Технокромикон

      Индира придирчиво осмотрела руку мальчика, предварительно продезинфицировав свои руки. Ей основательно не нравилось то, что она видела. Вместо характерного открытого перелома наблюдалось изменение цвета мягких тканей и вытекание дурно пахнущей жидкости.       — Где ты получил такую рану? — поинтересовалась Индира, нахмурившись.       — Я упал, на руку наехала телега, госпожа, — ответил смущенно паренек лет четырнадцати со светлыми волосами. Он напомнил внешностью девушке ее благоверного, если бы тому было столько же, из-за чего лекарка прониклась к страдальцу симпатией вдвойне.       — Поняла, а когда это случилось? — строго поинтересовалась лекарка.       — Четыре дня назад… кажется… — ответил парень, бурно краснея и заикаясь от волнения.       — А почему меня сразу не позвали или местного доктора? — этот вопрос Индира уже адресовала родителям больного. Папаша мял в руках соломенную шляпу, стоя позади и подпирая спиной стенку. Мамаша стояла рядом и рыдала навзрыд, будто не лекарка к ним пришла в дом, а смерть и сейчас заберет их кровиночку.       — Дык это…дохтор дорого берет…да и мы думали, так пройдет… — замявшись, ответил мужик. При этом его усы забавно зашевелились.       — А я все это время молитвы читала, в храме свечку поставила, и настоятеля попросила помолиться за сыночка, — мать сказала это таким тоном, будто бы она точно знала, что молитвы и вера заставят кость правильно срастись, а кожу с мясом затянуться и вернуть им нормальный цвет.       Индира тяжело вздохнула. Это уже не первый такой случай. Да что уж там, даже дворяне ещё практикуют методы народного лечения: засунуть чеснок кое-куда, чтобы вылечить диарею, пиявку посадить, чтобы та высосала злые жидкости. Особенно это актуально при ране с активным кровотечением, чтобы у раненого совсем не осталось шансов выжить.       Поэтому лекарка даже не стала ругаться с нерадивыми родителями. Ну что можно взять с людей, которые и читать или писать толком не умеют.       Индира раскрыла саквояж и начала там рыться. Она извлекла на свет пузырек с прозрачной жидкостью, откупорила его и содержимое плеснула в ложку.       — Пей, — скомандовала она мальцу. Тот настороженно посмотрел на подозрительную жидкость, но видимо у лекарки был уж очень угрожающий вид, поэтому бедняге ничего не оставалось, как свернуть с ложки ее содержимое, а потом поморщится, как будто он лизнул крапиву.       — Горько, — пожаловаться парень.       — Зато это увеличит шансы выжить, — хмуро заметила Индира. — Так я оставлю это снадобье, его давать три раза в день по ложке, каждый день. И только по ложке, а не весь пузырек залпом, ясно? А то точно можете попрощаться с сыном. Но и не пропускайте время принятия лекарства, иначе будут все те же печальные последствия, — строго приказала Индира, взглянув на родителей, что побледнели, испугано вытаращили глаза, активно закивав.       Потом Индира извлекла из саквояжа пузырек, в нем копошилось нечто белое и длинное, которое она высыпала на рану. Парень ещё пуще побледнел, ощущая, как это нечто ползает по ране и коже. Он вздрогнул и замер, как током ударенный, даже дышать забыл. Родители перекрестились, мать залепетала молитвы. Индира еще горестнее вздохнула, закатила глаза.       Через время лекарь собрала упитанных созданий в другую прозрачную емкость и вновь посмотрела на рану, удовлетворенно кивнула своим мыслям.       — Ну, теперь то лучше, хоть вся эта гниль пропала. Я вообще удивлена, как сами по себе опарыши не завелись. Вы бы ж еще какой нибудь грязной тряпкой рану замотали, — более благодушно проговорила Индира, проводя манипуляции с раной.       — А шо, обязательно нужна чистая? — с придыханием от удивления переспросила мамаша.       Индира подумала, хорошо что она сидит, а то бы упала от такой детской непосредственности. Она еще тягостнее вздохнула, а лицо лекаря выражало всю скорбь мира.       — А вы мне руку оттяпаете, да? — поинтересовался парень, причем с таким видом, будто речь шла не о конечности, а просто о зубе или о чем-то еще более незначительном.       Индира помнила, что местные врачи долго не мучаются с раненым, просто отсекают зараженную плоть и все. Зачем лечить, зашивать, вправлять — чик и все.       — Нет, если вы будете выполнять все мои рекомендации, то есть вероятность сохранения конечности, — нарочито спокойно ответила Индира и вымучено улыбнулась. — Ух ты, а то Ваське так ногу отхватили. А он просто самым маленьким пальцем ноги ударился, — проговорил с блаженной улыбкой парнишка. Индира еще печальнее вздохнула.       — Так, а когды этот дармоед работать сможет? — полюбопытствовал любящий отец.       Индира на него посмотрела как на идиота, а ее губы сжались в тонкую нить. Мужик понял, что ляпнул не то, но не понял, что именно, поэтому поспешил оправдаться.       — Просто посевные уже в разгаре, а он у нас единственный остался, остальных Бог прибрал к рукам, — и мужик по-идиотски улыбнулся.       Индира опять вздохнула. Видимо, эта реакция у нее, как аналог привычки крестьян креститься.       — Не ранее следующей недели, и то если рана будет хорошо заживать. И то это он только поднимется с постели и сможет ходить и выполнять несложную работу, а нагружать конечность можно будет не раньше чем через месяц. И то, нужно смотреть на ход восстановления, — строго заметила лекарь, заканчивая фиксировать руку.       — Елки макарелки! А посевные?! А худобу кто выпасать будет, а дрова колоть, а воду носить а… — затараторил «любящий» папенька. Индира так многозначительно на него взглянула, что тот прикусил язык и более поникшим тоном добавил:       — Ну, неделя так неделя. Пригласим пока поработать наймита. — Теперь мужик горестно вздохнул, как врач ранее.       Когда Индира закончила с пациентом, она ещё раз повторила инструкции родителям, как быть с сыном. А потом лекарь пошла по грунтовой дороге в сторону дома, неся тяжелый саквояж.       По пути ей встретились местные болтушки. Они о чем-то оживленно беседовали. Обычно Индира обходила их десятой дорогой, но сегодня они вещали об удивительных вещах.       — Слыхала, только это по секрету я скажу, местный землевладелец одного села не досчитался? — Начала самая бойкая из компании любительниц поболтать.       — Да ты че? И че? — вторила ей подруга.       — А ничего. Приезжает, значит, местный пан, с проверкой своих владений, глядь, а там дырка в земле, вместо деревни, — продолжила заводила. Это была тучная женщина с румяным лицом и красным платком на голове.       — Не бреши! Я слыхала другое, мол, дома целые, сараи целые, даже церковь. А людей и худобы нигде нет! Ни одной живой души, а в одной хате очаг ещё пылал да обед на столе стыл, да только не было видно того кто съел его. — Замогильным тоном вещала третья.       — Этэ-тэ, врешь, плутовка! Дыра там в земле, туда хаты, люди и худоба провалились. Прямо в глотку нечестивому. Во! — не согласилась баба в платке, расставив руки в бока.       — А я кажу, шо их вольный народ прибрал к рукам, а хаты оставил, ибо боле они уже не нужны владельцам, — не согласилась третья сплетница.       — А может, сначала людей забрал вольный народ, а потом хаты провалились в ад? — решила примирить товарок вторая стрелочница.       Подружки так испепеляюще на нее посмотрели, что ей пришлось замолчать.       Бабы еще долго спорили где правда во лжи, а Индира пошла дальше, пока они ее не заметили и про нее не начали что-то выдумывать. Ей и так хватало разного рода болтовни, что она такая сякая, небось ведьма и якшается с нечистью.       Индира ощутила усталость, из-за чего саквояж казался тяжелее, а ей еще надо пройти несколько домов с пациентами.       В итоге лекарь вернулась домой поздно вечером.       Уже недалеко показался большой двухэтажный дом, выкрашенный в бежевый оттенок. А его территорию обнял сад, что расцветал белым, розовым цветом. И уже на подходе нос улавливал аромат цветов и трав.       Когда Индира вошла в калитку, то облегченно выдохнула, у нее даже силы откуда-то взялись. Она закрыла калитку и пошла по дорожке, вымощенной белым камнем к дому.       Индира вошла в дом, поставила саквояж на привычное место. Разулась, но потом будто вспомнила о нечто важном и понеслась, прямо босиком на улицу. Индира лихорадочно проверила древки забора, не обнаружив на них повреждений, облегченно выдохнула и вернулась в дом. В доме пахло деревом, травами и углем, а все потому, что одна часть жилища была поделена на кухню, другая под лабораторию. На втором этаже уже располагались жилые комнаты и подобие ванной.       Индира прошла к месту, где сушились травы и обнаружила на них…инвентарь характерный для кузнечного дела.       — Опять этот балбес свои вещи разбрасывает. Вот я ему этими щипцами что-то прищемлю! — выпалила гневно Индира, хватаясь за щипцы и воинственно ими сотрясая в воздухе. Они металлической тяжестью легли в руку.       Она услышала голоса, доносящиеся с заднего двора и влетела туда стрелой возмездия.       Когда Индира оказалась в саду, то обомлела, ведь то, что предстало перед взором, ей даже во сне не снилось…