9. Размышления
23 декабря 2022 г., 08:40
— Что ж, мы наложим повязку, и тебе какое-то время придётся посидеть в комнате. Я выпишу освобождение от занятий, — молодая женщина, достав из шкафчика все необходимые предметы, села напротив Чонгука, чтобы закрепить эластичный бинт на его ноге. — Ещё дам тебе мазь, будешь натирать ногу три раза в день. Запомнил?
Чон болезненно хмурится, однако кивает. Приходится потерпеть немного, пока медсестра не закончит с повязкой. Друзьям, что сейчас смиренно ждали Чонгука в коридоре, снова придётся вести парня в комнату. Но явно никто не против оказать ему помощь в этом.
Взяв в руку кроссовок, ведь надеть его на ногу с повязкой уже нет возможности, Чон ждёт ещё немного, пока не получает на руки справку и мазь. Медсестра после выглядывает в коридор и оповещает ребят о том, что Чонгука можно забрать. Хосок и Чимин заходят в помещение, и Чон вновь опирается на них, потихоньку выбираясь из кабинета.
— Ну что? — взволнованно выдыхает Тэхён, встречая друзей на пороге. В руках же до сих пор сжимает кофту Гука и кепку Чимина, которые забирал из зала.
— Растяжение голеностопа, — с горькой усмешкой отзывается Чонгук. — Минимум неделю нельзя напрягать ногу. Меня даже от учёбы отстранили.
— Во дела, — Ким неловко скребёт затылок, — поиграли, называется.
— Никто не знал, что такое случится, — Гук лишь отмахивается, вздыхая. — В спорте всякое бывает.
— А может Мин специально? — рассуждает Тэ, потихоньку шагая рядом и следя за тем, чтобы под ногами ребят и Чонгука ничего вдруг не оказалось, что могло бы помешать их перемещению.
— Даже не знаю, — Гук бросает взгляд на Чимина, который при упоминании Юнги невольно сводит брови. — Но мне кажется, что он не ставил мне подножку намеренно.
— А вдруг он испугался, что в последние минуты ты обойдёшь его, и поэтому решил вывести тебя из игры? — высказывает предположение Хосок, — Ты сильный игрок.
— В этом нет смысла, потому что мы изначально не брали никого на замену ни с той, ни с другой стороны. Потеря игрока из основы – конец игры, как и получилось. А он хотел доиграть до конца, — вступает в диалог уже Чимин. И нет, он не защищает Юнги, на которого всё ещё зол, а старается мыслить логически.
— Я думаю так же, — Гук, на удивление, соглашается, закрепляя свои слова кивком головы, — и давайте на этом закроем тему?
Парням остаётся только согласиться. Оставшийся путь они идут молча, и вот уже через несколько минут оказываются в комнате. Тут назревает новый вопрос: каким образом Чонгуку теперь забираться на верхний ярус кровати?
— Мы можем поменяться на то время, пока твоя нога не заживёт, — предлагает сразу Чимин. Не видит в этом никакой проблемы.
— Ты серьёзно? — зрачки Чона чуть расширяются. Он будет спать на Чиминовой кровати?
— Ну да. Или ты желаешь с растяжением лазить туда-сюда? — фыркает Пак, складывая руки на груди.
— Ну, мне кажется, это не так тяжело. Я бы мог опираться одной ногой на лестницу и подтягиваться на руках...
— Ты дурак? — Хосок крутит пальцем у виска. — Ещё что придумаешь? — он возмущённо пыхтит, смеривая соседа недовольным взглядом.
— Ладно-ладно, хорошо, — Чонгук сдаётся и опускает голову, пытаясь так скрыть свои покрасневшие щёки.
— Вот и решили, — Пак поднимается со стула, подходя к их кроватям, и с верхней, Чонгуковой, стаскивает подушку и одеяло.
— Давай помогу, — с места подхватывается Тэ, забирая у Чимина одеяло. — Вместе быстрее перестелим.
Гук, по-прежнему сидящий на месте, чувствует, как у него краснеют ещё и уши. Он смущён тем, как сейчас парни заботятся о его состоянии и помогают. Пускай это и не первый раз.
