Илли... Иди... Ох ты!

      Этхелэй давно поняла, что у её товарищей по несчастью большое шило в том месте, на котором обычные люди сидят.       Но дроу всё же робко надеялась, что их здравый рассудок уравновесит размер шила. Это она зря, конечно. — Может, кто-нибудь мне разъяснит… что это вообще произошло?!       Трое мужчин — Гейл, Уилл и Астарион — скромно и даже стыдливо отвели взгляд. За их спинами блаженно посапывала варварша, одетая в грубые доспехи из шкуры. Она обнимала топор и счастливо улыбалась во сне. А на лице у неё красовался большой синяк, прямо под глазом.       Варварша несла вахту у палатки Лаэзель. Саму гит давно никто не видел.       Вопрос повис в неловкой тишине.

***

      Утро началось как обычно: угли тлели, завтрак дымился от неудачного огненного заклинания, Воло пел и фальшивил, а Шкряб и Сычик играли с медведем. Медведем?!       Этхе сначала вздрогнула и схватилась за лук, но затем всё же поняла, что это просто Хальсин, которому было проще бороться с похмельем в зверином облике. Волчица Киара зорко наблюдала за лагерем, взгромоздившись на скалу.       В общем, ничего необычного.       Дроу выбросила сгоревшую кашу в кусты, пожелала удачи сидящей там же Шэдоухарт и вытащила из мешка с провизией хлеб и кусочек солонины.       Правда, спокойно насладиться завтраком ей помешали мужчины. — Вернусь во Врата Балдура — первым же делом наведаюсь в «Фонарь». Тамошние красотки наверняка соскучились по мне. — Да тебя уже все забыли, вампирёныш, — небрежно бросил Уилл. — Твою славу затмил Клинок Фронтира.       Астарион оскорблённо фыркнул и приготовился парировать, но тут в беседу вступил Гейл: — О, не переживайте на этот счёт, друзья. Я уверен, ни одна дама не устоит перед обаянием уотердипского гостя, искрой магии… и бутылочкой игристого.       Обстановка стремительно накалялась. Трое мужчин обменялись колючими взглядами, и это стало началом негласной войны. Войны мужского самолюбия.       Но Этхелэй не придала значения их разговору. Да у них каждый день случаются склоки и едва ли не драки. Дроу уже думала заваривать для спутников нечто более забористое и действенное, чем успокаивающий травяной чай, но всё равно оставался вопрос с Астарионом. Вампир затихал только после хорошей трапезы, но ненадолго. Кровь раззадоривала, как вино, и вот он уже подкалывал Уилла насчёт размера его клинка… Что?! — Никто не жаловался, не беспокойся, — откликнулся Уилл. — О, теперь я верю, что меня действительно забыли в городе… — Эй, парни! — прервала очередную пикировку Этхелэй. — Собирайтесь, мы выдвигаемся!       Перед началом дневного перехода дроу услышала ещё несколько обрывочных фраз, но мало что разобрала. За старшую в лагере оставались Шэдоухарт, надолго рассорившаяся со своим желудком из-за ужина накануне, и Хальсин. Впрочем, непохоже, чтобы друид собирался возвращаться в человеческий, то есть эльфийский вид. Воло даже не заметил, что большая часть обитателей лагеря ушла, а скелет пытался объяснить зверям, что не отдаст им свои кости. Ни за что.       Отряд вернулся на тракт и быстро дошёл до ещё одной, почти покинутой деревни. Несмотря на то, что гоблины давно разбежались кто куда, жители не торопились возвращаться в обжитые земли. Впрочем, несколько семей остались, как и владелец небольшого постоялого двора. Всем им было некуда идти, поэтому выбора у них не было — здесь родился, здесь и умрёшь.       Этхелэй решила устроить небольшой перерыв и повела свою банду на постоялый двор.       Хозяин обвёл их разномастную группу хмурым взглядом, долго разглядывал дроу и гитиянки, а затем обратился к Гейлу, видимо, сочтя его самым нормальным. — Чего надо? — Доброго дня, любезнейший! — не моргнув глазом, соврал волшебник и расплылся в обаятельной улыбке. — Мы бы не отказались промочить горло…       Отряд занял самый приличный стол из тех, что ещё стояли на своих ножках. Однако стульев на всех не хватило, и пришлось потратить несколько минут, чтобы рассесться. Мужская часть отряда проявила неслыханную галантность, пытаясь усадить сначала Этхе и Лаэзель, но гитиянки заподозрила их в чём-то нехорошем и осталась стоять. От греха подальше.       