Сдать экзамен правильно

Воздуха в легких предательски не хватало, голова кружилась от недостатка кислорода и избытка адреналина в крови. Не хотелось верить в происходящее, только отмотать время назад, чтобы все предотвратить. Джаред вбежал в свою комнату и оперся руками о колени. Он наверняка разбудил отца своим появлением. Неадекватное поведение Дженсена только усилило головную боль и дерьмовое самочувствие в целом. Хотелось принять душ и смыть с себя эту грязь: прикосновение губ Эклза, остатки крови и позор, позор который накрывает тебя с головой, вгоняя в краску. Сил больше не оставалось, хотелось только лечь и уснуть до самого обеда. А лучше вечера. Лишь бы не чувствовать себя таким потерянным и безнадежным. Джаред быстро, с остервенением сорвал с себя одежду и лег на кровать. Руки тряслись так, что он не мог натянуть на себя тонкое одеяло. Губы так пылали, как будто к ним прикладывали раскаленный металл. Джаред закрыл глаза: вот Дженсен наклоняется к нему, вот он смотрит ему в глаза, в темно-зеленые при таком освещении, вот он ближе, еще ближе и совсем близко. А потом, Джареда как будто удалило током. Он так струсил! «А кто бы не струсил? каждый бы убежал!», - мысленно утешал себя парень. А Дженсен, да как он посмел разрушить их дружбу, им же было так хорошо, они же были как братья! Джаред уткнулся лицом в подушку. За дверью послышались шаги. Отец открыл дверь в его комнату, и на разбросанную одежду упал луч света. Парень боялся пошевелиться, чтобы не выдать себя, казалось, что если отец увидит лицо Джареда, его губы, он точно узнает, что его сын всего несколько минут назад целовался с парнем. Джаред услышал, как отец вздохнул и закрыл дверь. Джаред тоже выдохнул и перевернулся, уставившись лицом в потолок. Падалеки отчетливо понимал, что друга по имени Дженсен Эклз у него больше нет. Неужели, он потерял все? Девушку, авторитет в лице баскетбольной команды и школы, доверие отца и...друга? Друга, который буквально за несколько недель стал ближе ему чем чертов Майк и Чак, с которыми они вместе буквально с младших классов. Хотя, это не удивительно по сравнению с тем, как он потерял все, что ему было дорого за какие-то два дня. Почему он? Почему этот вечер не мог быть таким же, как и десятки других? Его друг целует его, а он… А он не знает, что ответить на это, поэтому просто убегает. Единственное, что Джаред понимал, это то, что ему не было противно. Падалеки уснул под утро, поэтому трель будильника прозвучала как симфонический оркестр, играющий вразнобой. Парень встал с кровати и подошел к зеркалу. На него смотрел жалкий, уставший, покинутый всеми юноша, которого хорошенько потрепала жизнь. Он всматривался в свое отражение и убеждался в том, что после вчерашнего в его внешнем виде ничего не изменилось. А в самом деле, что должно измениться? Это был всего навсего поцелуй с лучшим другом. Падалеки сжал кулаки и закусил язык. В сознании медленно всплывала вчерашняя картина: лицо Дженсена, тепло его губ и робкое неуверенное дыхание. Когда Джаред собирал учебники в портфель, он осознал, что сегодня вторник, и они с Дженсеном точно пересекутся, если не в коридоре, так в столовой уж точно. Перед другом было невыносимо стыдно, страшно, Падалеки не знал, чего ожидать, боялся того, что случится, когда он увидит Дженсена. Все нутро ныло от понимания, что сегодня, скорее всего, он его увидит. А вдруг, тот ударит его? Ударит за то, что он вот так его бросил? Или еще хуже, кто-то узнает о том, что вчера произошло. Падалеки хотелось выть оттого, что это оказалось так просто - потерять друга. Слишком просто. Утренний холод снова пробивался под одежду и нарочно портил уложенные волосы. Ученики, опаздывая, бежали на свои занятия, кто-то быстро докуривал сигарету, остальные припарковывали свои тачки и только Падалеки замедлил шаг перед входом в главные ворота, подозрительно оглядываясь по сторонам, выискивая Дженсена. В любом случае, время назад не отмотаешь. Джаред поднимался по школьным ступенькам и следил за каждым взглядом, брошенным на него. Вот одноклассницы бросают быстрое «привет», вот тихоня Оливер провожает его взглядом, Майк и Чак поднимаются, таща за собой сумки с формой, Рика сверлит его взглядом. Может, Дженсен ей рассказал, и она теперь презирает его еще больше? Джаред ускорил шаг и побрел к своему классу. На большой перемене Джаред не пошел в столовую. Там наверняка сейчас Дженсен с друзьями. И почему стыдно именно ему? Он вышел на школьный двор, зашел за кусты и закурил. Джаред старался затянуться как можно глубже, чтобы быстрей расслабиться. Может, ему тогда хоть чуть-чуть полегчает. Без куртки все тело пробивало на дрожь, но сейчас это даже