовал весь сарказм и яд этих строк, и еле сдерживался, чтобы не сжать руки в кулаки и подправить профиль их дражайшего гостя с этой тошнотворной улыбкой. – Он немного не рад тебя видеть. – Хочу, чтобы он лично мне это сказал, лосяра. Сердце Габриэля билось в бешеном ритме, чуть не вырываясь из плена рёбер и мышечной ткани. Вдруг какое-то странное, доселе неизвестное ему чувство зародилось в груди, заставляя сердцебиение вернуться в норму, а мысли сделав кристально чистыми. Это произошло за секунду, внезапное изменение сознания и твёрдая уверенность в себе. – Не фамильярничай. – Могу ли я, с вашего позволения, побеседовать со своим дорогим другом? – По-моему весь его вид говорит о нежелании разговаривать с тобой. – Малыш, это правда? Как жестоко! Всё же, Винчестер был культурным и мудрым человеком, умеющим решать проблемы словом и держать себя в руках, за что Габриэль был ему бесконечно благодарен. За всё время, прожитое у него, за всю помощь и поддержку с чувством долга Новака он уже должен был отдать жизнь за Сэма. Что он прямо сейчас был готов сделать. Страх, любовь, долг, благодарность – эти чувства крепким коктейлем смешались в голове Габриэля, опьянили и заставили совершить то, что Габриэль не совершал очень давно. – А не пойти бы тебе к чёрту, Кроули? – резко прервал обоих Новак. Кроули не нашёлся, что ответить, впервые встретив от него такой ответ, а Сэм шокировано смотрел на Габриэля, вставшего теперь перед ним. В его медленной походке и твёрдом взгляде не было страха, только безумная, нездоровая уверенность. Новак загадочно улыбнулся, чуть прищурился, глядя на Кроули исподлобья, вновь не мигая. Только теперь совершенно не от страха. От осознания того, что Кроули теперь не владеет им. Наоборот. – Надо же, псина нашла себе нового хозяина, и теперь защищает его? – пришёл в себя Кроули. – А ты что, завидуешь? – не унимался Габриэль, вдохновлённый мыслью, пришедшей ему в голову. Винчестер почувствовал непонятную энергию чистой уверенности, исходящую от Габриэля, с насмешливой улыбкой смотрящего на гостя, слишком шокированного таким резким изменением поведения бывшего фаворита. Видимо, Новак совершенно никогда не был таким с Кроули. Таким уверенным, саркастичным, настоящим. – Так о чём ты хотел поговорить? Дай угадаю: грезишь вернуть меня в свою «коллекцию искалеченных жизней»? Прости, мне тут птичка на хвостике принесла, что пятый фаворит покончил с собой, как и все предыдущие, впрочем. Стало совсем одиноко? Посмотрим, как ты переживёшь то, что я испытывал всю жизнь. Гость молчал. Он напрягся, был запутан, и, что главное: Кристально чистая уверенность Габриэля подавляла все его издёвки и манипуляции. Потому что он, наконец, увидел, что такое любовь. Не эта чёртова одержимость. – Какого…? – Кроули, мне жаль, но, похоже, ты и впрямь останешься один. Фавориты мертвы, я ушёл, содержанки пишут отказы одна за другой, а ведь ты не молодеешь… Габриэль улыбался, теперь глядя на него сверху вниз, и скороговоркой зачитывал причины одиночества Кроули одну за другой. – Жирное убожество! Кинул свой главный козырь оппонент, уверенный, что старое оружие – самое надёжное. – Верно. Вот, кем ты стал. – вдруг равнодушно сказал Новак. Его голос даже не дрогнул, но интонация стало совершенно иной. Больше не насмешливой, но оттого всё больше казалось, что он издевается. – Жирное убожество, неспособное понимать элементарные человеческие чувства. Убожество, на чьих плечах десяток жизней. Убожество. Ты просто жалок. Уйди с дороги. Габриэль грубо оттолкнул от себя Кроули, кинув взгляд на Винчестера. Сэм