Старец

      283 г. от З.Э.              – За лорда Стедмона! За лорда Эррола! За моего деда, лорда Эстермонта! И за всех павших! – Прокричал Роберт, поднимая кубок с плескавшимся вином. – Да примет Воин их храбрые души!       – За павших! – вторили ему штормовые лорды.       – За бравого Ральфа Баклера, о пики которого обломало зубы всё рыцарство Простора!       – Непоколебимы и непробиваемы! – с радостью выкрикнул девиз своего дома лорд Бронзовых Врат.       – За лорда Сванна и его стрелков! – указанного лорда со всех сторон начали хлопать по плечам. – Их стрелы забрали столько выродков, что сам Неведомый позеленел бы от зависти! – Роберт дождался пока немного стихнут одобряющие крики и удары по столам.       – Карл Грандисон и Хью Фелл! Хоть вы, засранцы такие, и добавили мне хлопот в самом начале, но Иной меня подери, как красиво ваша конница поставили точку в сражении! За вас!       – Рррраааххх, – прорычал Серебряный Топор выливая на лицо содержимое кубка.       – За моего брата Станниса, чья голова спасла все наши! – крики и слова одобрения стали ещё громче. – Нам Ярость! – Станнис осушил свой кубок и начал кричать в ответ.       – За Роберта! Сгубить дюжину рыцарей для него так же легко как бочонок дорнийского! – люди разразились хохотом.       – Полно вам, – успокаивал Роберт, сам давя свой смех. – Полно. Давайте не забывать про главного героя этой битвы! Да что там битвы, всей войны! Тост за лорда Мейса Тирелла! – Роберт повел вновь наполненный кубок в сторону пленника. – Именно благодаря его неоценимым усилиям, мы стоим на пороге победы!              Тирелл сидел за главным столом с перевязанными поломанными руками и кровоподтёками с синяками на лице. Тем не менее лорд Хайгардена не терял достоинства. Он сидел с ровной спиной и натянутой улыбкой, благодарно кивая. Со стороны могло показаться, что он всерьёз воспринимает похвалу, но в его глазах Роберт видел все проклятия, адресованные мятежникам. Сначала они лишили его войска, теперь лишают достоинства. Такого удара Хранитель Юга не забудет ещё долго, если вообще забудет.              «И пусть себе помнит, роза херова» – хмыкнул про себя Роберт. «Я его так за яйца возьму, что праправнуки будут на пятках ходить».              Лорд Тирелл был не единственным пленником, присутствовавшим на пиру. Восставшие захватили множество лордов и рыцарей Простора при Старых Пнях. В основном лорды Простора, по крайней мере те, кто были в состоянии, были сбиты в кучку под присмотром охраны и старались сидеть тише воды. Но были и те, кто преклонил колено перед Робертом. Это были Флоренты, Крейны, Грейсфорды и Кордвайнеры. Первые всегда были рады вставить палки в колёса Тиреллам, вторые и третьи традиционно были союзниками первых, а земли четвёртых уже несколько месяцев находились под контролем мятежников и им надо было как-то добиться безопасности для своего дома.              Остальные же не стали предавать вассальную клятву либо из-за верности Хайгардену, либо из-за ненависти к захватчикам, либо просто тешили себя надеждой, что отступившие соединятся с королевским войском и скоро освободят их. Что, собственно, не было лишено смысла. Те командующие армией, что были в тылу и не попали под раздачу штормовой кавалерии, и те, кому удалось смыться с грязевого поля, смогли восстановить порядки множества бежавших без оглядки людей и организовать слаженное отступление. Если бы это так не злило Роберта, он бы выпил за стальные яйца этих людей.              «А, похер» – подумал он и всё равно опустошил ещё один кубок.              Не было слов чтобы описать радость штормовых лордов от победы. Их было в три раза меньше, а конницы вообще в семь раз. Однако вот они, и вот просторцы. Побитые и связанные. Хотя цена была и не малая: они потеряли убитыми свыше тысячи человек включая трёх важных лордов и двух дюжин рыцарей, раненных было чуть меньше двух тысяч, из которых, в лучшем случае, только треть сможет встать в строй. Однако на каждого поверженного приходилось пять травников и ещё больше бросивших оружие. Почти половине войска Простора удалось отступить, но Роберт сильно сомневался, что всех их удастся перегруппировать. Кто-то из них сбежит домой, кто-то рассеется в лесу. Конечно, даже так, боеспособная часть армии Простора ещё представляла из себя угрозу, но уже далеко не такую опасную как изначально, не говоря уже про их боевой дух.              А вот мораль штормового воинства, наоборот была выше небес. Своего Верховного лорда и его брата они готовы были носить на руках. Солдатня даже сочинила весёлую песенку о том, как дерзкий олень протоптался по полю роз и в конце удобрил его, а ведь с момента битвы прошло всего два дня.              В шатёр вошёл сир Кортни Пенроуз и стремительным шагом направился к Роберту. Подойдя к нему, он наклонился к уху и прошептал: «Милорд, к вам прибыл посыльный».              Уже изрядно выпивший Роберт просто кивнул и пошёл вслед за капитаном своей гвардии. Выйдя наружу, он увидел, как сами солдаты празднуют, всасываются в меха и невпопад запевают.       