Да, ребята часто говорили о том, что он странный, слишком правильный, потому что против всеобщих "развлечений" и ему многое не нравится в поведении плохишей. Да, периодически случалось такое, что парень был одинок даже в комнате с находящимися в ней соседями, потому что его игнорировали после каких-то ситуаций, в которых Чон, по мнению большинства, сделал что-то не так и подставил всех (вспомнить, опять же, последнюю вечеринку). Но когда происходило что-то серьёзное, что касалось здоровья, какой-то травмы – они никогда не оставляли Гука и делали для него всё, что было в их силах.
Так, например, однажды Чон сильно поранил руку во время летних работ в саду, когда потянулся к дальнему розовому кусту, чтобы обрезать лишние листья. Из-за густой листвы он не заметил торчащего из земли металлического штыря. Крови было много. Благо рядом оказались ребята и отвели его к медсестре за считанные минуты. В период заживления же Хосок и Тэхён постоянно помогали обрабатывать рану и забинтовывать её. Всё же и у хулиганов есть чувство сострадания. Однако Чонгуку каждый раз, когда случалось что-то подобное, всё равно было немного неловко. Собственно, как и сейчас.
Перебирая в голове ещё несколько воспоминаний о помощи друзей, Чонгук не замечает того, что те уже заканчивают с перестиланием постелей. Ну вот, теперь Чон поспит на нижней кровати, пока Чимин приютится на верхней.
Поправив подушку Гука и застелив её покрывалом, Чимин оборачивается и смотрит уже на него:
— Тебе сказали что-нибудь насчёт столовой?
Голос Пака вырывает парня из размышлений. Он слегка дёргается, поднимает голову и хмурится:
— А... нет, не говорили. Но мне кажется, что я не смогу спускаться вместе с вами. Тем более раз она сказала не тревожить ногу и больше лежать.
— Тогда мы будем приносить тебе еду, — подытоживает Хосок, присаживаясь рядом с Гуком и похлопывая его по плечу. — Не боись, голодным не останешься.
— Спасибо, — Чонгук слабо улыбнулся, взглянув на Хо, а после переводя взгляд и на Тэхёна с Чимином, повторяя: — Спасибо вам за всё.
— Да ладно, мы же друзья, — Ким подмигивает парню и улыбается.
Чимин же слегка обрывисто выдыхает, смотря на перетянутую бинтом ногу Чонгука, и думает. Думает о том, что тому сейчас несладко, а ещё о том, что сильно рассержен из-за последних слов Юнги. Им стоит это обсудить.
— Я скоро вернусь, — предупреждает он и почти сразу же выходит за дверь. Гук догадывается о том, куда решил отправиться Пак, но не хочет загружать этим свою голову. Прикрывая глаза, старается отключиться от своих мыслей хотя бы ненадолго. Сейчас нужно отдыхать. Не только физически, но и морально, чтобы быстрее выздороветь.
***
— Я могу зайти? — постучав в дверь с номером «306», Чимин, не дожидаясь ответа, нажимает на ручку. Та поддаётся легко, и уже через мгновение Пак оказывается в комнате. Юнги, буквально только что вышедший из ванной, в недоумении поворачивает голову. — А, это ты, — мрачно хмыкает он, продолжив вытирать мокрые волосы полотенцем. — Пришёл ругаться? Чимин, закатив глаза, закрывает за собой дверь и проходит мимо Мина к кровати. — Я уверен в том, что ты не специально подставил Чонгуку подножку, — сразу говорит он, вскоре занимая место на краю постели. — Но меня разозлило то, что ты проявил... равнодушие. — Ага, будешь упрекать меня в отсутствии эмпатии? — Юнги отбросил влажное полотенце куда-то в сторону и уселся на стул напротив Чимина. В его тёмных глазах блеснула грозная искра. — Если бы на его месте оказался ты? — Пак, упираясь руками позади себя, смотрит на Мина исподлобья. Юнги откидывается на спинку стула, закидывая ногу на ногу. Закрывает глаза и выдыхает гулко, с раздражением. — Давай обойдёмся без провокационных вопросов, идёт? — Нет, не идёт, — Пак начинает злиться снова. — Мне кажется, тебе бы тоже было хреново и неприятно, если бы кто-то наплевал на твою травму и хотел лишь