поспешил домой вслед за Новаком, и в нём ясно горело желание задать парочку вопросов, так беспокоящих сейчас. – Гейб… – тихо спросил Винчестер, когда дверь за его спиной закрылась. Он поверить не мог, что это сейчас действительно говорил Новак. Такой маленький и беспомощный, тихий и пугливый. Поверить в происходящее было невероятно сложно. Габриэль молчал, стоя спиной к Сэму. Тот не видел его лицо, но точно ощущал резкое изменение атмосферы и настроения. Происходило нечто непонятное, это пугало и Винчестер не мог понять, что происходит. – Габриэль всё хорошо…? – Нет. Нет-нет-нет-нет-нет... Новак схватился за голову и пошёл в сторону кухни, Сэм поспешил за ним. Ему казалось, что он только начал понимать Габриэля. Теперь же он вновь запутался. – Эй…? – Господи, нет… – Габриэль! – Сэм схватил парня за плечи, резко развернув к себе. Лицо Новака ничего не выражало, глаза были стеклянными и прозрачными, глядели как-то через Винчестера. – Что происходит? — Это не мог быть я! — отчаянно закричал Новак. Теперь же в его глазах блестнула настоящая паника. — Сэм, ты что, не понял? Винчестер неопределённо кивнул. Габриэль грустно усмехнулся и вырвался из рук Сэма. Он немного трясся от страха. — Это из-за тебя. Я буду игнорировать здравый смысл и свои чувства и страхи из-за любви к тебе. Думаешь, там были мои истинные эмоции? Нет. Я снова свихнулся, но на этот раз из-за тебя. Новак был не просто напуган, это была животная паника. Такие эмоции редко можно встретить в жизни, а сейчас это отчаяние вперемешку со страхом плескалось в золотом океане глаз Габриэля. Парень побежал по лестнице в свою комнату, оставив Сэма стоять наедине со своими чувствами. Габриэль метался по комнате и понятия не имел, куда себя деть. Когда он влюблялся в Винчестера, то не мог ожидать чего-то подобного. Его всё ещё чертовски пугал и подчинял Кроули. Но почему рядом с Сэмом это чувство пропало? Ответ очевиден. Любовь к Винчестеру переросла все мыслимые и немыслимые границы. И если тогда его чувства к Кроули имели некий предел, вроде семейных взаимоотношений или учёбы, то чувства к Сэму рушили любые границы. Надо было бежать от него изначально. До того, как он восстановился. Чем ты выше, тем больнее падать. Больнее и опаснее. Ведь теперь он нарушил внутренний барьер «Кроули», и это значит, что Винчестер получил над ним полную власть. Он восстановился, и теперь вновь падать в пучину сумасшествия очень страшно. Габриэль сел на кровать, обхватил голову руками. Надо мыслить не эмоционально, а рационально, как учил Сэм. Снова мысли только о нём. Новак застонал и откинулся на спину. В голове бушевал ураган, невозможно было поймать виноватых, и стало как-то проще винить во всём Винчестера, игнорируя факт собственной прямой причастности к этому преступлению. Ключевой всегда была фраза: «Не просил». Дин не просил Кастиэля прощать его. У Люцифера не просили помощи. Михаила не просили молчать. Кроули не просил голодать. А Сэм не просил защищать себя. Парень резко распахнул глаза. «– У Новаков это семейное – безумие». Всё это время ответ лежал на поверхности. «Даже если бы Кроули не появился, Габриэль бы уничтожил себя». Потому что он чёртов Новак. А они привыкли убивать себя изнутри. Не виноват тут никто, кроме самого Габриэля. Это он уничтожает себя. Ни Кроули, ни Сэм, а сам Габриэль Новак. Ему срочно необходим психиатр. Между тем на кухне было не лучше: Сэм перекладывал тарелки по полкам, борясь с желанием швырнуть одну на пол и закричать. Происходящее настолько выбивалось из всей картины поведения Габриэля, что у него просто больше