Завтрак

Вот это, здесь и сейчас, – самый худший момент в твоей жизни. Поразительный рекорд с учетом того, сколько тебе уже пришлось перетерпеть. У тебя был отец, который потакал любому твоему желанию, когда был трезвый, но после нескольких рюмок все менялось. У тебя была мать, возмещавшая ненавистью каждую толику теплоты, которая тебе от него перепадала. Тот день, когда ты поняла, что мать и не собиралась за тобой возвращаться, был особенно паршивым. За ним последовали годы, во время которых ты чаще видела в зеркале синяки, чем зажившую кожу. Первая женщина, к которой ты испытывала какие-то чувства, предала тебя. Практически все, что произошло за решеткой, также попадает в список. Потом еще тот один раз, когда ты неудачно покрасилась в зеленый, прежде чем нашла во Флоренции чудесного мастера по изготовлению париков. Однажды человек, которому ты доверяла, ударил тебя поленом по лицу. А женщина, в которую ты, оказывается, влюбилась, засадила нож в живот. Хотя нет. Без этого не было бы шрама. А ее пальцы впивались именно в шрам, когда она, глядя прямо в глаза, коснулась тебя языком в первый раз. Так что ножевое ранение в список не попадает. Зато в него попадают все те случаи, когда она обращалась с тобой так, будто ты кучка на газоне, в которую она нечаянно наступила. Вспоминается Рим, например. Также в списке – весь этот обман с Хранителями и то, что мать оказалась именно такой, как ты ожидала. Твой список включает в себя много пунктов, но этот момент однозначно самый худший из них. Потянувшись за телефоном, ты смотришь на время. 6:43. Она скоро проснется. Наверняка. Ты сама не спишь уже целый час. Как только она раскроет глаза, все начнется заново. Вы танцуете вместе уже так долго, что ты выучила шаги: она ступает ближе, притягивает тебя – и отстраняется в самый важный момент. Ты давно перестала удивляться, но с разочарованием ничего не поделать, и именно из-за этого ты вновь и вновь себя ненавидишь. Но на этот раз будет хуже всего. Ты не знаешь, что привело ее к тебе, почему именно вчера она решила поддаться. Ты не спрашивала. Когда она посмотрела на тебя так открыто и с такой нежностью коснулась твоей щеки, у тебя и мысли не осталось задавать какие-то вопросы. Это было, конечно, глупо, думаешь ты сейчас. Вопросы вчера помогли бы предотвратить ужасную ситуацию сегодня, когда все, чего ты хотела, преподнесли тебе на блюдечке, а ты лежишь и ждешь, когда это снова у тебя отберут. Может, разбудить ее, чтобы ускорить неизбежное? Но какой-то жалкий страх внутри не дает тебе принять решение. Ты жаждешь и одновременно боишься снова посмотреть ей в глаза. Она раньше ничего такого еще не делала, это было очевидно. И хотя ее искусность и умение оставляли желать лучшего, ты просто в немом восторге смотрела на то, как она училась наслаждаться твоим телом. Ночь с ней… боже. У тебя еще никогда не было такого секса. Да, раньше ты, случалось, достигала большего числа оргазмов и они были интенсивнее, хотя, если начистоту, один из вчерашних тоже можно отнести к самым лучшим. Но никто еще не смотрел на тебя с таким… благоговением. Да, с благоговением. Ты такого не ожидала, особенно от нее. Ты представляла себе зубы, смыкающиеся достаточно сильно, чтобы оставить на шее след; ногти, царапающие кожу. Ты думала, что ваш первый раз станет для нее попыткой погубить тебя и одновременно заклеймить своей, навсегда – или, по крайней мере, пока она снова от тебя не отречется. В результате тихо произнесенными словами похвалы и поддержки у нее получилось разрушить тебя намного эффективней. Она вцепилась в твои волосы, когда ты заскользила губами по внутренней стороне ее бедра. Поцеловала тебя в висок, когда ты кончила от ее пальцев. Взяла твою