Тактика трёх (десятков) бочек
4 января 2024 г., 20:14
Однажды их отряд оказался в очередной ж… жуткой ситуации: очевидно невыгодная позиция, да ещё в окружении своры гоблинов, которые оседлали даже держащуюся на одних молитвах люстру, а совсем рядом стояли не очень довольные зенты.
Зенты и бочки с порохом и огневухой, надо сказать.
Этхелэй обвела взглядом толпу гоблинов, насчитала полтора десятка неприличных жестов, и посмотрела на Зентарим, которые к знакам добавили несколько крепких словечек. Затем дроу вздохнула, пошарила рукой в сумке и одним глотком выпила зелье скорости.
— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть план, кроме героической смерти, — нервно сглотнул Гейл, вцепившись в свой посох до побелевших костяшек.
— Подготовь что-нибудь огненное, я мигом!
Волшебник не успел переспросить — Этхе уже метнулась к двери склада мимо совершенно обалдевших от её наглости зентов, лишь чудом избежав их атак. Обратно она прибежала буквально через секунду, широко улыбаясь и держа высоко над головой… бочку. С чем именно — никто не знал, но осознание приближающейся катастрофы накрыло всех довольно быстро.
— О Мистра… — прошептал Гейл, зажмуриваясь, но не выпуская из рук плетение огненной магии.
— О ДА-А-А! — закричала Карлах и загорелась ещё ярче, вынудив ближайших гоблинов задуматься о смене жизненных приоритетов.
— Приблизился наш конец, — включил драму Астарион и, хищно оскалившись, добавил. — Но для гоблинов он наступит раньше.
Шэдоухарт немедля начала готовить восстанавливающие заклинания, а Этхелей с коротким «Ух!» метнула бочку в скопление противников. Следом туда же полетели огненные стрелы Гейла, а Лаэзель метнула гранату с дымным порохом.
Бабахнуло так, что, казалось, весь храм содрогнулся. Ближайшая к эпицентру стена не выдержала и обвалилась, похоронив под собой двух агентов Зентарим. В воцарившейся после взрыва тишине отчётливо был слышен противный ехидный смех гоблина-староверца. Ему-то хорошо, он наблюдал за всем этим бардаком с безопасного расстояния, и в клетке ему не хватало только какой-нибудь жратвы.
— Твою мать, эти идиоты чуть не обрушили руины на головы всем нам! Ребята, уходим, нам столько не платят, чтобы драться с психами!
Лидер местных зентов сплюнула под ноги и разбила какую-то склянку. Всю местность заволокло удушливым дымом, и череда кашля со всех сторон прерывалась лишь булькающими стонами гоблинов, которых методично убивал Астарион. Вампиру-то что, ему дышать не требовалось.
Наконец туман рассеялся, обнажив груду тел, каменные глыбы, почерневшие деревянные обломки и догорающую Карлах.
— Круто мы их, а?!
С тех самых пор их отряд не проходил мимо бочек с порохом и огневухой. Первые можно было использовать как ловушку или в качестве убедительного аргумента, а вторые ко всему прочему ещё и распить. Идеально же.
***
Трудно передать словами ту радость, которую испытал отряд, когда наткнулся на винодельню при храме Латандера, полную винтажного алкоголя. Конечно, была ещё проблема пьяненьких кобольдов, но не обременённые лишним интеллектом ящерицы принимали их за интересный сон и рассеянно наблюдали, как Карлах, отфыркиваясь от натуги, взваливала бочку на спину. — Ух, ну и тяжеленные… Там точно только вино? — А можно я немножко попробую? Всегда хотелось узнать, что тут варят монахи, — облизнулся Астарион. — Меня всегда интересовало, почему Астарион, даром что нежить, постоянно съедает на привале свой паёк, облизывается на чужой и приканчивает несколько бутылок вина, — хмыкнул Уилл. — На привале попробуешь, а сейчас надо побыстрее шевелиться, пока из кобольдов винный дух не выветрился, — откликнулась Этхе, не без сожаления предотвращая начинающийся диспут об очень важном вопросе. Позади вскрикнул Гейл, к ноге которого с блаженным выражением морды прижался кобольд. Очевидно, в пьяном бреду он принял огненно-рыжую мантию волшебника за нечто родное, драконье. — Моя… твоя моя нравится, — счастливо пробулькал кобольд, облизывая одежду. Гейл перевёл взгляд на своих спутников, безмолвно умоляя освободить его от внезапного