не было сил пытаться его понять. Новак шёл на поправку, а из-за этого придурка Кроули вновь сходил с ума. Кроули, значит? Сэм резко захлопнул дверцу шкафа. «– Это из-за тебя. Я буду игнорировать здравый смысл и свои чувства и страхи из-за любви к тебе». Это же мог сказать Габриэлю сам Винчестер. Если эти слова и есть истинная правда, то он готов совершить всё, что угодно, чтобы эта любовь и собачья верность были оправданы. Послышался скрип входной двери. Винчестер вышел. Неправильный вывод. Вечер у Габриэля начался весьма неприятно. Он проснулся поперёк своей кровати, волосы спутались. Видимо, сон был не самый лучший. Новак наскоро заправил постель и поспешил к телефону, чей звонок сейчас разбудил его. Удивительно, что он оказался на другом конце комнаты около Акай, испуганно скулящей. – Алло? – спросил ещё спящий Габриэль, не обратив внимания на номер. – Габриэль…? – послышался тихий голос Михаила. Он явно был шокирован, хотя с его уровнем эмоциональности это было почти невозможно. – Михаил?! Чт…?! – Тише. Слушай меня внимательно, и не перебивай, у нас мало времени. Только что к нам в больницу доставили Кроули. Его состояние… Это ужас, Гейб, с ним в реанимации сейчас Люц. На Кроули нет живого места. Его нашли около той площадки, на которой вы познакомились. Я знаю, что у таких личностей, как он, много недоброжелателей… Но с такой жестокостью… В общем я хотел осведомить тебя об этом и попросить… Проверить Винчестера… – все эти слова давались Михаилу с невероятной сложностью, он явно нервничал. – Это… Этого не может быть! Габриэль гневно швырнул телефон в стену. Его руки задрожали. Медленно смысл слов начал доходить до него, и смысл этот пугал. Это просто не мог быть Сэм! Новак неуверенно вышел из комнаты, так же неуверенно спустился по лестнице и повернул в зал, откуда шумел телевизор. Сквозь темноту он заметил на диване мирно спящего Винчестера. На экране вещали новости, монотонный голос диктора немного раздражал. Парень медленно подошёл к Сэму. Свет от телевизора был ничтожно бледным, но даже так Габриэль увидел пару ссадин на лице парня. Он опустился перед диваном на колени. Рано нервничать, мало ли откуда возникли эти царапины? Габриэль протянул руку к ладони Винчестера и еле сдержал эмоции. На костяшках он увидел знакомые царапины. Такие получаешь в драке, раньше, во времена бурного детства Габриэля он множество раз обрабатывал такие у Люцифера, так что с точностью запомнил их вид. Новак посмотрел на Сэма и не мог поверить. Незачем отрицать очевидное: это был Винчестер, он избил Кроули. Зачем? Почему? Во всём вновь виноват Габриэль. От звука плача прямо рядом с собой Сэм проснулся. – Гейб? – Сэм, зачем? Кроули теперь просто уничтожит тебя… – Потому что я должен защитить тебя, понимаешь? Этот козёл просто убил бы тебя в конце концов. – Нет… Не говори, что ты сделал это ради меня. – Ради тебя. Габриэль закрыл лицо руками. – А кто учил меня решать всё словами и не быть импульсивным? – Это не всегда помогает. Винчестер усмехнулся и тут же зашипел. Габриэль взволнованно на него посмотрел. – Согласен, у этого дьявола неплохой удар. Пошли. Новак взял Сэма за руку и повёл в ванную, за аптечкой. Если скоро за ними приедут, то надо хотя бы быть при параде. – Мы с тобой «Убийственная парочка» психов, да? Я больной, и ты больной, а вместе мы… – Дурдом на выезде. – закончил фразу Сэм с усмешкой. Габриэль очень ловко обрабатывал ссадины, будто всю жизнь этим занимался. – Забыл, кто мои братья? – будто прочитав мыли сказал Новак, заметив восхищение его мастерством в глазах Винчестера. – Я