Сдать экзамен правильно

16/05/13 6:30am Чувствую себя каким-то извращенцем, но глаза Дженсена не выходят у меня из головы ни на минуту. Хотя с другой стороны, они отвлекают от мыслей о других происшествиях вчерашнего дня. Честно говоря, чувствую я себя препаршиво. Такое ощущение, что все сговорились сломать меня, когда я только начал думать своей головой. Парни сидели друг напротив друга под мостом на набережной. Холодная вода робко и бесшумно омывала берег, ветра тут почти не было: тихое-тихое место, где можно вдоволь насладиться спокойствием и умиротворенным пребыванием, исцеляющим твой разум. Побывав здесь, хотелось снять домик на берегу, чтобы каждое утро у тебя была возможность выходить наружу и вдыхать в себя соленый морской аромат, прогуливаясь по побережью, тянущемуся вдоль длинного берега. И чтобы больше никто не беспокоил. Дженсен разделил это место с Джаредом, наверное, с того момента как привел его сюда. Эклз водил пальцами по земле, выводя замысловатые узоры и поднимая иногда глаза на Джареда, когда тот только прикуривал и следил за ловкими движениями парня. Падалеки молча поправил воротник футболки и медленно опустился на локти, разглядывая плескающуюся воду, которая ослепляюще отражала лучи прохладного солнца. По сравнению с их первыми прогулками, сейчас парням было намного удобнее друг с другом. Обстановка полностью располагала и расслабляла, хотелось, чтобы остановилось время и тогда точно никто бы не помешал просто сидеть и молчать, думать и любоваться видом. Джаред научился ничего не скрывать, понимать Дженсена по взгляду, знал о чем можно говорить, а о чем нельзя, не стесняться. Дженсен же понимал, что Падалеки особенный и ему нужна поддержка, он не критиковал Джареда, не давил на него, не задавал лишних вопросов. Наверное, парень был ему благодарен. Любой бы на его месте мысленно сказал бы "спасибо" за отведенное личное пространство для своих заморочек и мыслей. Джаред тушил окурки о землю и бросал их куда-то под стену, пока Эклз разглядывал его. «Хорошо бы вот жениться на ком-то таком, с кем просто удобно и уютно, с кем-то, с кем можно поделиться самым сокровенным, с кем-то, кто не станет презирать тебя что бы ты ни сделал, с кем-то, кто каждую ночь будет готов пойти с тобой куда угодно», - проносилось в голове у Дженсена. Джаред сидел, слегка покачиваясь в такт волнам и покусывал губу, явно думая о чем-то немаловажном. Темные джинсы, хлопковая выглаженная коричневая футболка, сильные руки с четко выступающими синими венами, которые украшали часы и слегка вьющиеся волосы от морской соленой влажности, со спадавшей прядкой волос на красивое лицо. Дженсен невольно подался вперед, чуть ближе к парню и протянул руку, убирая прядь волос за ухо, на что Джаред потянулся головой к руке Эклза. Сам он не делал этого, потому что знал, что Дженсен рано или поздно сделает это за него. Вошло в привычку, можно сказать. Эклза всегда раздражало, когда пряди Джареда прикрывали лицо. Во-первых, это портит зрение, а Дженсен знал, как иногда утруждают очки и линзы, а во-вторых, они мешали воспринимать образ целостно, поэтому во время их прогулок Дженсен сначала постоянно просил Джареда убирать волосы с лица, а со временем начал делать это уже сам, не спрашивая Джареда, удобно ему так или нет. - Это уже пятая? – Дженсен посмотрел Джареду в глаза, когда тот закуривал очередную сигарету. - Я не знаю, не считал – голос был необычно хриплым. Джаред откашлялся и стряхнул пепел с сигареты. - Давай завязывай, не выход – Дженсен забрал у Падалеки сигарету, лег на траву и глубоко затянулся. Джаред только хмыкнул ему в ответ. «А что же тогда выход, Джен?» - пронеслось в голове, но произносить эту мысль вслух он поленился. Мост был старый, редкие машины проезжали по нему, заставляя неловко себя чувствовать. Но со временем тебя это перестает беспокоить - ты просто привыкаешь. Падалеки сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, очищая легкие. Солнце заходило за горизонт, оставляя за собой насыщенную оранжево-красную полоску, где чуть выше огненные тона переходили в нежно-розовый цвет, растворяясь в голубом небе. Парень передвинулся и лег рядом с Дженсеном на прохладную землю. Эклз