Был риск провести весь перерыв в неловком молчании, но тут дверь заведения резко распахнулась и едва не слетела с петель. — Трактирщик! — крикнула неизвестная женщина прямо с порога. — Пинту эля!       Хозяин гостиницы поморщился и пробормотал «Это не трактир…» Но он всё равно полез за чистой кружкой, очевидно, уже знакомый с гостьей. Женщина осмотрела зал, поймала пять настороженных взглядов и, усмехнувшись, уселась прямо на стойку. Вид у неё был диковинный — спутанная каштановая грива и боевая раскраска на лице. По крайней мере, Этхе надеялась, что это была просто краска, а не кровь убитых врагов. — Знаете… Я, пожалуй, пройдусь по деревне, разведаю местность, — бросила Этхелэй. Вдруг она сможет понять, откуда взялась эта экзотично выглядящая незнакомка? — А мы тут останемся. — Приглядим. — Ага, иди, не беспокойся!       Лаэзель скрестила руки на груди, ни на йоту не веря своим подозрительно единодушным товарищам, и осталась, чтобы приглядеть за ними в свою очередь. Нельзя никому доверять!       Этхелэй должна была почувствовать, что ничего хорошего не произойдёт, но она понадеялась на милость богов и вышла из заведения. Снаружи её уже поджидала Киара, и они вместе отправились на разведку.       Почти сразу Этхе выяснила, что незнакомка неместная и пришла откуда-то с севера. Причём на своих двоих, не иначе. Недалеко от поселения Киара нашла несколько тел гоблинов и их варгов — почти все они были зарублены топором, а один, похоже, умер на месте от разрыва сердца.       По характеру ран и помятым деревьям вокруг следопытка поняла, что, скорее всего, воительнице была не чужда первобытная ярость. Если вспомнить её одежду, которая, как поняла теперь Этхелэй, была сшита из шкур белых медведей… то можно было предположить, что в эти края пришла жительница Долины Ледяного ветра. В белоснежных пустынях и посреди мёрзлых морей бродили племена кочевников-варваров. Многие из них умели разжигать в себе почти звериную ярость — и горе тем, кто станет её причиной. — Стать мне драйдером, они же там все передерутся! — спохватилась Этхелэй, осознав, с кем она оставила своих товарищей.       Вместе с Киарой дроу опрометью бросилась обратно в деревню.       Этхе опасалась услышать звуки битвы на подступах к селу, но, кажется, пронесло — стояла тишина. Какая-то драка происходила в курятнике, но дроу не думала, что найдёт там кого-то из своих спутников.       Войдя на постоялый двор, Этхелэй поправилась: драка между варваршей и друзьями не только началась, но уже и закончилась. Но кто вышел из неё победителем, оставалось неясным. Остатки сносной мебели были расколочены в щепки (об чью-то голову), окна выбиты, а бедный хозяин прятался под стойкой и в качестве щита использовал крышку от бочки. — А где?.. — начала дроу, но мужчина вдруг завопил. — Убиваю-ю-ют! Люди добрые, они снова вернули-и-ись! Бей нечисть!       Ой-ой. Этхе слишком часто слышала нечто подобное, чтобы понять, что последует дальше. Сейчас из всех домов вылезут недобрые фермеры с острыми вилами и начнут тыкать ими в злую дроу, которая пришла их поработить. С молитвой на устах, обращаясь к добрым богам, они устроят настоящую охоту на ведьм с последующим сожжением. Старый-добрый махровый расизм.       Этхелэй поняла, что пора драпать. — Киара… Бежим!       Волчица взвизгнула, уворачиваясь от летящей в неё кружки. Этхе выбежала на улицу, чуть не налетела на пресловутые вилы и резко изменила курс движения. — Лови её, лови дроу! — Я тут ни при чём!       Киара зарычала и вздыбила шерсть. Завидев её оскал, мужик отшатнулся и забормотал молитву ещё громче. Этхелэй нащупала в кармане дымовую бомбу и швырнула крестьянам под ноги. Всё вокруг заволокло противным серым туманом и под его покровом дроу вместе с волчицей исчезли.       Целый час Этхе искала своих спутников в округе, но нашла только их запутанные следы. Кажется, они тоже от кого-то убегали и… тащили что-то? Кого-то? Следопытка встала на их след, и он привёл её в родной лагерь.       Астарион, Уилл и Гейл, тяжело дыша, разлеглись прямо у костра. Вид у них был как у взмыленной лошади. Над ними нависала суровая Шэдоухарт, вместо булавы грозившая им большим черпаком. Со стороны пещеры Хальсина слышался громоподобный храп, Воло брал интервью у скелета, а Шкряб и Сычик принюхивались к сапогам незнакомой дамы…       Погодите, это же та самая варварша с постоялого двора! И где Лаэзель?!       