только выиграть спор. — Ты решил отчитывать меня? — Юнги резко распахивает глаза и ставит обе ноги на пол, в момент поднимаясь и оказываясь рядом с Паком, при этом хватая его за плечо. Пак вздрагивает, даже на секунду испугавшись – настолько внезапной была перемена поведения Юнги. — Я просто хочу разобраться в ситуации, — отзывается он, чаще дыша. Мин находится слишком близко к его лицу в данный момент. Юнги же, ещё более цепко сжав пальцами несчастное плечо, встряхнул парня, чуть ли не щёлкнув перед его лицом зубами. Через пару секунд всё же отстранился. — Со мной тоже случалось такое. Всем было плевать, — бросил он в ответ, всё-таки отпустив Пака и снова сев на стул. — Ты пострадал, но тебе не помогли? — осторожно спрашивает Пак, потирая своё плечо. Наверняка на коже останется синяк. Юнги выглядит так, будто вот-вот выпустит наружу колючки. Но тем не менее он даёт ответ: — Да. Это было на игре, в школе. Вторая четверть, меня подрезали, я упал и проехался на коленях, — отстранённо рассказывает Мин. Видно, что ему неприятно это вспоминать. — Повредил надколенник... Меня заменили, а врача удосужились вызвать только в конце игры. До этого момента я мучался от боли. — Мне... жаль, — тихо говорит Чимин, вставая с кровати и садясь на корточки перед Мином. — Не надо меня жалеть, — Юнги выдаёт громко, с явной агрессией. Но Чимин кладёт руку на его колено, совсем легонько его сжимая, и смотрит вверх, на чужое лицо. Дыша обрывисто, Мин опускает взгляд вниз. Молчит. Зависает напряжённая тишина. Чимин в этот момент задумывается о своём поведении и словах. Ему кажется, что он словно стал... немного мягче? В другой раз он бы и Чонгуку не с такой охотой помогал, и Юнги бы не стал слушать и пытаться его успокоить. Неужели пребывание здесь всё же как-то влияет на него? И, на самом деле, не сколько воспитание, которое пытается давать интернат, оказывает воздействие, а бытовые ситуации и развитие взаимоотношений с другими ребятами, что находятся здесь. Интересно подумать об этом на досуге. Но сейчас Пак решает прервать затянувшееся молчание. Он приподнимается выше и накрывает щёку Юнги рукой. Слегка проводит по коже большим пальцем. Тёплая. Мин на это реагирует положительно, слегка прижимается щекой к ладони, смотря Паку в глаза. Чимин тянется вперёд, коротко целуя парня в уголок губ, а после и в губы. — Значит, уже не злишься? — звучит хрипловатый голос, в котором слышится усмешка. — Мх... я хочу курить, будешь? Чимин, вздохнув, вдруг рассмеялся. Он больше не чувствует напряжения и злости. Всё в порядке. — Давай покурим. Только чур не одну на двоих, нам точно не хватит этого. — Без проблем, — Юнги, кажется, совсем расслабляется, но при этом приобнимает Пака за талию, кончиками пальцев пробегает по его спине. — Я думал о том же. — Тогда достанешь? — Чимин жмурится от приятного касания и слегка ерошит мятные волосы, которые успели немного высохнуть. — Ещё пара минут, — Мин двинется немного вперёд и оставляет поцелуй на животе Пака сквозь его футболку. — Фу, я же не успел помыться, — Пак давит смешок, легонько пихая Юнги в плечо. — Ну и что? Можешь воспользоваться моим душем, если захочешь, — хмыкает Мин, задрав футболку Пака вверх и поцеловав его снова в то же место. — И, если будешь не против, – я присоединюсь, — ладонь скользнула вдоль торса, а в голосе Юнги появились игривые нотки. — Ах, мне стоило догадаться, — Пак качает головой, облизывая губы. — Но ты же только что вышел оттуда? — Айщ, ну и что? Я не упущу шанс помыться ещё разок, но уже вместе с тобой, — слова сопровождаются лёгкими влажными поцелуями, которые Юнги выводит от груди до пупка. Чимин слегка поёживается. В местах, где остались невидимые следы от чужих губ, пробегает холодок. — Что ж, если выделишь мне полотенце... — Идём, — Юнги довольно быстро опускает вещь парня вниз и встаёт, обхватывая руку Чимина, потянув его за собой к шкафу. Два полотенца вскоре оказываются у него, и минуту спустя дверь ванной закрывается на замок с лёгким щелчком. Курить парни будут уже после водных процедур.***