почувствовал сопение где-то рядом и повернулся на бок, рассматривая его. Джаред закинул руки за голову и закрыл глаза. Вот именно в этот момент он чувствовал, что он действительно никому не подчиняется и ничем не прикрывается. Чувство свободы и раскрепощенности - вот, что действительно важно. Рядом лежал Дженсен - человек, который за несколько недель успел стать для Джареда, возможно, самым близким. Лучший друг, кажется, это так называется? Он уже не помнил, какой была его жизнь до встречи с Эклзом и жутко радовался, что тогда извинился перед ним. Иногда он вспоминал тот день, когда впервые увидел Дженса, и его лицо кривилось, как будто избивали тогда его. Это было действительно страшное зрелище. Было жутко стыдно, что он так трусливо ушел тогда, не подав парню руки. Не в его компетенции просто бросить и уйти, не позаботившись о чужих чувствах. Размышления Джареда прервал сонный Дженсен: - Слушай, может, пойдем домой, а то я усну сейчас здесь – пробурчал тот. - Побудь со мной еще пару минут – сказал Джаред, поворачивая к Дженсену голову. - Только пару минут – улыбнулся Дженсен, Падалеки улыбнулся в ответ и тоже перевернулся набок. Глаза Эклза бегали по его лицу, шее, ключицам, обтянутым тканью футболки. Он казался таким родным, что Джареда не смущал тот факт, что он сейчас лежит на траве с парнем как-то уж слишком близко. Еще одна машина прошумела сверху, возвращая после себя прежнюю тишину и спокойствие. Все-таки, жизнь без толпы и людей просто замечательна. Не хотелось вновь возвращаться в шумный город, переполненный дымом, "мишурой" и суматохой. Падалеки закрыл глаза и слушал тихое дыхание Дженсена. Сколько Джаред себя помнил, он всегда спал один. Отец никогда не читал ему сказок на ночь, не засыпал с ним в одной комнате, Джаред никогда не слышал чье-то дыхание, когда засыпал. И это было немного странно и непривычно. Падалеки оставалось только представить, что он в кровати, а Дженсен сидит в его комнате и что-то читает. Парень улыбнулся своим мыслям и открыл глаза. Туманный воздух приятно щекотал кожу и теребил волосы. Джаред привстал и посмотрел по сторонам, оглядывая окрестности, невольно замечая друга. Парень издал короткий смешок и ткнул в бок приятеля со словами "подъем, мсье Эклз!". Дженсен вздрогнул и немного покраснел, как будто его застали за чем-то постыдным. Падалеки поднялся, отряхивая руки от травы с землей и широко улыбнулся Дженсену: - Ну что, пойдем уже? - протягивая ладонь парню, произнес Джаред. Парни медленно поднимались по ступенькам на набережную, обсуждая различные школьные темы. На улицах было совсем пусто, хотя обычно им встречались прохожие, гуляющие в такое позднее время. Парни свернули на улицу, где живет Дженсен и направились к его дому. Неуверенная ночная прохлада напомнила о себе, отчего руки Джареда покрылись мелкими мурашками. Эклза, на удивление, это даже не побеспокоило. Ребята подходили к дому уже в робком молчании. Идти туда парню совсем не хотелось, наоборот, хотелось еще прогуляться по такой прекрасной погоде с Падалеки. Завтра будет куча дел и проблем, а так хотелось оттянуть этот момент, первый раз в жизни забить на обстоятельства, связывающие тебе руки. Вот и дом. Что ж. Дженсен потоптался на месте и возмутился, увидев, что несколько фонарей возле его дома было опять разбито: - Блин, опять у кого-то руки чешутся – закатил глаза он. Хулиганы часто отшивались здесь и портили государственное имущество, разбавляя это досаждением местных жителей. Помнится, в прошлом году, кто-то из них угнал соседский джип, но далеко так и не уехал, врезавшись в дерево в паре кварталов от дома. - Ты слышал? – обернулся Джаред, услышав смешки и шаркающие шаги - похоже, первые за сегодня прохожие. - Молись, чтобы не последние – пролепетал Дженс. В нескольких шагах от них послышался грубый мужской голос, - и ты, очкарик здесь, отлично. "Нет, только не это", - пронеслось в голове у Эклза. Хоть бы они ушли. Джаред схватил испуганного Дженсена за рукав и сильно дергнул руку назад так, чтобы тот отступил на несколько шагов. - Как мило, Падалеки, защищаешь свою принцессу? – произнес незнакомец. В темноте плохо было видно крупный мужской силуэт. Но Дженсен узнал, до дрожи узнал