9. Хочу тебя. Хочу тебя узнать
21 ноября 2020 г., 22:02
— Да, все в порядке: бандаж можно уже снять. Если вдруг появятся какие-то проблемы — сразу обращайтесь, ну а мне пора к другому пациенту. Пожалуйста, помогите господину Чончививату.
Врач обращается уже к медсестре, которая приходила к ним на дом делать ему уколы, а теперь она же помогает ему снять плотную повязку, потому что последствия ушиба уже практически нивелированы лечением. А Мью смотрит на Галфа, что прислонился плечом к стене и внимательно за всем наблюдает.
Да, конечно, он просил парня выйти на время осмотра, но тот уперся рогом, поэтому, чтобы не провоцировать скандал в клинике, пришлось согласиться. И казалось, что пронесло, но нет:
— Я думаю, что вот так гладить пациента имеет мало общего с мануальной терапией по восстановлению от травм.
Сарказм в голосе заставляет покраснеть девушку и вздрогнуть Мью, после чего тот шипит еле слышно сквозь стиснутые зубы:
— Ты что творишь…
А тот как ни в чем ни бывало продолжает, на сей раз подходя ближе и кладя руку на многострадальную ногу, заставляя медсестру в спешке отдернуть свою ладонь:
— Что я творю? Трогаю своего парня и даю понять этой леди, что только я могу так делать.
Та не знает, куда себя деть от неловкости, поэтому в спешке подбирает эластичные бинты и повязки и почти выбегает из кабинета, оставляя их наедине. После чего немного пришедший в себя Мью скидывает его руку со своей ноги, откатывает обратно кромку джинсов и обреченно стонет:
— Ну что ты несешь? Какой к хренам парень?
Обреченно, потому что понимает: спорить почти бесполезно, потому что сейчас при малейшем сопротивлении Галф включает режим “коварный соблазнитель в квадрате”, против которого у Мью пока не выработалась стратегия защиты, так как его мозг вместе с телом начинают плыть. Ибо невозможно не зависать на этих глазах с дымкой поволоки или приоткрытых губах. А тот знает (знает, скотина!) и пользуется этим запрещенным приемом. Но сейчас Мью зол, очень зол на такое поведение. И, видимо, парень это ощущает, потому что начинает обороняться:
— А ты думаешь я не видел, как она на тебя пялилась, когда приходила к нам домой? Как трогала тебя?
— Галф, она — медсестра! Она помогала мне с ногой!
— Да ладно… И поэтому она, когда делала уколы и проверяла ногу, так нежно гладила? Чтобы не было больно?
— Эммм…
— И поэтому она намекала, что не против узнать твой LINE, чтобы вы были на связи “вдруг что случится”?
— Ты что — ревнуешь? — Мью недоверчиво смотрит и не верит своим глазам, потому что кто-то явно злится. И ушам тоже.
— А что если — да?
Тот все еще стоит очень близко, сброшенная с колена рука теперь вольна делать все, что угодно, поэтому она уже привычным жестом ложится на лицо, и большой палец поглаживает щеку, пока Галф наклоняется и с нехорошим прищуром шепчет, добивая:
— Я никому не отдам то, что принадлежит мне.
Вот сейчас бы оттолкнуть его, сильно и больно, чтобы мозги на место встали. Чтобы понял, что не каждый его каприз будет удовлетворен. Но Мью в очередной раз безбожно залипает на губах, что так близко к его собственным — и Галф это видит, потому что понимающая усмешка искривляет его рот.
А дальше происходит то, из-за чего последнее дыхание покидает легкие: парень на секунду отстраняется, чтобы разогнуться, а затем приподнять ногу, перекинуть через бедра Мью и усесться сверху.
И расстояние между ними сокращается просто до минимума, чему способствует сила тяжести, прижимающая их тела друг к другу.
И руки Галфа, которые обвиваются вокруг его шеи, чтобы теперь их губы разделяло всего несколько сантиметров, все еще позволяющих выдыхать:
— Но я не принадлежу тебе…
— Правда?
Одна ехидная улыбка, вызывающая жар.
Одно ерзающее движение бедрами — и теперь его тело выходит из-под контроля, предавая его возникшим напряжением в паху.
— Да…
— Странно, потому что твое тело говорит об обратном.
И дразнит.
Снова дразнит, не касаясь, а только щекочет дыханием и фантомным ощущением губ на коже — так близко к его собственным. Но не целует, а как будто выжидает.
Как будто проверяет предел его прочности.
А Мью почти в отчаянии, поэтому руки сжимают сиденье стула до посинения — только бы не сдаться и не обхватить тонкую талию в ответ. Только бы не спуститься ими вниз, хватая бедра и прижимая их к своим.
Потому что тоже чувствует животом чужое возбуждение — и это еще сильнее выбивает пробки, хотя последние остатки разума заставляют почти простонать:
— Но ты же меня даже не знаешь, чтобы влюбиться… ты просто хочешь себе очередной трофей, а потом просто потеряешь интерес, когда добьешься. А то я не видел, как ты вел себя со своими девушками. Они быстро тебе наскучили, как только сдались.