закончил. – Спасибо… – искренне поблагодарил Сэм, любуясь работой Новака. – Слушай, Сэмми… У Кроули армия подопечных, которых он держит как ручных собачек, чтобы натравливать их на своих врагов. Ты сейчас стал его врагом, и это значит, что он сделает всё, чтобы избавиться от тебя, понимаешь? А ещё… Полиция. У нас много проблем, вот что. – У «нас»? Тебе ничего не угрожает, это ведь я совершил… – Ты думаешь, что я хоть минуту готов жить без тебя? Габриэль смотрел прямо в глаза Сэму, откуда-то снизу, и тот, подхватив его на руки, посадил на стиральную машинку. Новак смутился, отвёл взгляд. – Ну же, посмотри на меня. Я же могу сказать тебе тоже самое. Габриэль хотел отодвинуться от такого напора, но руки Винчестера, оказавшиеся на его талии, вернули его обратно на место, и Новак был вынужден обхватить его ногами, лишь сокращая расстояние. Он всё же поднял неуверенный взгляд на Сэма, сейчас улыбающегося. – Г-глупость какая… – Смотри-ка, моя шалость удалась. Габриэль тоже смущённо улыбнулся. – Утром я сказал, что это твоя вина. В том, что я такой. Это неправда. И Кроули тут не виновен. И даже братья. Это только моя вина. Это я себя уничтожаю. Своими излишне сильными эмоциями и привязанностями, своими чувствами и невозможностью нормально их выразить. Только я сам себя убиваю. Сэм молчал, лицо его было серьёзным. Его явно волновали слова, сказанные Габриэлем. – Ты… Ещё кое-что сказал утром, помнишь? – Нет… – «Я буду игнорировать здравый смысл и свои чувства и страхи из-за любви к тебе». – Габриэль зажмурился и мысленно застонал. Когда он успел сказать нечто настолько пошлое? – Ты сказал это сразу после того, как обвинил меня. – продолжил Сэм. Габриэль был очень смущён и напуган этой простой фразой, несущей в себе столько смысла. – Собственно, я хотел сказать тебе тоже самое. И снова Новак шокировано смотрел на Винчестера, сейчас так невинно глядящего на него в ответ. Близко. Чертовски близко. И впервые Габриэлю не хотелось отталкивать эту близость. Он даже не заметил, как сам начал сокращать и без того ничтожное расстояние, как прикрыл глаза, и почувствовал бешеное сердцебиение. Но сейчас для него это было совершенно неважно. Куда важнее были движения: как Сэм прижал его к себе за талию, как он сам обнял его шею и объединил их дыхание в единое. И стоило Габриэлю приблизиться ещё сильнее, как в тишине дома послышался громкий стук. – Смотри, отвлекают нас. И Новак сделал это. Он настолько отчаянно прижимался к Винчестеру, с такой потребностью и любовью, что не замечал никого вокруг. Ни стука в дверь, ни криков с порога, ничего. Они заберут Сэма только через его труп. Он хотел, чтобы Винчестер запомнил этот поцелуй на всю жизнь. Если бы Габриэлю год назад сказали, что есть кто-то лучше Кроули, кто-то, кто сможет сильно и искренне полюбить его и защищать, он бы только вымученно улыбнулся, абсолютно не веря в эту сказку. Сейчас же перед ним стоял обворожительный Винчестер, лишивший себя всего, потерявший брата и учёбу, но отдающий внимание Новаку, и только ему. Запоздало Габриэль понял, что отдав столькое, Сэм вряд ли его отпустит. Теперь и Винчестеру нужен лишь Новак, как самому Габриэлю необходим Сэм. Именно поэтому они с таким отчаянием и потребностью целовались, не замечая абсолютно ничего вокруг. Винчестер не чувствовал такого прежде к Джессике, такой сильной привязанности. Девушка была для него почти всем, он с огромным трудом перенёс её смерть, и сейчас готов был отдать за здоровье и жизнь Новака буквально всё. Жертва его свободы – самая минимальная жертва. Если необходимо, он готов и вовсе