этот голос. Ублюдок их местной уличной шайки. Вероятно, это они разбивали фонари по всей округе. Каждый раз, идя в библиотеку, ему приходилось проходить лишний километр, лишь бы не нарваться на их логово. Лишь бы не пройти мимо. - А вот это уже не твое дело – на выдохе сказал Падалеки, резко бросаясь куда-то в темноту между домов. В такие моменты дизориентируешься и теряешь всякое осознание происходящего. Дженсен стоял в оцепенении от ужаса, слыша лишь частое дыхание и возню в нескольких шагах, вперемешку с противным идиотским смехом. Неужели Джаред его кинул? Или наоборот, увел от опасности? Эклз боязливо оглянулся по сторонам, замечая, что со стороны домов бежит кто-то еще. Горло буквально сковало от ужаса: - Джаред, он не один! Джаред! – надрываясь кричал Дженсен, но ему никто не отвечал. Тишина. Лишь только спокойное стрекотание сверчка и собственное сбившееся дыхание. Парень наплевал на все и решительно побрел в темноту. Дженсен чувствовал, как его тело охватывает непонятное чувство страха и внутренней дрожи, от которой подгибались колени. Он шел в ту сторону, откуда направлялся второй силуэт, но не успев исполнить свои благородные планы, парень внезапно ощутил сзади надрывное горячее дыхание и все, что он почувствовал, это одновременно жгучую и леденящую боль в затылке и свое падающее тело. Дженсен подумал, что потерял сознание. Чертово жужжание в голове никак не прекращалось. Дженсен открыл глаза, но ничего не поменялось. - Я ослеп? – произнес парень куда-то в темноту, но в ответ услышал только сдавленный хрип. Дженсена это сразу отрезвило. Пролежав несколько секунд он приподнял голову: никого уже не было, слышны были только быстрые удаляющиеся тяжелые шаги. "Подонок, наверное подумал, что вырубил меня": хватаясь за голову произнес Дженс и, кряхтя, начал подниматься. "Как же больно, черт возьми, сукин ты сын": стонал Эклз куда-то в темноту. После нескольких попыток, парень встал, отряхивая одежду, и, держась за свою тяжелую голову, направился на поиски Джареда. "Где же ты, Падалеки?": произносил Дженс, бродя среди пустых мусорных баков. Ничего, голова пройдет. Главное, что крови нет. Пара царапин на руке – все повреждения, что ж, можно сказать удачно. Но только для Дженсена: Джаред сидел на асфальте, прикладывая руку к голове, после чего на ней оставалось немного крови. Эклз молча уставился на эту картину, ощущая, как по всему телу разливается вязкое неприятное чувство. Джаред, выдыхая, приподнял голову и молча взглянул на приятеля. Дженсен неуверенно подошел к парню, не разрывая зрительный контакт и криво усмехнулся: - Тебя тоже головой приложили? - Ничего, Дженс, ничего. Всего-то наружнее повреждение, мозги не вытекут - неудачно пошутил Падалеки, морщась от пульсирующей боли. - Джаред, давай зайдем ко мне, обработаем рану, тут ведь 20 метров, - сказал Дженсен, подавая Джареду руку. - Я дойду до дома, Джен, все нормально – Джаред отряхнулся. Руки и ноги целы, и то хорошо – парень встал и, пошатываясь, направился в сторону дома. - Нет уж, мы пойдем ко мне – Дженсен схватил Падалеки за рукав и легко потянул в сторону своего дома. Тот и не сопротивлялся. Дженсен тихо затащил Падалеки в свою комнату. Родители наверняка находились в спальне, поэтому действовать нужно было максимально бесшумно. Падалеки присел на диван, стараясь не запачкать его в кровавых разводах. Ничего себе денек выдался. Пока Дженсен вышел за перекисью и льдом, Джаред, жмуря глаза от света, принялся рассматривать рисунки, которыми были обвешаны все стены. Дженсен на цыпочках вернулся в комнату и подал Джареду ватные диски, смоченные перекисью. Падалеки поблагодарил парня и снова уставился на стену: - Твои? – спросил он, прикладывая ватные диски к ранке. - Да, это так, развлекаюсь – машинально ответил Дженсен, заматывая лед в полотенце, - так, иди сюда, садись, сейчас я лампу включу – кивнул он на белое уютное кресло у окна. Дженсен щелкнул несколько раз настольной лампой, но свет не загорался. - Зачем тебе настольная лампа, ведь включен главный свет? – в недоумении оглянулся Джаред. - Если родители заметят, что у меня горит свет, то точно заглянут ко мне – устало объяснил Дженсен. - Ну, тогда выключи его. Откроем