Пак возвращается ближе к вечеру. Да, на ужин он не ходил, но зато отлично (даже слишком) провёл время в компании Юнги, что подняло настроение. Соседи по комнате занимались своими делами, когда парень вернулся. Тэхён играл в телефон, Хосок листал какую-то внеучебную книгу, а Чонгук лежал на кровати, закрыв глаза и слушая музыку. Вполне себе неплохое окончание вечера, пускай и не супер энергичное. Собственно, сегодняшней активности им и так хватило с головой, особенно Гуку. На появление Пака отреагировал Хосок, отрывая взгляд от страницы: — О, явился, — усмехнулся, снова глазами выискивая потерянную строчку. — Мы уже думали, сегодня больше не придёшь. — Рано радовались, — Чимин подхватил смех, — так просто от меня не отделаетесь, — и подался к шкафу, чтобы взять одежду посвежее. — Вы поговорили? — задаёт уже вопрос Тэ, ставя игру на паузу и поднимая голову. Конечно, все тут знают, что Чимин ходил именно к Юнги, поэтому и интересующий вопрос можно задать прямо. — Ага, — только и бросает в ответ Пак, стягивая с тела кофту, чтобы сменить её на более лёгкую футболку. — Всё норм. Как я и говорил, он не намеренно подставил Гука. — Ладно, — Ким лишь повёл плечами. Всё же его теория не оправдалась. Но это значит, что Мин всё-таки честный игрок, а вся ситуация с травмой Чонгука – несчастный случай. Сам Чон, даже через наушники слыша, пусть и глухо, голоса парней, приоткрывает глаза. Отмечает, что Чимин вернулся, и почти мгновенно цепляет взглядом свежее алое пятно на его шее. От неприятного чувства снова щекочет в животе. Парень переворачивается на бок и уже не смотрит на Пака, чтобы не расстраиваться ещё больше. Затихает, зажмуриваясь. Было бы здорово поскорее уснуть, чтобы на время отгородиться от негативных эмоций и болезненных ощущений в ноге.***
Всю последующую неделю Чонгук не ходит на занятия. Во время учебных часов, когда друзья находятся в классе, снова переслушивает свои плейлисты, читает или же спит. А ещё думает. Много. И это начинает его удручать, потому что в тишине комнаты сложно переключиться на что-то и отвлечься от роя мыслей. Парень снова размышлял обо всём понемногу: о жизни в интернате, о больничном, о нынешних взаимоотношениях с ребятами. Вспоминал о маме, понимая, на сколько сильно он скучает по ней. Иногда, когда в его голове всплывали те или иные воспоминания, связанные с ней, Чонгук чувствовал, как начинают слезиться глаза. А порой он настолько сильно погружался в эти воспоминания, что приходил в себя только тогда, когда чувствовал на щеках дорожки влаги. Ему не хватает мамы, но он даже не знает, сможет ли вообще когда-либо снова увидеть её. Когда парень всё же отвлекался от мыслей, то не забывал выполнять предписания медсестры. Он натирал ногу мазью, потихоньку передвигался по комнате из одного угла в другой, чтобы хоть немного расхаживаться. Со временем становилось легче. Однако полностью к концу недели нога всё-таки не зажила, и медсестра выписала парню ещё минимум три больничных дня. — Ну вот, а я уже думал, что смогу выйти с вами на уроки, — Чон слегка разочарованно вздохнул, переводя взгляд куда-то на футбольную площадку. Да, они с парнями выбрались на улицу, чтобы Гук хоть немного подышал свежим воздухом, ведь за прошедшую неделю он совсем никуда не выходил. — Не дрейфь, — Хосок подпихивает его легонько под плечо, — ещё пара деньков, и будешь как огурчик. Успеешь ещё устать от учёбы. — Да уж, — Чонгук усмехается тихо, снова смотря на друзей. — Я просто... устал сидеть на месте. К тому же... одиночество угнетает. — Жаль, что так вышло, — слегка поджимает губы Тэ. Он действительно ощущает печаль из-за того, что Чону приходится проводить свои будни в одиночестве. Понимает, что