Завидев Этхелэй, мужчины вскочили с лежанок и явно готовились оправдываться. Но дроу заговорила первой: — Может, кто-нибудь мне разъяснит… что это вообще произошло?!       И указала на валяющуюся в беспамятстве варваршу. — Радость моя, понимаешь… — начал Астарион. — Мы честно не хотели никому навредить, — перебил его Уилл. — Пострадал разве что постоялый двор, — закончил Гейл.       Этхе поняла, что без своего чая она не справится. Пока она заваривала его, мужчины всё-таки объяснили, что произошло.       Чисто из любви к высокому искусству флирта и соблазнения они втроём решили устроить своеобразные соревнования. Целью было соблазнить непредвзятое лицо — в данном случае им стала варварша. Победителем считался тот, кто сможет уговорить её отойти в ближайший сарай.       К делу они приступили со всем старанием: Астарион рассыпался в комплиментах, Уилл описывал все свои подвиги, а Гейл рассчитывал на магию. Но их «жертва» только насмешливо усмехалась, глядя на их потуги.       И тогда в дело вступила Лаэзель. — Что?! — поперхнулась Этхелэй. — Мы серьёзно, — Уилл похлопал дроу по спине. — Наша гит решила провести нам мастер-класс по соблазнению. — Она подошла к Амири — так зовут нашу дикарку, — пояснил Астарион. — И предложила ей побороться на руках. — Хозяин гостиницы стремительно побледнел и попытался спрятаться в подсобке, — продолжил Гейл. — Амири приняла вызов, а мы остались наблюдать за их состязанием.       Борьба складывалась напряжённой, ни одна сторона не хотела проигрывать. Амири начала закипать, но Лаэзель с победным криком опрокинула её руку. После этого между ними возникла взаимная симпатия. Амири угостила гит элем, а затем предложила посоревноваться в метании предметов. Стул Лаэзель вылетел в окно, а табуретка Амири вышибла дверь.       Наконец две воительницы настолько прониклись друг к другу уважением, что варварша решила научить гит впадать в ярость. — Только этого ещё не хватало… — протянула Этхелэй, представляя масштаб трагедии. — Именно. Впасть в ярость у Лаэзель получилось быстро. Так же быстро прибежали селяне… — И началось побоище! — слишком радостно возвестил Астарион.       Естественно, Уилл и Гейл попытались уладить конфликт, пока он не перерос в драку, но кто-то разглядел слишком длинные клыки эльфа… и всё стремительно полетело в бездну.       Две впавшие в ярость девушки схватились за первое, что попалось под руку: Амири схватила лавочку, а Лаэзель — корыто для воды. Гейл, Уилл и Астарион переглянулись и поспешили покинуть деревню. Но далеко не ушли — у первых двух взыграли совесть и ответственность за товарища по отряду. Вампир хотел гордо удалиться, мол, спасать кого-то — это ниже его достоинства, но не успел отойти, как наткнулся на семейство диких медведей. Пришлось возвращаться к спутникам.       Воительницы быстро разобрались с селянами, напугав их до обморока. Однако Амири пропустила крепкий удар в голову, а Лаэзель не могла отпустить пылающую ярость. Гитиянки отправилась на поиски монстров, которым можно набить морду, и кричала при этом что-то о недостойных внимания Королевы рыцарях и красных драконах.       Ну, а мужчины подобрали Амири и отнесли её в лагерь. — … полный, — ёмко подытожила Этхелэй и потрясённо отхлебнула чай.       Искать сейчас Лаэзель по всем окрестным зарослям было себе дороже. Успокоится и сама придёт. Но оставалась Амири…       В конце концов, они просто решили дождаться, пока одна варварша проспится, а другая — надерётся всласть.       На следующее утро Лаэзель вернулась в лагерь, вся залитая чужой кровью и полностью обессиленная. Амири к тому времени уже проснулась и отмахнулась от целебной мази, предложенной Этхелэй. Варварша горячо поблагодарила Лаэзель, заявив, что благодаря гит поняла кое-что очень важное и теперь ей нужно вернуться в племя.       Дроу незаметно перевела дух — она опасалась, что Амири не устоит перед соблазном присоединиться к их сумасшедшей группе. Лаэзель вяло кивнула и спряталась в своей палатке. После такой продолжительной ярости ей нужен был хороший отдых.       Занимался новый день. В отряде Этхелэй всё было как обычно — то есть ничего нормального.