Технокромикон

      Данте был погружен работой над бумагами в лаборатории, когда к нему подошел слуга, учтиво поклонившись, и сказал:       — Вас желает видеть Нордир.       — Хорошо, я приму господина командующего. — Не отрываясь от чертежей, ответил молодой человек.       Данте нехотя вернулся в кабинет, где его ждал высокий, широкоплечий брюнет средних лет. Он учтиво поклонился при виде хозяина «Драконьего камня».       — Приветствую Нордир, что привело тебя ко мне? — Поинтересовался Данте, присаживаясь за огромное кожаное кресло и жестом предлагая сесть гостю, но тот отказался.       — У меня плохие новости, мой господин. — Нехотя признался Нордир, опасаясь накликать гнев хозяина, ведь никто не любит, когда ему сообщают плохие новости. Может, если бы на месте Данте сидел его отец, то гонец, принесший плохую новость, уже бы кормил хищных рыб на дне рва, что опоясывал замок. Но Данте не любил переводить людей зря, особенно ценных.       — Знаешь, с течением лет я перестал удивляться, слыша плохие новости, меня больше удивляют хорошие. Ну рассказывай. — Философски заметил Данте, вальяжно откинувшись на спинку кресла.       — Вы смогли извлечь из времени мудрость, как горный добытчик руду, мой господин. А плохая новость заключается в том, что западные территории атакует стая волков. Хотя наш взвод отбрасывание этих блохастых подонков далеко за вашу территорию, но они всегда возвращаются. Ведь они тем самым хотят показать, что не бояться вас. — Ответил Нордир, не меняя сурового выражения на лице.       — Да уж… При моем отце эти шерстяные половики боялись и взгляд уронить на его территории. Скажи, ты же служил при моем отце, так? — Спросил Данте, немного опечаленный тем, что он не имеет такого авторитета среди оборотней, как отец.       — Так точно. — Подтвердил Нордир.       — Тогда скажи, как отцу удавалось не подпускать к своим владениям это кодло?       Нордир, нахмурился, потоптался на месте, тяжело вздохнув.       — Ты можешь говорить правду, я не накажу тебя за это.       — Ваше благородие, вы самый образованный и умный господин которому я служил… — начал издалека дипломатично командующий.       — Явно есть какое «но». — Понял намек Данте.       — Ваша проблема в мягкости и поглощенности работой в лаборатории. Это в Костяком городе вы могли уйти полностью в науку, ведь были под защитой рода. А здесь вы одни. Наше войско не такое многочисленное, как у соседей. Не хочу вас пугать, но если клыкастые это пронюхают то…нас разобьют. И вам придется с позором бежать в Костяной город докладывать господину Амаратну о потере родового имения и смертов. — Обрисовал мрачное будущее прозорливый командующий.       — Ты настолько сомневаешься в силе нашего войска и моих навыках ведения войн? — Самоиронизировал Данте. На самом деле хозяин замка все понимал, он никогда не обманывал себя по поводу того что отменный воин и стратег. Нет, это не его сильные стороны. Но Нордир прав, всю жизнь надеяться на помощь рода нельзя, пора учиться стоять за себя, так решил для себя Данте.       Нордир в ответ лишь угрюмо глянул на молодого хозяина.       — Я понял! Я не Александр Македонский. — Пошутил Данте. — Что ты предлагаешь?       — Мы можем выиграть битву с помощью перевеса в технологиях и вашего ума. — Все таки Нордир с жалился над самолюбием господина. Мужчина относился с пониманием к тому, ведь понимал не все сразу понимают как надо править. Это приходит с опытом. — А можем, предотвратить войну, которая не желательна ни для нас, ни для врага. Ведь война это потеря ценного ресурса.       — Согласен, я не тот кто любит само утверждаться ведением войн. — Сказал Данте.       — В таком случае, у вас есть один вариант. Оборотни понимают только силу, не дипломатию, какими то благами, как человеческих властителей вам их не купить. Единственное что вам остается это показать силу. Вы должны доходчиво показать, что будет если они пойдут против вас. Вы должны их сжать в железном кулаке и крепко держать — Проговорил Нордир, для наглядности сжав свой богатырский кулак, размером с голову ребенка. Его глаза горели азартом.       — Увы, кулаки у меня не такие могучие как у тебя, мой друг. Но есть кое что другое. — Загадочным тоном заметил Данте и его глаза загадочно замерцали.