Галф в ответ наклоняет голову и как будто задумывается, переваривая услышанное. Его лицо становится каким-то даже серьезным, но затем — снова эти черные, пожирающие душу глаза обращаются к нему:
— Может ты и прав. Может быть мне и правда интересно добиваться своего, чтобы убивать скуку.
Мью облегченно выдыхает и уже готов обрадоваться тому, что правоту его слов признали, как…
Еще одно движение бедрами выбивает невольный стон — на этот раз у них обоих.
И томный голос обжигает его ухо:
— Но сейчас я вижу, как ты реагируешь на меня. Как ты нервничаешь, стоит мне к тебе приблизиться, стоит мне до тебя дотронуться. Сначала я думал, что ты боишься меня — по какой-то причине, — кончик языка касается ушной раковины, заставляя всхлипнуть. — Но теперь я понимаю, что ты боишься себя: того, как ты отзываешься на мои попытки добиться. И это еще больше разжигает желание.
— Желание? — наверное на его ладонях останутся отпечатки обивки стула, но у него больше нет вариантов себя сдерживать и не сойти при этом с ума.
— Да, желание довести тебя до грани. И желание узнать тебя лучше, потому что сейчас ты — единственный близкий для меня человек. Который всегда рядом и всегда меня оберегает.
— Я — телохранитель, это моя работа.
— И поэтому ты сбросил мне переписку Эми с другими парнями? Это тоже входит в твои должностные обязанности?
Слова кончаются резко и неожиданно, потому что крыть ему нечем. Но он все еще пытается отрицать:
— Я не сбрасывал…
Понимающая довольная мордочка дает понять, что актер из него никудышный:
— Ну может формально не с твоего аккаунта LINE пришло сообщение, но мы-то с тобой оба знаем, кто сделал скриншоты.
Что?
Откуда?
Как?
Видимо, все эти вопросы отражаются на лице, потому что Галф улыбается:
— Ты как открытая книга: все твои эмоции на лице. Поэтому не надо мне врать, что это был не ты. И что ты ко мне ничего не чувствуешь.
— Я же сказал, что меня не интересуют парни… — еще одна попытка откреститься.
И, очевидно, что она проваливается, потому что Галф закатывает глаза прежде чем еще сильнее прижаться бедрами, заставляя с хрипом вытолкнуть воздух из легких:
— Мью, я сейчас сижу на тебе. И что-то мне подсказывает, что это совсем не телефон упирается в мою задницу.
— Отношения на работе недопустимы, — он почти стонет, потому что тонет с головой в аргументах.
— И именно поэтому ты все это терпишь, а не просто дашь мне по морде, чтобы отвалил? Так нужны деньги, что согласен выдерживать домогательства парня, будучи натуральным натуралом?
Мью теряется окончательно, потому что не знает, что ответить.
А ведь тот прав: что мешает ему и правда ударить хуком справа, чтобы отбить все желание к нему приставать? Просто скинуть его с себя, чтобы долбанулся как следует копчиком о пол?
Или в конце концов и правда найти себе другую работу? Можен не такую денежную, но куда более спокойную.
Наверное ответом становится та боль в шоколадных глазах напротив, которая периодически пробивает это вызывающее выражение. И то напряжение, что генерируется в его венах, стоит только Галфу на него вот так посмотреть: томно, с вызовом.
— Ты красивый, умный и добрый. Ты не прогибаешься под моего отца и шлешь меня, как только я пробую тебя купить. Ты заботишься обо мне, пусть и прикрывая это работой. И я тебе нравлюсь, иначе бы ты давно меня вырубил за такие подкаты, ибо физическая подготовка позволяет: я видел, как ты раскидывал тех парней. И уж со мной одним ты бы точно справился играючи. Поэтому… — губы почти касаются его собственных, пока тот шепчет, — я хочу тебя. Хочу тебя узнать.
Миллиметр напряжения повис между ними, разделяя жизнь на “до” и “после”.
И губы уже приоткрываются в ответ, потому что он почти смирился с неизбежным, как дергается дверь в кабинет — и вместе с ней они.
— Простите, я забыла забрать протокол… ой!
Шокированное лицо медсестры еще долго будет стоять перед глазами Мью, потому что та со скоростью света вылетает за дверь, оставляя их с растерянными лицами. А точнее — его с растерянным, а Галфа — с крайне довольным, пусть даже их и прервали:
— Теперь она точно к тебе больше не полезет.
Мью фыркает в ответ, но ничего не говорит, а парень все-таки со вздохом сожаления слезает с его коленей и протягивает руку:
— Вставай! Мне пора в университет. Надо уже там показаться что ли для разнообразия.
Он смотрит на ладонь, что предлагает ему помощь и… мир?
Перемирие?
Попытку установить равновесие в их нестабильной системе координат?
Первый шаг после травмы — всегда самый сложный, потому что самый страшный. Но Мью кладет ладонь в чужую, теплую и уверенную, которая обхватывает и помогает подняться.
Что это?
Новый этап их взаимодействия?
Он и правда не знает, потому бурчит:
— Это ничего не значит.
И получает в ответ улыбку:
— Конечно, Пи`. Просто я помог тебе встать.
Зараза, вот и зачем так обаятельно улыбаться? Он же не железный...