пожертвовать своей кровью. – Ах! – Сэм открыл глаза, заметил кровь на нижней губе Габриэля. Тот испуганно смотрел на парня, и его язык медленно собрал багровые капли, а в сознании Винчестера медленно произошла перезагрузка. Насколько же очаровательно сейчас выглядел Габриэль. Его Габриэль. Настолько потрясающе сознание, да? Винчестер лишь с новой силой продолжил целовать Новака, а тот что-то недовольно шикнул и укусил Сэма в ответ. Становилось жарковато, Сэм по-хозяйски залез рукой под футболку Габриэля, изучая его спину и погладив тонкую мальчишескую поясницу. Новак вздрогнул от контраста ощущений его горячей спины и ледяных ладоней Винчестера. Хотелось быть максимально близко. Он готов был отдаться Сэму прямо здесь, в холодной ванной, лишь бы этот момент длился как можно дольше. Им категорически не хватало друг друга, в следующую секунду рубашка Винчестера полетела вслед за футболкой Габриэля, и тот обвил руками шею Сэма. – Я люблю тебя. Винчестер на это ничего не ответил, только прижав Габриэля за бёдра ещё ближе. Тот и сам сходил с ума от смеси безумных ощущений, целовал любимого повсюду, не замечал ничего, кроме этого момента. Они оба ничего не замечали. Ведь, если им суждено сегодня распрощаться, то нужно сделать этот день лучшим из всех предыдущих. – Сэм? Гейб? Из коридора послышался знакомый женский голос, обеспокоенно зовущий их. Новак первым пришёл в себя, отталкивая от себя Сэма. Габриэль начал нервно бегать взглядом по полу, в поисках своей футболки, пока Винчестер приходил в себя. – Эй? Я вас слышу. Анна медленно подходила к комнате, и готова была открыть дверь, а Сэм только начал понимать, что происходит. Он схватил рубашку, и дверь открылась. Анна вопрошающе смотрела на друзей, неловко глядящих на неё в ответ. Сэм тяжело дышал, сжимая кофту в руках, а Габриэль поправлял хвостик, в попытке скрыть краснеющие следы на шее. – Провожаешь его, Новак? Габриэль закрылся руками, прячась от усмехающейся Анны. Девушка выглядела удивительно довольной, учитывая обстоятельства. – Ты ради этого нас прервала? Сэм выглядел холодно, и Новак его прекрасно понимал: совсем скоро их жизнь кардинально изменится, и они оба хотели, чтобы этот день хотя-бы закончился хорошо. – Вовсе нет. – Анна резко стала серьёзной. – На самом деле у меня есть причины разорвать столь душещипательный момент. – Удиви нас. Габриэль усмехнулся. – Я обещала помочь вам… Михаил позвонил мне тоже, я… Короче, я немного прибралась на месте преступления. – Ты там была?! Это же опасно, совсем с головой не дружишь?! – неожиданно вспылил Сэм. Он нервно дёрнулся, натягивая рубашку. – Не волнуйся, я же журналист. У меня в этом деле глаз намётан. Всё хорошо будет. – Анна, они же будут искать виноватых… Не бросят это просто так... Как же показания самого потерпевшего? – совсем жалко спросил Новак. – Михаил обещал что-то намудрить в бумажках и признать его невменяемым. Габриэль всё равно переживал. Он знал о связях Кроули и о том, как он карал избежавших уголовного наказания. Новак с трудом представлял в одном предложении «нормальную жизнь» и «перешедший дорогу Кроули». Если ты хоть как-то будешь ему мешать, то можешь забыть о спокойствии. Он просто уничтожит тебя. Это и пугало Габриэля. Раздался телефонный звонок и Анна спешно покинула влюблённых. – Анна, всё совсем плохо. Там нашли тот чёртов шарф. Понимаешь? Шарф Сэма. – Невозможно, я избавилась ото всех улик, его там даже не было… Стоп. Кроули ещё в отрубе? – Очнулся минут десять назад… Твою ж мать… Анна резко сбросила звонок и начала взволнованно ходить по коридору. – Всё