***

      Селяне готовились ко сну, усталые от работы в поле и по хозяйству.       Людмила уже не чувствовали ног от усталости, но нужно до ночи сделать еще столько дел. Еще и спина разнылась от таскания ключевой воды то в хату, то в хлев для скотины.       Родители нарадоваться не могут дочерью трудягой. Уже и сваты приходили от Кропивныцких. Нет, за Степана она бы не хотела пойти, он слишком грубый и шутки у него иногда не просто не смешные, а издевательские. Вон Поле разбор дегтем намазал, а потом все село шепталось, что она гулящая девка. А Поля из церкви по воскресеньям не выбирается и парней шарахается. Людмиле показалась эта шутка несмешной.       Под ногами путались суетливые куры, а поперек дороги важной шеренгой промаршировали гуси, погоняемые бабкой Фросей.       Дядя Николай вернулся с рыбалки с хорошим уловом, вон в ведре что-то плещется. Прасковья уже начала доить корову. Прохор с сыном перекрывают крышу, но малой что-то сделал не так и теперь получил воспитательного леща от бати.       Сумерки сгустились в дремучем, лесу что окружал село, словно изумрудное войско.       Звезды начали загораться одна за другой, выплыла полная луна.       Звуки из деревни порушил душераздирающий вой.       Из чащи показалось несколько десятков алых и желтых глазок.       В село посыпали огромные, косматые звери. С диким ревом, от которого кровь остановилась в жилах, чудища нападали на местных, что не были готовы хотя бы к обороне. Раздались нечеловеческие крики боли.       Людмила поспешила домой, чтобы спрятаться там, она слышала как за ее спиной косматый зверь разрывает гусей и их пожилую погонщицу.       Первобытный ужас накатил на душу девушки, глаза заметили слезы, она бросив ведро, прикрывала уши, чтобы не слышать истошных криков и просьб о помощи. Она ничем не могла помочь, ведь оказалась беззащитной против когтей и зубов, словно младенец.       Людмила примчалась домой, влетела в дом и тотчас захлопнула дверь. И только хотела облегченно выдохнуть, как услышала чавкающий звук. Она медленно оглянулась и увидела жуткую тварь, словно вышедшую из рассказов о нечисти, поглощающую внутренности отца, распластавшегося на столе, где собиралась вся семья.       А возле печи валялось разбросанное тряпье, которое оказалось не тряпьем, а частями человека…другого родного человека.       Людмила, стараясь не шуметь, мышей вышмыгнула на улицу, размазывая горячие слезы по щеках.       Бедняжка кое как смогла прокрасться огородами, но на участке Прасковьи наткнулась на другого зверя что рвал корову. Людмила и тут пыталась тихо пройти, но что-то вцепилось ей в подол, она вскрикнула от неожиданности. И опустила глаза вниз, увидела несчастную хозяйку коровы, точнее верхнюю ее часть, что каким-то чудом сохранила крупицы жизни. Прасковья страшно таращила безумные от боли глаза на Людмилу и хрипела, словно гнилой мертвец.       Людмила быстро выдернула подол платья и хотела убежать как увидела что зверь ее заметил.       Девушка бежала, а у нее в ушах ветер свистел. Но она все равно слышала только грохот когтистых лап, что ее отчаянно преследуют.       Несчастная настолько была охвачена паникой что уже не понимала куда бежит. Так она добежала до края села. И тут Людмила резко затормозила, да та что проехалась по инерции несколько метров. Сердце ее ухало где-то в желудке, дыхание сбилось.       — Уйди с линии обстрела! — гаркнул громогласный голос и Людмила…просто грохнулась в оборок. В принципе теперь обстрелу она не мешала, лежа на земле.       Нордир дал отмашку на залп из ружей, когда твари подошли слишком близко. Грохот выстрелов и туман от поровых газов строится по селу.       Оборотней пробивали серебряные пули насквозь. Огромные твари падали бездыханные на землю.       Людмила пришла в себя, когда кто-то бил ее по щекам, а потом для верности полить ледяной водой.       — Помогите, монстры напали! — вскрикнула она в отчаянии, когда очнулась. Людмила рассеянно захлопала глазами и поняла, что монстров того…либо порубили в фарш, либо пристрелили.       — О, живая! Это хорошо. Значит, сегодня рейд можно считать удачным, если мы нашли хотя бы одного выжившего. — Оптимистично заметил один из бойцов взвода Нордира и повернулся в сторону командира.       — А толку? Остальное село… — Командир не так оптимистичен как его борец, он сидел на рыжей лошади.       — Совсем обнаглели, сволочи, уже даже не ночью, а вечером нападают и все ближе к центру пробираются — Ворчал командир.       Людмила рыдала в объятиях спасшего ее бойца, когда раздался второй жуткий вой.       Земля вспучилась и провалитесь из образовавшейся ямы вылетела вторая волна косматых зверей с горящими глазами.       — Черт! Это была ловушка! — закричал Нордир и дал команду бойцам собраться в круг и выставить вперед серебряные щиты. Отступить они не могли, ведь их уже окружили.       Людмила поняла, что едва только почувствовала себя в безопасности, как обречена вновь умереть от ужаса и когтей адских тварей.       Помимо смрада крови и внутренностей, в воздухе витал запах этих ночных хищников.       Звери окружили взвод, но не могли подобраться к бойцам из-за щитов. Командир дал отмашку, из дул что хищно выглядывали из прорех между щитами грянули выстрелы.       Людмила ощутила, как первобытный ужас заставил ее кровь застыть в венах. Она только ощутила радость спасения, чтобы опять окунуться в ужас скорой и мучительной гибели. Людмила подумала: «неужели я вот так и умру?». Она уже согласна на ненавистный брак, на что угодно лишь бы жизнь продолжалась.       Несчастной показалось, что смрад этих косматых тварей пролез ей под кожу и разъедает душу изнутри.       Твари наглели и напирали на упрямых бойцов, был вопрос времени, когда острые зубы дорвутся до горячей крови.       Лидер косматой шайки, смог пробиться сквозь щиты, скуля от боли, но голод и жажда крови прибавила ему сил. Его пасть клацнула над головой Людмилы, когда огромная, темная туша взмыла вверх с жалобным скулением.       Вскоре небо взорвалось кровавым дождем, внутренностями оборотня, что падали на головы перепуганных товарищей.       Громогласный рев прокатился небесами, домики внизу пугливо сотряслись. Удары мощных крыльев били воздух, подобно молоту.       Золотисто-оранжевое пламя обрушилось на головы оборотням. Те неистово взвыли, заметались в попытке спастись, но их подхватывали когтистые лапы и швыряли, как пушинки об землю. Один пушечным ядром влетел в амбар, выбив предварительно дверь.       Нордир многозначительно ухмыльнулся глядя с гордостью и восхищением на огромное существо носившееся в небе и погонявшее огнем стадо оборотней, которые дрожали, словно овечки пред волком.       Нордиру и его воинам оставалось добивать подранков, но они знали что опасность миновала.       Людмила все-таки не выдержала и потеряла сознание. Бедняжку подхватил все тот же воин что спас ее.       — Что это с ней? — хмуро спросил Нордир.       — Она глубоко впечатлена величием нашего господина. — Ехидно заметил воин.       — Эх, люди такие хилые и пугливые. — Проворчал командующий.       Жалкие остатки взвода оборотней согнали в дрожащую, обожженную кучку, напротив которой важной походкой прохаживался Данте, заложив руки за спиной.       — Мой отец, да подарит великий Иссушитель ему счастье и долголетие, выказал вам, сынам псов, милость подарив территорию, где вы можете жить. А он мог отдать. Эти территории под заселение смертными и получить больше еды. Но нет! Он посчитал что вы, жалкий корм для блох, достойный такого щедрого подарка. — Начал хорошо поставленным голосом вешать Данте, метая свирепые взгляды на то и дело вздрагивавших пленников.       — А что делаете вы? Как только мой отец уезжает прочь, подобно помойным псам дорываетесь до господнего стола! Неслыханно! Вам дали добро только на поедание остатков со стола, но не на пожирания блюда для господина! — возмущался молодой господин, его глаза горели алым, а лицо сохраняло бледность, словно под кожей не было крови, только кости.       — Но… — попытался промямлить один из оборотней.       — Молчать! — резко кинул Данте, если взгляд мог убивать, то сейчас оборотни корчились бы в агонии издыхая. Кучка оборотней прошлась испуганной волной и товарищи сами опасливо прикрыли рот особо болтливому собрату.       — Да, мой отец покинул эти земли. Но вернулся я. А по праву крови я наследую власть над этим землями, смертными и…вами! — прошипел Данте подцепив властно указательным пальцем подбородок оборотня, коготь плавно выдвигался больно впиваясь в кожу пленника. Тот жалобно дернул нижней губой и всхлипнул, не в силах выдержать тяжелого взгляда молодого господа. Фигура Данте лучилась силой, что подавляла, пробираясь в самый костный мозг.       — Если я захочу, то сожгу вас и ваших отпрысков, а ваш пепел отдам крестьянам для удобрения полей. Может, тогда от вас будет больше толку! — Подытожил Данте и врезал оборотню аж раздался влажный хруст.       Но тут вся компания мохнатых жалобно заголосила бросившись к ногам молодого господина, что слизал с костяшек руки кровь.       — Просим прощения, молодой господин! Мы не знали что вы вернулись! Вы так тихо и спокойно сидели в замке, что мы решили что там никого нет! Мы больше не будем! Простите! Пощадите! — заголосили оборотни.       Данте выдержал драматическую паузу, стараясь подавить смешок, уж больно у оборотней физиономии забавные получились. Но он сдержался, понимая что не место сейчас для веселья.       — Хорошо, я пощажу вас! И ваших собратьев. Более того пока что оставлю вас на своих землях, но… — начал Данте тот оборотни рассыпались в благородностях и кто-то полез целовать ноги парню. Он брезгливо отдернул ногу, как человек который вляпался в коровью лепешку. Данте чуть не потерял равновесие, не упал, но устоял. И даже посуровел на лице, из-за чего оборотни еще больше впечатлились и притихли богобоязненно взирая снизу вверх на молодого господина, как щенята на мамку.       — Я не закончил! Вы живете на моей земле, ровно до первого проступка. Если я узнаю, что набеги на селения людей возобновилась или хотя бы бычок пропал без разрешения… То вы вмиг станете удобрением для полей, ясно? — постановил Данте, взирая сверху вниз на оборотней, сохраняя каменное лицо.       — Мы будем верно служить молодому господину! Клянемся матерью Луной! — торжественно заголосили оборотни, с восхищением взирая на господина и чуть ли не задорно виляя хвостами.       — Посмотрим. — Хмуро заметил Данте таким тоном, что ему все равно будут ли они держать клятву или нет, то их с радостью развеет по полю.       — А теперь исчезли с глаз долой, пока у меня хорошее настроение! А созерцание ваших мерзких морд его портит! — приказал Данте состроив свирепое лицо, размашисто махнув в сторону леса.       Сегодня оборотни могли побить рекорд по скорости и стать самыми быстрыми из своих собратьев.       Данте тяжело вздохнул, задумчиво взирая на сверкающих пятками оборотней, что пугливо поджали хвосты.       — Вы поступили правильно, теперь они притихнут. На какое-то время. — Заметил с восхищением Нордир, приблизившись к Данте.       — Твоим ребятам уже можно начинать делать ставки, сколько продлится мир. — Шутливо предложил Данте.       — И вас взять в долю? — подхватил Нордир и ухмыльнулся уголком рта.       — Пф, долю! Я могу забрать и все. — Ответил Данте, а потом посуровел. — Ну вот, минус село и сто душ. Отец будет в ярости. У нас в имении в Костяном городе в один черный год погибло тридцать голов скота, так отец чуть не сгноил пастуха, за то что тот не уследил и доноры погибли от мора. — Вспомнил Данте, при воспоминании об отце его передернуло.       — Да, Господин мог проявить жесткость, но там где она требовалась. Но и вы далеко не ушли. — С гордостью и учтивостью заметил Нордир, многозначительно поглядывая на тлеющие останки оборотней. — А люди…на место погибших придут другие, ведь жизнь циклична.       Данте поморщился. Конечно, ему было весело сжигать этих наглецов, но он не гордился необходимостью это делать.       — Разрешите взять на себя смелость, напомнить о том что вы слишком долго ходили в трауре. Вам требуется отдохнуть и наградить себя за труды. — Предложил с отеческой заботой Нордир.       — Да? Ты как всегда прав, мой друг. — Согласился молодой господин.       Хотя у слуг неприемлемо советовать, что либо господам, но Нордир уже давно служит семье Данте, он верно служил его отцу, а теперь ему. Данте уважал командующего больше чем кого из слуг.       Нордир ухмыльнулся краешком губ и поманил одного из бойцов. Тот принес в руках… Людмилу.       — Что это? — лишь кратко взглянув, спросил Данте.       — Это единственная выжившая. Думаю, сам Иссушитель ее приберег для вас. Это дар нашего отца вам! — Поговорил богобоязненно Нордир.       — Что ж…раз так, кто я такой чтобы противоречить нашему богу? — Сказал Данте, убирая когтем прядь волос с бледного лица девушки.