воздыхателя. Лаэзель раздражённо цокнула языком, отцепила кобольда от волшебника и на вытянутых руках донесла его до ближайшего разбитого окна, откуда и скинула. Этхе перевела взгляд на Орхидею, обеспокоенная состоянием спутницы. Как-никак, аасимар раньше была поборницей Латандера и наверняка проходила обучение в этом храме. Ныне одетая в цвета Шар девушка, казалось, была погружена в молитву или транс, но вздрогнула, почувствовав чужой взгляд. Неестественно жёлтые глаза безошибочно нашли дроу. Орхидея поняла её мысли и хмыкнула, переступив с ноги на ногу. Если её и заботила обитель своего бывшего бога, то не подавала виду. Лишь однажды она показала, что ей знакомо это место. — Здесь наверху есть зал памяти Мастеров Зари. — Хочешь увидеть своих бывших учителей? — Шэдоухарт изогнула губы в усмешке. Аасимар проигнорировала подначку. — Нет. Они скрыли там ключ к внутренним хранилищам храма. Если мы собираемся влезть в гнездо гитьянки, он может нам пригодиться. — Это каким же образом? Там есть сокровища? Или нас ждёт сотня ловушек? — оживился Астарион. — Да. И да. Это устройство на крыше — оружие, которое использует само солнце для поражения врагов. И братья развернули его, чтобы уничтожить храм вместе с захватчиками и святой реликвией. Вампир оглядел виднеющуюся наверху золотую махину, которую облюбовала семья гигантских орлов, и присвистнул. Солнце он любил. Но не в таком количестве. Орхидея быстро отыскала необходимые церемониальные предметы и безошибочно разложила их на алтари. — Шар будет недо… Шэдоухарт оборвалась на полуслове — золотое сияние окутало их отряд, согревая и лаская, как нежное тёплое солнце в прохладное утро. Кому-то благословение Латандера могло показаться успокаивающим и приятным, но шарране будто обожглись раскалённым железом. Шэдоухарт схватилась за руку, на которой ярко горела таинственная метка, а Орхидея — за маску. Астарион, поначалу даже блаженно зажмурившийся, дёрнулся, чтобы подойти к аасимар, но удержался усилием воли — он не хотел, чтобы кто-то видел его небезразличие. — Нет… Нет, я не стану… Я не стану слушать! — прошипела Орхидея и, развернувшись, первой покинула святилище. Отряд, несколько растерянный, последовал за ней, прихватив ключ Лорда Зари. А дальше… А дальше были стычки с гитьянки, нарисованные усы на портрете Влаакит, гремишка в коробке, тяжеленное яйцо с ребёнком гитьянки, врученное Лаэзель, и сломанная машина, которая едва не спалила мозги той же Лаэзель. Всё как обычно — то есть безумно. Одним богам известно, каких трудов стоило Этхе не послать Влаакит в задницу ротэ, но что-то подсказывало ей, что добра такой жест не принесёт. Правда, им всё равно пришлось делать ноги через потайной ход, и тогда они поблагодарили свою удачу и Орхидею, что солнечная пушка их не испепелила.***
И настал час бочек с огневином. — Пора перейти к более разрушительным средствам! — крикнула Джахейра, кружась в танце сабель. Осада Лунных Башен была в самом разгаре, и врагов вокруг было больше, чем они могли справиться без хитростей. Или хорошей тактики. — Огненный шар? — предложил Гейл. — Голод Хадара? — подкинул идею Уилл. — А давайте мы просто кинем в гущу врагов Лаэзель, — фыркнула Шэдоухарт. — ЧАС БОЧКИ! — азартно выкрикнула Карлах, поднимая над головой огневино из обители Латандера. Джахейра ругнулась и поспешила занять укрытие. Карлах размахнулась и швырнула бочку в багбира, который в обнимку с ней отлетел в группку гоблинов. Доски не выдержали, разломались, бочка лопнула, и багбира окатило винтажным вином. Но самое неожиданное было не в этом. Ошалевший враг отплевался, разлепил глаза и вдруг понял, что вместо бочки держит на руках небольшого, но очень пьяненького… кобольда. — Ик!.. Моя твоя не помни… Ик! В лапках у кобольда был ножик. Очень острый. Карлах и Этхе переглянулись, удивлённые не меньше остальных. — Так вот почему они такие тяжёлые были… — Так вот кто всю ночь чавкал у меня над ухом… — Заметьте, я сразу сказал, что я не при чём! А потом Гейл наконец закончил плести заклинание огненного шара, и всё бабахнуло.