хорошо? – нерешительно спросил Габриэль, выйдя из ванной. Но, увидев слёзы в глазах девушки, замолчал. – Гейб, этот подонок подкинул туда шарф с помощью своих шестёрок… Новак замер, а Сэм схватился за голову. – Вот чёрт! – Винчестер пнул тумбу, и та с громким треском свалилась на бок. Анна удержала парня за плечи, чтобы тот не разрушил остальную часть дома, а Габриэль пытался удержать слёзы. Новак медленно вышел на крыльцо, вытаскивая сигареты из заднего кармана брюк. Вслед за ним вышли и Сэм с Анной. Девушка смотрела куда-то вдаль, а Габриэль изучал заснеженную крышу соседского дома. Он протянул Винчестеру сигарету, и тот принял её. Они стояли на крыльце в полнейшей тишине, ожидая… А что их ждёт? Полиция, срок, что? Габриэль закашлялся и Анна с Сэмом перевили на него взгляд. Парень грустно улыбнулся, глядя на дорогу. Он не хотел мириться с происходящим. Сэм обнял его со спины, тоже глядя на дорогу, а Анна зашла обратно в дом. Теперь, видимо, не хотела разрывать «душещипательный момент». – Я не хочу, чтобы ты уходил. – сказал очевидное Габриэль, прижимаясь к Сэму. Тот погладил Новака по голове, отметив, что, как и говорил Кастиэль, его волосы красивые и пушистые, если он не голодает. — Я тоже не хочу прощаться. Знаешь, за время проведённое с тобой, я понял кое-что. Мне не нужны деньги, учёба, работа, друзья и враги. Мне нужен ты и только ты. — Это не нормально, Сэмми. Нельзя отдавать всё ради одного человека. — А ты для меня не просто "один человек". Я после смерти Джесс никогда такого не испытывал. Может, судьба есть и это она свела нас вместе. Габриэль закрыл глаза и обнял Винчестера, такого большого и тёплого. Он чувствовал к нему такую сильную привязанность, что с каждой следующей секундой, приближающей приезд полиции, хотел сесть и расплакаться на его руках. Вновь раздался звонок телефона, но на этот раз звонили Габриэлю. — Да...? — Гейб, это Люцифер. — Люц? Что за праздник семьи сегодня? Поглумиться звонишь? Новак сжал телефон в руках, и тот издал неприятный скрип. Ещё немного, и он вовсе сломается. Будто удара о стену ему было мало. — Нет. Извиниться. Габриэль удивился, и хотел спросить о чём вообще идёт речь, когда брат его прервал. — Прости меня за всё дерьмо в своей жизни. Ты был прав, когда в детстве просил нас с Михаилом прекратить. Наверное, не будь я таким эгоистом, то немного задумался бы о вас, старался бы контролировать это или сходить к психиатру, но был слишком малодушен. Это наш крест, помнишь? Мы все к этому причастны, не только я или ты. И Михаил творил кучу дерьма, и Кастиэль грешен. Просто им помогли выбраться, мне тоже. Тебе — нет. Тебе только лгали. И сейчас, когда у меня всё хорошо, у Михаила и Каса тоже, я хочу помочь. Этот ублюдок за всё заплатит. Только сейчас появился Сэм, готовый тебя защитить, и я не позволю снова тебе вредить. Пора платить за свои грехи и становиться смелее. В общем, я люблю тебя, братец. — Какого...? Но Люцифер уже сбросил вызов. Габриэль кинул недоумевающий взгляд на Винчестера. Сэм показал на машины возле дома Новаков. Машины полиции. — Блять. — только и выдавил из себя Габриэль, спрыгивая с крыльца. Сейчас необходимо добежать до дома, чего бы это не стоило. Новак бежал и падал, весь в снегу и мокрый он продолжал путь до дома, лишь бы успеть туда, к свету, к братьям. На пороге же их дома сидел Михаил, а машины спешно удалялись от дома. Габриэль обессиленно упал на колени возле брата, заметив на лице того слёзы. — Михаил, что всё это значит... — Это Люцифер сфальсифицировал улики. Он себя подставил, понимаешь? Он спас Сэма. Винчестер, стоящий