Rosicrucian code

— Чонгук-и! У Чонгука, по ощущениям, глаза закатываются в затылок. Это «Чонгук-и» он терпеть не может, и голос, который его произносит — тоже. У кого-то аллергия на цитрусовые или пыль, а у него — на Ким Тэхёна. Этот самый Тэхён придурочно улыбается и лезет обниматься: сколько бы Чонгук ни отбивался, цепкие руки всё равно смыкаются на его спине, а горячее дыхание обжигает кожу, когда ему в ухо шепчут довольное: — Я так соскучился! — А я нет! — как об стену горох. Хоть раз бы этот ненормальный расстроился или хотя бы задумался о том, что его буквально отталкивают, но нет, он лишь хватает его под руку и жмётся к плечу. — Ты опоздал. — Прости, у меня возникли проблемы с багажом, — он демонстрирует Чонгуку пакет из крафтовой бумаги. — Вы же летаете без личных вещей. — Чонгук вскидывает бровь, потому что у них есть протокол как бы и необходимые Тэхёну вещи сейчас лежат внутри чемодана, находящегося в багажнике его машины. — Я немножко нарушил правила, но это было важно. — Из-за твоего «нарушил правила» мы не успеваем в город до начала пробок, поэтому остановимся в отеле рядом с аэропортом. Так даже проще — завтра всё равно вылетать в шесть утра. Он устало трёт переносицу и направляется к эскалатору, ведущему на подземную парковку. Тэхён, всё так же висящий на нём, идёт следом. Вот почему каждый раз этот полоумный достаётся именно Чонгуку? Риторический вопрос, если честно: так сложилось чуть ли не с детства — Чонгук с пятнадцати лет в ордене, Тэхён — и того раньше, и с самой первой миссии с ним в связке. Шеф говорит, что они выглядят органично вдвоём, как друзья или братья, поэтому привлекают меньше внимания. Друзья? В гробу он видал такого друга. …До отеля они доезжают за минут пять-шесть; Чонгук выгружает чужой чемодан из багажника, берёт с заднего сиденья свой неподъёмный рюкзак и спортивную сумку. Девушка на ресепшене расплывается в милой улыбке и доброжелательно спрашивает: — Чем могу помочь? — У нас забронирован номер, — он пихает локтем Тэхёна, который должен был сделать это в машине, и тот расплывается во все тридцать два, показывая на экране номер брони. — Да, вижу, номер для молодожёнов. Мистер и мистер Он, можно ваши документы? Ну вот за что? За что? Для молодожёнов, правда? Без шуток, этой ночью он придушит грёбаного Ким Тэхёна. Жаль, что нельзя сейчас — слишком много свидетелей. Вынув из бумажника поддельное удостоверение личности, он смотрит на фамилию и усмехается: вот говнюк, знал ведь заранее! Тем временем девушка вбивает необходимую ей информацию и отдаёт им ключи-карты, попутно расписывая дополнительные бонусы отеля. — Приятного времяпрепровождения и хорошего медового месяца! Чонгук ака Арья Старк мысленно набрасывает список тех, кому будет жестоко мстить, и мадам, произнеся это, автоматически попадает в него. — Пойдём, милый, — его всё ещё нельзя убивать при свидетелях. Чонгук показательно молчит, стоит им оказаться в лифте, и не обращает внимание на чужое хихиканье. За грёбаные восемь лет, проведённые с трижды грёбаным Ким Тэхёном, он научился хотя бы внешне не показывать своё раздражение и не вестись на очевидную провокацию. Номер, который забронировал Тэхён, большой, выдержанный в едином стиле, чистый и уютный, но какая, впрочем, разница, если они проведут тут только ночь? Так он и думал, кровать здесь одна. Тэхён, о чём-то увлечённо рассказывая, параллельно открывает свой рабочий чемодан и достаёт оттуда одежду для сна и набор уходовой косметики. У Чонгука белый шум в голове вместо чужой речи: он показательно отворачивается и вытаскивает из рюкзака ноутбук — тот весит как половина человека, зато один из самых мощных. У него в этом ноуте вся жизнь, а вся жизнь — работа. Чонгуку двадцать три года, и он один из аналитиков в фирме, занимающейся продажей информации: так формально называется их тайный орден и его незаконная деятельность. Орден — скорее архаизм, от него у них только название да кодекс. По факту они — многоформатная корпорация: заказные убийства, секретная информация, правительственные игры, контроль преступности — всё как в глупых фильмах про шпионов. Работа не особо пыльная, в основном — хакерство и составление расписаний, ну и сопровождение агентов на заданиях. В общем, мелкая сошка. К его величайшему сожалению, одним из этих чёртовых агентов является Ким Тэхён, который в данный момент заползает на кровать и натягивает одеяло по самый подбородок. Чонгук окидывает его быстрым взглядом: как бы сильно тот ни бесил, Чонгук не будет отрицать тот факт, что Тэхён божественно красив. Высокий, статный и стройный; лицо будто нарисовано для манги, а чёрные кудри на голове лежат мягким облаком — их можно было бы описать как «локоны, в которые хочется впутать пальцы», но хер ему, а не метафоры. В животе что-то сворачивается тугим узлом: так происходит каждый раз, когда Чонгук думает о Тэхёне больше пары минут и когда не забивает этот поток сознания раздражением. — Давай спать? — Тэхён широко зевает и кажется действительно утомлённым; оно и понятно — десятичасовой перелёт измотает кого угодно. И нет, Чонгуку его совсем не жалко. — У меня есть ещё работа, спи. …Он заканчивает ближе к девяти вечера: вставать им часа в четыре, поэтому есть смысл лечь пораньше. Кое-как размяв занемевшую спину, Чонгук идёт чистить зубы и, вернувшись, останавливается возле кровати. Настольная лампа даёт достаточно света, чтобы рассмотреть безмятежно спящего парня. Тэхён по-детски прижимает к груди подушку и причмокивает губами: без его этой идиотской улыбки во весь рот и сумасшедшего блеска в глазах он выглядит обычным молодым парнем. Милым. Вот эта мысль точно идёт нахер. Стоит только лечь, как даже сквозь сон это тактильное чудовище чувствует тепло и тут же прижимается всем телом, закидывая сверху руку и ногу. — Чёртов Ким Тэхён, — стонет Чонгук, но, как ни странно, почти моментально проваливается в сон.

***

Чонгук чувствует, как сознание проясняется, и это происходит не из-за звона будильника, а из-за жара внизу живота. Лёгкая дрожь охватывает тело, а пальцы на ногах поджимаются от удовольствия. Он знает это чувство, это то самое возбуждение — не давящее, а тянущее, приносящее удовольствие. Либо это мокрый сон, либо… Он дёргается, открывает глаза и сталкивается с взглядом, полным огня. — Доброе утро, хотя сейчас три часа и технически ещё ночь, — Тэхён после сна говорит глубоким хриплым голосом, от которого мурашки на спине танцуют твист. Чонгук стонет, но не от того, что снова видит этого чокнутого перед собой, а от наслаждения, потому что чужие длинные пальцы обхватывают его член под одеялом и проводят до самой головки, большим пальцем оглаживая её верх. — Чёрт, — то ли матерится, то ли снова стонет Чонгук. — Я просто почувствовал, что Гук-и младший проснулся, и решил ему помочь, — Тэхён улыбается и, качнувшись вперёд, легко целует чонгуков подбородок, ведя губами вдоль челюсти и спускаясь к ключицам. И Чонгуку бы оттолкнуть его, но сил хватает только на то, чтобы сжать простынь и прогнуться в спине, когда чужой жаркий рот накрывает сосок. — Я так соскучился, — на грани слышимости говорит Тэхён. Или не говорит? Чонгук сейчас уже ни в чём не уверен, даже в том, что