лучше. Вдруг, заболеет и полежит недельку дома? Осталось совсем немного до окончания учебного года и это успокаивало. По крайней мере, они больше никогда не увидятся, а Падалеки заведет себе новых друзей и любимую девушку. Парень улыбнулся своим мыслям. После черной полосы всегда белая, поэтому остается только радоваться положительному исходу. Главное сейчас - это благополучно закончить школу и навсегда забыть этот ад. Джаред обвел глазами двор и остановился на парне, развернутым к нему спиной. Это наверняка Дженсен, он помнил, это его джинсы, он был в них вчера, когда они… когда он… в общем, не важно. Джаред узнал спину Дженсена, слишком уж широкую для ботаника. Лучше бы в столовую пошел, как всегда прогадал. Падалеки сплюнул и снова уставился на спину парня. Придется теперь действительно всюду прятаться, хоть он и не должен ничего стыдиться. Сигарета дотлевала, но Джареду было уже все равно. Дженсен отошел на пару метров так, что Джареду из-за кустов стало его совсем не видно. Нет, так дело не пойдет. Падалеки сделал пару шагов и вышел из своего убежища, наблюдая за Дженсеном. Зачем он это делает? Наверное, сам не понимал, что творит, но уж очень хотелось посмотреть на реакцию друга после вчерашнего происшествия. Парень искал что-то в сумке, но как будто почувствовав, что за ним наблюдают, поднял глаза прямо на Джареда. Падалеки так хотелось убежать от этого взгляда, снова, как и вчера, но он не мог оторвать глаз от Дженсена. Лишь затягивался и смотрел как тот, оставив все свои дела и оперевшись о спинку лавочки, смотрит на него. Эклз криво улыбается уже бывшему другу и машет рукой. Джаред лишь нервно затягивается сигаретой и прожигает взглядом парня. Жалкое зрелище. Где-то на заднем плане еле слышно прозвенел звонок, но как можно было идти, когда Дженсен здесь. Он не бросается на него, не требует объяснений, не подходит к нему, он не делает ни-че-го. Где-то слева Джаред услышал басовитое «кхм-кхм». Падалеки снова сплюнул и повернул голову: школьный сторож сурово смотрел на него. - Парень, это школа, здесь не курят – сердито произнес мужчина. - Извините, перенервничал – Джаред затушил сигарету. - Нервничать будешь дома, перед мамочкой – бросил охранник и пошел к школе. Джаред поднял взгляд и нашел глазами лавочку - хотелось вновь посмотреть своему страху в глаза. Но Дженсена возле нее уже не было, как и на всем школьном дворе. Эклз сидел в библиотеке, набрав целую кучу книг, но так и не прочитав из них ни строчки. Парень листал учебники, но не мог думать ни о чем другом, кроме вчерашнего «недопоцелуя». Дженсен тысячи раз прокручивал в уме события вчерашней ночи. И он понимал, что влюбился. Влюбился, как маленькая девчонка. Дженсен вспоминал рельефное тело Джареда, его нежные, но надежные руки, глаза темно-зеленого цвета и голос, голос который заставлял трепетать сердце Эклза, заставлял растворяться в нем. Стыд заливал его краской с каждой мыслью о том, что Джаред доверился ему, а он полез вот так вот к нему целоваться. Никогда не знаешь, куда тебя занесет жизнь, никто не властен над судьбой, но чтобы влюбиться в своего друга. Хотелось закопаться в землю от своей неполноценности, хотелось сделать себе больно, потому что этому нет прощения. Этому нет оправдания. Весь школьный день Дженсен присматривался к школьным товарищам и думал о том, хотел ли бы он, чтобы на месте Джареда вчера оказался кто-то другой? Но парень не мог представить, что будет целовать кого-то другого. Несколько раз Эклз даже позволил себе представить другой конец. Что бы было, если б Джаред ответил на поцелуй, что бы только было… Дженсен уронил голову на библиотечные книги. Похоже, учебой он займется позже - сейчас совсем не до этого. Дженсен апатично добрел до дома, теребя молнию на куртке. Так хотелось все рассказать, хотелось высказать Джареду на одном дыхании все, что он сейчас чувствует: те трепетные слова о том, как он сильно его любит, как хочет прижать его к себе и быть с ним рядом, быть с ним единым целым. Но кто станет его слушать? За такие слова запросто можно получить по роже. Да и к чему это все? Все впустую. Джареду нет дела до таких как Дженсен, он просто вычеркнул из жизни этого простодушного зубрилу. Эклз вертел в руке маленькую модель самолета, вспоминая свое детство. Он очень любил коллекционировать всякие безделушки: монеты, игральные карты, наклейки, вырезки из журналов, модели кораблей и самолетов. Дженсен мечтательно возвращался к воспоминаниям. Так хотелось вернуть время назад, в это радостное беззаботное детство: без трудностей и заморочек, без душевных терзаний и подростковых траблов. На первый взгляд кажется, что все пройдет и это всего лишь возраст. Можно сказать, что