за спиной Габриэля, впервые в жизни ощутил себя так ничтожно жалко. — То есть Люцифер... — Прямо на месте подделал подделанные ранее шестёркой Кроули улики. — завершил слова Анны Габриэль. Они с Винчестером только вернулись домой и объясняли девушке произошедшее. — Вы также утверждаете, что он сам себя подставил. Анна серьёзно смотрела на друзей. "Вот, зачем он мне звонил" — печально подумал Новак, вспоминая звонок брата. Ему снова становилось ужасно тяжко. Он всю жизнь ненавидел то, что братья не помогают ему. Не понимают его. Теперь же был готов отдать всё за то, чтобы братья просто были рядом. Он вновь путался в нитях паники и сомнений: какая же жизнь была лучше? Вместе с кричащими братьями? Без них вовсе? Или та, которая ожидает его с Сэмом? Безусловно, ответ очевиден. — Да, повторяю третий раз. — закипал Винчестер, а Новак положил руку на плечо парня, утешающе погладив кость большим пальцем. Им необходимо быть спокойнее. — Я не... Сэм, успокойся. Я хочу разобраться в проблеме и помочь... — Ничем тут не помочь, Анна! Винчестер сжал руки и Габриэль решил вмешаться: — Анна, я могу позаимствовать твою машину? — Новак в этой ситуации был самым спокойным. Видимо, слишком свыкся с болью и страхом. А также боялся за Сэма больше, чем за себя. Так что просто сдался и закрыл глаза на дрожащие руки и тошноту. Винчестеру помощь нужнее. — Да... Но зачем? — Я поеду к Мэг. — Кто это...? — прервал их разговор Сэм, не понимая, о чём вообще идёт речь. — Мэг работала со мной, единственная не ушла в содержанки. Она мечтала заработать много денег и не смущалась самых опасных методов. — Это неважно сейчас. Как она может помочь? Видимо, девушку действительно заинтересовала эта идея. — Мы были хорошими друзьями, пока я не ушёл к Бобби... Ты права, это неважно. Нам надо быстрее сваливать отсюда, я думаю, что друзья Кроули ждать не будут. — Соглашусь. Анна и Габриэль вопросительно посмотрели на Сэма и тот кивнул, соглашаясь с затеей Новака. Он быстро вытащил сумку, собранную ещё час назад и протянул её парню. — Нам нужно торопиться. Габриэль сжал в руках рюкзак и глубоко вздохнул. Сэм прав, каждая секунда на счету. — Будте осторожны. И я обещаю внимательно приглядывать за Акай. Анна поцеловала Новака в щеку, на секунду дольше задердавшись. Девушка только вернула своего друга, и просто так прощаться с ним сейчас было невыносимо. Она сдержала эмоции, обнимая Сэма и передавая ему в руки ключи. — Не волнуйся. Мы позвоним, когда будем там. — Гейб, она точно поможет? Габриэль улыбнулся. Он знал, что Мэг жадная и чертовски вредная, но всё равно поможет, ведь в своё время он помог ей в критической ситуации. Хоть какой-то плюс в жизни проститутки: много полезных знакомств. — Пока. — До встречи. И все они знали, что это точно значит "прощай". Сэм решил быть за рулём, и Новак даже не сопротивлялся. Как минимум потому что не умел водить. — Снова уезжаешь отсюда, да? — тихо спросил Сэм. Новак усмехнулся. А ведь правда, всё как тогда: трагедия, побег. За исключением одного: Теперь с ним Сэм. Новак заплакал. Так сильно и отчаянно, жалко, душераздирающе, так, как плачут люди на дне. Он и впрямь упал на дно, снова. Его братья страдают из-за него, он снова всё испортил. Габриэль плакал за все дни, прожитые здесь. За каждый скандал, удар и порез. Он позволил себе это впервые. Потому что Винчестер держал его за руку. Только Винчестер вызывал в нём это потрясающее чувство любви и хрупкого спокойствия. Новак посмотрел в окно на темнеющее небо и закрыл глаза. Пора платить за свои грехи и становиться смелее. The end.