руку в свою перед тем, как ты уснула. Хуже всего была любовь. Любовь чувствовалась во всех ее прикосновениях, во всех твоих прикосновениях. Ты знаешь, что она любит тебя – независимо от того, что сказала раньше. Она любит тебя и ненавидит себя за это. К сожалению, если она наказывает себя, заодно, получается, страдаешь и ты. Интересно, она хоть раз об этом задумывалась? О том, что когда заставляет себя держать дистанцию, ты чувствуешь боль вместе с ней? Наверное, нет. Она может быть ужасно недальновидной – эта жестокая и несовершенная любовь всей твоей жизни. Интересно, любишь ли ты ее. Наверное, да. Вы обе – самое лучшее и одновременно самое худшее из того, что могло с вами случиться. Несмотря на все, прошлая ночь сияет звездой в холодной темноте остальной твоей жизни – но это изменится, опошлится, обезобразится, стоит ей проснуться. Ты ненавидишь ее за это. Ненавидишь, хоть и любишь ее. Может, это одно и тоже. В сознание закрадывается мысль: есть способ сохранить этот момент, сделать его неподвластным времени, не позволить ей забрать его у тебя. Есть способ вернуть себе контроль над ситуацией и положить конец этому мучительному ожиданию. Ты поворачиваешься на бок. Она лежит на спине, и ее невероятные волосы просто повсюду. Ты берешь один завиток, пропускаешь его меж пальцев. Думаешь, как изменилось бы выражение ее лица. У него наверняка не было бы ничего общего со вчерашним, когда она позволила твоей руке опуститься на свое горло. В нем не читалось бы ни слепого доверия, ни этой раздирающей изнутри страсти, если бы она проснулась от железной хватки на своей шее. Все это сменил бы калейдоскоп из страха, паники, осознания предательства и следующей за ним ненависти. Ты чувствуешь знакомый холодок. Тебе ясно, что понадобилось бы немало времени, но ты бы смогла; тебе не впервой. Она заслуживает того, чтобы видеть при этом твое лицо, так что тебе придется сесть на ее бедра. Ты продумываешь каждое движение. Время замедляется, как обычно за секунды до нападения. Она однажды рассказала о желании узнать, что ты чувствуешь, когда убиваешь. Может, она увидит ответ в твоих глазах прямо перед смертью. Ты подбираешься. Наклоняешься ближе. Протягиваешь руку. Но вдруг что-то внутри тебя ломается, и ты безвольно падаешь на спину, спрятав лицо в изгибе локтя. Ты не можешь дышать, не можешь двигаться. Ты хочешь завершить задуманное, хочешь оказаться монстром, каким была, каким можешь быть. Ты хочешь отвести от себя невыносимые страдания, которые неизменно последуют, когда она не задумываясь холодно отвернется от тебя. Но ты не можешь. Что-то тебя останавливает – нет, не светлые помыслы, а какая-то эгоистичная надежда, которая заставляет думать – а вдруг? Вдруг на этот раз все будет иначе? Вдруг она проснется и поцелует тебя, и все изменится? Что если, убив ее, ты похоронишь вместе с ней шанс на что-то большее? В этот момент ты ненавидишь себя за отвратительную слабость, но по щекам все равно катятся слезы. – Привет… Быстро убрав руку с глаз, ты поворачивается на бок. Она лежит лицом к тебе, с ладонью под головой. Кончиками пальцев она ведет по влажным дорожкам, оставленным слезами, размазывает солоноватую влагу по коже. Ты пытаешься отвернуться, но нежное прикосновение тебя останавливает. – С тобой все в порядке. Просто не забывай равномерно дышать. Ты слушаешься. Твой взгляд прикован к потолку. Через некоторое время твое дыхание замедляется. Ты снова поворачиваешься к ней, собравшись с храбростью. Она горит желанием задать тысячу вопросов, ты это чувствуешь. Ты готовишься к худшему. Что ж, хотя бы этому выматывающему ожиданию придет конец. Она мягко улыбается, убирает с твоего лица прядь волос и спрашивает: – Что ты хочешь на завтрак?