это точно не сон, ну, потому что во сне такое уже было. Тэхён спускается ниже и, убрав свою руку с его возбуждения, накрывает его ртом, сразу беря глубоко, втягивая щёки и гортанно постанывая. Возникшая вибрация выбивает последние остатки разума, и дальше Чонгук уже плохо помнит, как вскидывает бёдра, как мечется по подушкам; отпечатывается только фейерверк наслаждения после того, как оргазм топит с головой. Тэхён всё послушно глотает и, отстранившись, натягивает боксёры обратно. Он поднимается и, ласково потрепав Чонгука, встаёт с кровати. Тот смотрит на Тэхёна затуманенным после оргазма взглядом и замечает чужую эрекцию. — А ты? — Не беспокойся обо мне, Чонгуки-и, я сам справлюсь. Но мне всё равно приятно, что ты переживаешь о моём члене. Ну вот. С возвращением, базовый Тэхён. Вот! Вот одна из сотни причин, почему он так раздражает Чонгука: его рот — помойка. — Да пошёл ты! — И я действительно пошёл, в ванную. Когда он возвращается, Чонгук, поджав хвост, ретируется в душ, старательно смывая воспоминания о своём пробуждении. Он выходит уже куда менее потерянный и возвращает на лицо привычную маску раздражения и недовольства. Тэхён за это время успел переодеться в костюм и уложить волосы: теперь он выглядит на сто десять из ста — бесит. Натягивая свой неизменный спортивный костюм, Чонгук хмыкает, смотрясь в зеркало на стене — и всё-таки они слишком разные, во всём. — Чонгук-и, чуть не забыл! Я же привёз тебе кое-что. — Тэхён протягивает тот самый пакет из крафтовой бумаги и сверкает, как начищенный чайник. — Что там? — Открой. — На этот раз Чонгук не выёбывается, открывает и смотрит на две коробочки, лежащие внутри. Если начистоту, он ожидал что угодно, от фаллоимитатора до пушки, но никак не боксёры от Off-White и полотенце, которое выглядит так мягко, что Чонгук уверяется в том, что слово «мягко» придумали исключительно для того, чтобы говорить об этом полотенце. Разум подвисает. — В прошлый раз я одолжил у тебя бельё и ты сказал, что в жизни не станешь вытираться тем полотенцем, поэтому я решил компенсировать. В прошлый раз. В прошлый раз, а точнее год назад, Тэхён завалился в его квартиру изрядно поддатым. Чонгук даже не знал, что он тогда был в городе, поэтому состояние шока знатно ему поднасрало. Он не успел среагировать, на него накинулись с поцелуями, а поцелуи у них под запретом! Это был далеко не первый раз, но тогда что-то словно было по-другому. Они занимались сексом лет с семнадцати, но это всё было исключительно во время совместных миссий, чтобы выпустить адреналин, и по строго обговорённым правилам. …Но в тот раз это была его квартира, его спальня и его кровать. И это был не просто быстрый трах, это был самый чувственный секс в его жизни. И никаких ограничений. Он потом ещё неделями пытался избавиться от картинок в голове; если дрочка в душе считается за попытку, конечно. Утром Тэхёну нужно было бежать по делам, и Чонгук, как настоящий джентльмен, швырнул в него трусы. Только то были дешёвые боксёры с Пакменом из H&M, а не дорогущее нижнее бельё от известного бренда — эта пара стоила бы одну пятую его зарплаты. А полотенце, которым они вытирали тогда сперму, он реально выбросил, но не по причине, которую озвучил Тэхён, а потому что оно было застиранное и старое. Ошарашенно пялясь на свой подарок, Чонгук подвисает, а потом в его голове загорается лампочка. — Ты что, из-за этого пакета вчера разбирался с компанией и нарушил протокол? Тэхён молчит, просто смотрит, слишком серьёзно, слишком глубоко. Чонгук этот взгляд не выдерживает. — Спасибо, не стоило, — бурчит он и отворачивается.