окно и света вполне хватит – придумал Джаред. - Хорошо – сказал Дженсен, щелкая выключателем. В комнате были густые сумерки. Из открытого окна приятно веяло свежестью. Дженсен присел на корточки, приложил лед ко лбу Падалеки и застыл на несколько секунд. Очертания лица Падалеки в густом ночном сумраке казались такими незнакомыми, но в то же время невероятно красивыми, как у фарфоровой куклы. Джаред хотел поправить полотенце и случайно положил свою руку на кисть Дженсена. Все мысли почему-то мгновенно потерялись и улетели с легким ветерком, куда-то на улицу. Дженсен нагнулся к Джареду так, что их глаза оказались на одном уровне. Он свел брови к переносице и пристально всматривался в глаза напротив. Расширенные зрачки, которые обнимает медовая часть радужки смотрели в его глаза так открыто, а зеленый ободок вокруг них завораживал. Падалеки пристально смотрел в ответ, ожидая, что будет дальше. Дженсену хотелось найти в этих глазах ответы на все немые вопросы, которые повисли между ними сейчас и сгущали воздух настолько, что становилось сложно дышать. Грудная клетка Джареда вздымалась в быстром рваном ритме, во рту пересохло, и голова слегка кружилась. Воздух плавился, становился горячее, все больше концентрируя тепло двух тел, находящихся совсем близко. Что это было? Они не могли объяснить, и так бы все и продолжалось, если бы Дженсена не повело, не потянуло со страшной силой к Джареду. Эклз обвел языком ряд зубов и с поволокой взглянул на медовые губы Падалеки, засматриваясь на еле проступающую щетину. Казалось, время медленно растягивалось, замирая прямо здесь и сейчас и никого больше не существует, кроме них двоих. Сколько прошло минут? Или, секунд? Неужели в такие моменты мозг действительно перестает функционировать? Дженсен чувствовал, как слишком плавно разливается где-то в районе сердца ноющая тягостная нежность и нет ничего больше, нет ничего сильнее, чем это чувство эйфории, вперемешку с адреналином. Нет чувства сильнее, когда ты ощущаешь, что сходишь с ума. Он наклонился ниже, оперевшись руками на ручки кресла по обе стороны Джареда и замер, замер в миллиметрах от парня, его губы были совсем близко от лица Падалеки. Эклз чувствовал его теплое сбивчивое дыхание и неровное биение сердца. Неужели он это сделает? Парень нервно сглотнул, стараясь избавиться от неприятного комка в глотке, наклонился еще чуть ниже и невесомо коснулся своими губами губ Джареда… Но тот вдруг шумно выдохнул, разрушив тем самым густую, томящую атмосферу в комнате. - Дженс, э-э-э… прости, мне, мне лучше уйти сейчас, это не то… прости, мне пора – быстро пролепетал красный Джаред, схватил рюкзак и выбежал из комнаты Дженсена буквально со скоростью света, не дав Дженсену времени на объяснения. Дикий кричащий стыд поглотил нутро Эклза, земля ушла буквально из под ног, когда он услышал шум закрывающейся двери. "Чертов пидор! Как ты мог так поступить с ним! Это же Джаред, парень из баскетбольной команды, что является синонимом к слову «гомофоб»! Он теперь тебя возненавидит, будет избегать, не даст даже шанса оправдаться, все рассказать. Да?! А что ты ему расскажешь?! «Привет, Джей! Тут такое дело, я тогда поцеловал тебя, хотя хотел накинуться на тебя прямо там и задушить в объятиях, стать с тобой одним целым, приковать тебя к своей кровати и никогда не отпускать, но я тебя просто поцеловал, так что скажи спасибо!» Он же убьет меня…"- Дженсен упал на кровать и сжался в комок, стискивая одеяло. Хотелось провалиться сквозь землю и наконец сделать так, чтобы тебя вообще никто не видел, не знал и не доставал своими идиотскими вопросами. Каждый раз, вспоминая испуганное недоумевающее лицо Джареда Эклзу хотелось орать и смеяться. Хотелось умереть. Он ненавидел себя за этот сумасшедший непродуманный поступок, он ненавидел себя за то, что полез за поцелуем к другу, к лучшему, блять, другу. Дженсен сжимал ткань руками до побелевших костяшек, пока они не онемели. Он плакал, корчился в судорогах на своей кровати, хотелось кричать от боли, не физической, а боли где-то там, глубоко в грудной клетке. И он бы кричал, если бы внизу не спали родители, поэтому он только хрипел в подушку, задыхаясь, давясь собственными рыданиями.