***

      Людмила пришла в себя и с ужасом обнаружила что находится в незнакомом месте. Она рассеянно моргнув, резко приподнялась на кровати. Девушка любопытно завертела головой по сторонам.       Резная, массивная дверь скрипнула и в комнату вплыла процессия во главе с старушкой в интересном головном уборе.       — Проснулась? Это хорошо. Надо привести тебя в порядок, перед тем как показать господину. — Проговорила скрипучим тоном старушка. Она придирчиво осмотрела девушку, той стало неуютно под тяжелым взглядом незнакомки, так что Людмила отгородилась одеялом.       — Кто вы? Где я? — залепетала Людмила, страшно побледнев. Она ощутила страх, тревогу, смятение. Ей стало жаль себя и своих родителей. Слезы полились из глаз, она шмыгнула.       — Вот только плакать не надо! От этого ты потеряешь свежесть и красоту, а увядший цветок в нашей оранжерее не нужен. — Фыркнула старуха, ее губы презрительно сжались. — Меня зовут Зайра, но ты обращайся ко мне Зайра-бабба. Ты находиться в Драконьем камне, родовом замке господина Данте дер Драгоновского. Поскольку ты потерял защиту рода, когда погибло твое село, тебя взял под опеку наш господин. У тебя появился шанс стать его диар. Это если мне удастся отмыть тебя от сажи, крови и Иссушиель ведает чего, в чем ты изгваздалась. — Продолжила женщина не меняя сурового выражения лица.       Она сцапала девушку за руку и потащила в сторону двери.       Людмила встала, как к полу прилипшая, не понимала где она оказалась, ведь не знала самого понятия ванная комната, разве что баня или просто тазик с водой, чтобы умыться. Но это место было как вторые покои, только вместо кровати ее поджидала дивной формы бадья из фарфора на четырех лапках, а к ней подползали металлические змеи.       Людмила удивленно открыла рот. Зайра воспользовавшись замешательством девушки, раздела ее и толкнула в сторону уже наполненной тёплой водой бадьи.       Когда удивление граничившее с потрясением прошло, Людмила вновь закручинилась. Она не знала, что ее ждало и оттого было страшно. Девушке не хватало родителей и односельчан, не хватало привычного мира. А ведь она только жила обыденной жизнью, а теперь обречена быть какой-то диар. Людмила опасалась, что господин окажется стариком со скверным характером и будет плохо к ней относиться. После того пережитого ада это ей казалось несправедливым.       — Чего мы куксимся? Ты должна радоваться! Что тебя ждало в твоей деревне? Такой же темный необразованный муж? Тяжела работа в поле и по хозяйству? Ты бы увяла уже в тридцать лет от каторжной работы или издохла при очередных родах. Или же ты бы погибла в когтях тех вонючих нелюдей. А вместо этого ты станешь диар, ты получишь дом, защиту, образование, все лучшее, что может предложить новое положение. Но это при условии, если ты понравишься господину. — Поучала Зайра, нахмурившись. Она любила молодого господина и была рада его возвращению.       — Тебе повезло, что траур господина закончился и он решился взять диар, в противном случае, максимум что тебе светило бы стать служанкой или еще кем по хуже. — Добавила погодя старуха.       — А бабба что значит? И диар? — поинтересовалась поникшая Людмила, которая подавлено лишь кивала в ответ старухе.       — Бабба это уважительное обращение к старшей женщине либо по возрасту, ибо по рангу. Диар, ближайшее значение наложница или возлюбленная. — Пояснила Зайра-бабба.       На последних фразах Людмила покрылась румянцем и смутилась.       К вечеру Людмилу приготовили к встрече. Ее нарядили в красивое платье, уложили просто, но красиво волосы.       Зайра лично провела девушку к обеденному залу.       Там уже ждал Данте. Он одет был куда проще, так сказать по-домашнему, черная рубашка с расстегнутыми тремя пуговицами и штаны. Он встал, когда появились женщины. Зайра поклонилась и Людмила тоже Данте ответил коротким кивком.       — Благодарю Зайра-бабба, ты проделала потрясающую работу, можешь идти. Отдыхай, ты наверное, устала за день. — С теплом в голосе произнес Данте, и приветливо улыбнулся. Он ощутил чувство сходное с сыновей радостью, когда видел пожилую няню, что смотрела за ним и сестрой с самого рождения.       — Я живу, чтобы служить дому Драгоновских, благодарю за заботу. Приятного вечера. — Ответила учтиво старуха, посветлев лицом и смягчившись, она поклонилась и попятилась, а потом повернулась сторону входа.       — Ты прекрасно выглядишь. — Данте сделал комплимент Людмиле.       Людмила подняв взгляд, тотчас смущенно его опустила и буйно покраснела. Она-то ожидала увидеть дряхлого старика, а не красивого, молодого человека. Теперь девушка смотрела на свое положение не со столь пессимистичного ракурса.       — С-спасибо…господин. — Выдавила еле-еле из себя Людмила, то бледнея, то краснея, ее бросало то в жар, то в холод.       — Вы скорее всего голодны, присаживайтесь, сегодня наш повар расстарался как никогда. — Пригласил Данте девушку.       Людмила с усилием сделала шаг на ватных ногах, когда она села, ее стул придвинули. И вообще старались всячески поухаживать, что удивительно для девушки, привыкшей к грубым манерам сельских парней.       — Мне очень жаль, что ты лишилась всего. Прими мои соболезнования. — Проговорил печальным тоном Данте.       — Спасибо. Это случилось так неожиданно. Еще проживаю тот миг. Я словно еще с ними. И будто часть меня умерла вместе с родными. — Призналась девушка.       — Да…скорбь, словно болото, затягивает крепко и нет мочи освободиться, пока кто-то не поможет. — Ответил Данте, с грустью опустив взгляд.       — Вы так говорите, словно познали что это такое? — Сказала Людмила и тот час спохватилась, запоздало вспомнив, Зайра уже говорила, что господин тоже скорбел о ком-то. — Простите…я только недавно начала учиться манерам, Зайра-бабба говорит, что мои манеры заставят покраснеть даже гномов. — Пошутила Людмила, смутившись и ощутив укол вины.       — Ничего страшного. Все мы кого-то теряли или потеряем, такова вторая сторона жизни. — Проговорил задумчиво Данте. — Зайра преувеличивает, твои манеры прекрасны.       — Посмотрим, что вы скажете, когда я допью это вино. — Пошутила Людмила.       Данте улыбнулся.       — Много лет назад, моя сестра попала в беду… сейчас она находится между жизнью и смертью. Мои родственники и даже отец ее похоронили. Но только не я…для меня она жива. И так будет пока я не удостоверюсь в обратном. — Признался Данте с болью, сжав в руках ложку, так сильно что она с жалобным скрипом погнулась.       — Мои соболезнования, господин. — Робко сказала девушка.       Из коридора раздались шаги, в зал вошел Кай, одетый в походную одежду, с перемазанной в грязи и поцарапанной физиономией, запекшейся на виске кровью. Юноша выглядел так словно, вурдалак учуявший что над его могилой устроили романтический ужин и вылез потребовать свою долю если не еды то крови.       Людмила побледнела испугавшись вида парня. Данте лишь ухмыльнулся, иронично изогнув бровь.       — Простите, за что прерываю ваш ужин, господин. Но я достал все необходимое, даже подопытного. Скажите, когда стоит все готовить? — Прочеканил Кай и с равнодушием посмотрел на девушку и остановил цепкий взгляд на Данте.       — Что ж, мой ужин придется прервать, дела не ждут, мы и так отстаем по графику из-за вынужденного переезда. — С печалью сказал молодой господин. — Простите, моя дорогая, но вам придётся провести остаток вечера в одиночестве. Надеюсь, вы не будете скучать. Обещаю чуть позже, когда ты освоишься, мы продолжим знакомство. — Оживился Данте, его глаза загорелись азартом. Он галантно поцеловал Людмиле руку, она смущенно покраснела.       — Кай, может, тебе нужно перевязать раны…это что кровь? — предложил заботливо Данте повнимательнее присмотревшись к слуге.       Кай все с тем же безразличием.       — В этом нет нужды, кровотечение остановлено, а повреждения не мешают функционированию. И на одежде кровь не моя… — Спокойно ответил Кай.       — Э…а чья? — удивился Данте.       — Разбойников, лошади и медведя…если судить по строению черепных костей, это был медведь. Простите за лошадь. — Отчитался Кай.       — А что случилось с конем? — Чисто из любопытства спросил Данте.       — Его съел медведь, кровь которого попала на мою одежду. — Ответил Кай.       — Кай, когда ты остаешься один у тебя начинаются интересные приключения. — Заметил Данте, окинув ироничным взглядом с ног до головы слугу.       Вскоре они покинули зал и спустились в нижний ярус замка.       Данте не мог дождаться начала эксперимента, его переполняло предчувствие новых открытий.