сам бы давно умер со скуки, а вот Гук ещё как-то держится, молодец. Последние недели, на самом деле, в целом проходят нудно для всех. После неудачно закончившейся вечеринки контроль за дисциплиной усилился, и тот же Намджун стал ещё пристальнее следить за поведением учеников. Пока что возможности устроить что-то грандиозное не было. Но это не мешало периодически собраться у кого-нибудь в комнате небольшой группой, чтобы распить одну-две бутылочки и поделиться сигаретами. Тэхён с Хосоком периодически заглядывали к кому-либо "на огонёк", а Чимину такое добро и так перепадало, стоило только попросить Юнги. В общем и целом жизнь идёт своим чередом. Проведя на улице ещё минут двадцать, ребята потихоньку собрались и отправились обратно в корпус. Ещё пару часов спустя они уже практически подготовились ко сну: Чонгук уже спал, Тэхён ещё был в душе, а Хосок ещё немного возился на своем месте, закрываясь одеялом и собираясь засыпать. Чимин тоже готовился было задремать, но как только он закрыл глаза, то был потревожен звонком телефона. — Интересно, — с иронией роняет Пак, вытягивая из-под подушки гаджет, и сразу же кривится, так как на экране высвечивается контакт отца. Забавно, несколько недель спустя он всё же решил проверить Чимина вновь, хотя так грозился, чтобы будет постоянно ему звонить. Пустые слова, ничего не изменилось. Разговор, естественно, не прошёл ровно: Мистер Пак отчитал сына и за курение, и за вечеринку, и за "нейтрализацию" помощника директрисы для того, чтобы эту самую вечеринку провести. Парень невозмутимо выслушал весь словесный поток моралей, угукнул и, бросив «Что ж, снова прощаемся до следующего формального звонка?», завершил вызов. Его раздражает то, что отец пытается изобразить, будто ему не наплевать. Чимин прекрасно знает, что тому гораздо важнее провести как можно больше сделок с зарубежными партнёрами, нежели уделить внимание сыну. В глубине души Пака грызёт обида. Однако он не желает пытаться хоть как-то достучаться до отца по-другому. Возможно, если бы Чимин выбрал иной путь, а не хулиганство, что-то и получилось бы. Но после всего, что уже было в течение периода его взросления, он просто не хочет тратить на это время. Считает, что это абсолютно бесполезно, да и уже не нужно. — Что, снова батя заедает? — интересуется Хосок, на что получает кивок. — Да, предки – это проблема, понимаю. Мне мои постоянно звонят, я просто часто не беру. Мать уж слишком сильно переживает о всяких мелочах. — У тебя с ними тоже не всё гладко? — решает спросить и Пак. Честно говоря, об этом он знает не особо много, ведь более откровенные разговоры о семье у него были только с Чонгуком. — Нейтрально, я бы сказал. С матерью даже неплохо, просто она сильно печётся обо мне. Всё боится, что посажу себе печень алкашкой, — Чон подавил смешок, качнув головой, — и просит сильно не пить. Ещё просила не гонять, но, как ты знаешь, здесь с этим проблем нет. Пак, слегка вздёрнув бровь, осмотрел Хосока со своего места. Такое тоже бывает, надо же. А контекст фразы «просила не гонять» Чимину уже понятен. Он помнит уже давний рассказ Хо о том, что тот здесь из-за того что угонял машины, чтобы "покататься", и порой был как раз нетрезвым. Его пару раз словили в таком состоянии и поэтому отправили на перевоспитание. — Мг... давай уже спать, — зевнув, предлагает Чон и накрывается одеялом с головой, чтобы ограничить к себе доступ света. Чимин не особо против, ведь чувствует, что его тоже начинает клонить в сон, пускай телефонный звонок от родителя явно оставил неприятный осадок, который может помешать заснуть. Спустя несколько минут из ванной выходит Тэхён. Он выключает свет, и это означает, что на сегодня уж точно все разговоры закончены. Пак разворачивается на бок, к стенке, убирая смартфон обратно под подушку, и вновь закрывает глаза. Очередной день, проведённый в интернате, закончился.