это вполне очевидно. Но вот только дальше будет еще сложнее, еще хуже. Совсем не хотелось мучить себя и рассуждать о подобном. Дженс достал телефон из кармана джинсов и набрал номер Мэтта: - Мэтт, меня завтра в школе не будет, наверное, возьмешь у кого-то домашку для меня, хорошо? – выпалил Дженсен. - А чего это тебя не будет, Эклз? – поинтересовался друг. - Блять, просто возьми мне домашку, пожалуйста, Мэтт – процедил Дженсен. - Что-то случилось, Джен? Ты же всегда можешь со мной поделиться, - продолжал парень. - Мэтт, слушай, то, что случилось, я уже не исправлю, так что незачем допрашивать меня, - отмахнулся Дженсен. - Так, Эклз, не надо пудрить мне мозги, мы же сто лет знакомы. Ты дома сейчас? – решительно сказал Мэтт. - Дома – выдохнул Дженсен. - Вот и не рыпайся – бросил Мэтт и завершил звонок. С одной стороны, Дженсену сейчас не хотелось никого видеть, но с другой, рассказав кому-то о вчерашнем, возможно, ему стало бы легче. Из всех его знакомых Мэтт был самым спокойным, поэтому даже если он и окажется гомофобом, воспримет это без взрыва эмоций и скандалов. Это играло парню на руку. Может, он поможет ему разобраться. Дженсен слышал, как мама внизу открывала дверь, слышал, как Мэтт поднимался к нему в комнату, здороваясь с отцом. Но было как-то плевать на происходящее. Ему было просто все равно. Эклз лежал на кровати, смотря в окно, когда дверь в его комнату открылась, и на пороге появился Мэтт: - Джен, что случилось? Неужели, твоя рука тебе изменила? – подмигнул Мэтт, падая рядом на кровать. Дженсен лишь бросил на него недовольный взгляд. Он посмотрел на Мэтта и подумал: «А что, если бы вчера на месте Джареда был Мэтт? Он поступил бы так же?». Дженсен представил, как прикладывает к затылку Мэтта лед, как он сидит с ним под мостом, как они лежат на траве. Он даже пытался представить друга голым, окинув его оценивающим взглядом. Но Мэтт оставался просто Мэттом. У него не было секретов от общества, этого болезненного чувства справедливости, рысьих, чуть раскосых глаз, с зеленым ободком, нету точеного острого носа, заразной улыбки, выбившихся прядей, дурной привычки курить, чтобы расслабиться и еще много-много «нету». Дженсен улыбнулся. - Спасибо, Мэтт – задумчиво сказал Дженсен. - За что? – спокойно спросил друг, не смотря на Дженсена. - Я влюбился – выдохнул Дженсен. - Я надеюсь не в меня, а то я как-то сейчас не готов к серьезным отношениям, ты понимаешь – напыщенно-важным голосом начал Мэтт. - Мечтай – Дженсен снова выдохнул и сел на кровати. - Кто она? Только не говори, что это Рика, я все равно тебе не поверю – улыбнулся парень. - Понимаешь, Мэтт, в общем, ну, это он – тихо пробубнил Дженсен. - Кто? Ты так тихо говоришь – переспросил Мэтт. - Это он, Мэтт, это Джаред! – раздраженно крикнул Дженсен, после чего внезапная тишина резанула по ушам. - Тихо, чего ты так разорался. Если родители еще не в курсе, у них есть все шансы узнать - явно что-то осмысляя, Мэтт выпрямился по струнке и недоверчиво взглянул на друга. После нескольких секунд осмысления и своих анализов Мэтт неуверенно произнес - Ты не спеши с выводами, подумай хорошенько. Знаешь, у всех бывает такая стадия. У кого-то раньше, у кого-то позже – парень похлопал Дженсена по плечу и усадил рядом. Эклз даже не почувствовал облегчения. Он правда ничего не чувствовал. Но то, что он поделился частичкой себя понимающему человеку, уже возвращало ему немного спокойствия. - Мне восемнадцать, Мэтт. Я думал, знал бы только сколько я думал об этом. У меня из головы не выходит этот момент. Вчера мы гуляли, потом эти хулиганы, мы зашли ко мне, и я, и я хотел его поцеловать, я наклонился к нему, был совсем близко, так близко! Я только прикоснулся к его губам, как он резко встал и убежал. Свалил от гомика, Мэтт! – последние слова Дженсен уже хрипел от еле сдерживаемых слез. Друг отчужденно прижал Дженсена к себе и пытался успокоить: - Он просто испугался, Дженсен, вы же еще не говорили после этого? – спросил Мэтт, заглядывая другу в глаза. - Нет, но я видел его сегодня в школе. Он курил, а я стоял и пялился. Мне так плохо, он больше никогда не будет разговаривать со мной - промямлил Дженсен дрожащими губами. - Вам просто нужно поговорить. Соберись с мыслями, посиди завтра дома, а потом просто подойдешь и поговоришь с ним – произнес друг, медленно направляясь в сторону двери. Дженсен снова остался один, наедине со своими страхами и заморочками. Было страшно и невыносимо горько от осознания того, насколько он ничтожен. Парень чувствовал, ощущал всем своим нутром, как постепенно сходит с ума, снова и снова мысленно возвращаясь к образу Джареда, не оставляя себе ни капли надежды на свое дальнейшее счастье.