Олень младой

      

По розе златой

      

Прошёлся ох как славно.

      

И нет дождя

      

Что с розы той

      

Мог смыть бы запах смрадный!

             Роберт пропел вместе со всеми слова последнего куплета не сбавляя шага. Вместе они дошли до его личного шатра, у входа к которому стояли двое караульных. Внутри он ожидал увидеть гонца от Джона, что должен был привести свои силы со дня на день и, вне всяких сомнений, устроить Роберту взбучку за то, что не отступил. Но у него уже был наготове ответ. Это был план Станниса, вот пусть он и получает.              Однако ждал его совсем не долинец.              – Милорд.       – Я вроде знаю тебя, – задумчиво протянул он, обращаясь к семифутовому детине с бородой. – Ты же один из недовских. Уиллис, да?       – Уолдер, милорд, – поклонился северянин.       – А-а-ай, – махнул Роберт, – спроси меня в следующий раз, и я отвечу правильно.       – Как будет угодно милорду.       – Ну так что, ты сюда по делу пришёл или вина попить? Выкладывай давай, что там эта ворчливая жопа хочет от меня.       – Если милорд изволит говорить о…       – Тьфу. Я думал, вы северяне не из робкого десятка, а ты тут реверансы крутишь не хуже травников. Иди вон у мужиков снаружи спроси, как мы тут к ним относимся.       – Простите, милорд, – северянин прочистил горло и посмотрел прямо в глаза Роберта. – Мы нашли её.       – Хах, вот так бы сразу, а то… Что?       – Мы нашли её. Лорд Старк вместе с ней, они направились к Ночной Песне. Миледи не в состоянии для длительных путешествий.              Роберт в миг протрезвел, взял свой молот и тут же выбрался из палатки.       – Коня мне! – обратился он Пенроузу.       – Милорд?       – КОНЯ Я СКАЗАЛ! – крик Роберта было слышно по всему лагерю.              Роберт не помнил кто привёл ему черногривого скакуна, как и не помнил, как выскакал из лагеря и последующие два беспрерывных дня пути. Его нагнали лишь у водопоя, где он неистово пытался освежиться. Дюжина гвардейцев, что спешно собрал сир Кортни, и северный здоровяк гнались за ним по пятам, но никак не успевали нагнать Роберта до сего момента. Капитан даже не успел известить Станниса, лишь приказал одному из своих людей всё вкратце передать.              До Роберта только дошло всё произошедшее. Он не взял припасов, не надел доспехи, не собрал охрану, не определил командование армией. Джон точно его убъёт. Или Нед. Или Станнис. Или все трое. Или, хуже всего, Лианна. Ладно, он что-нибудь да придумает, главное наконец увидеть её. Все мысли были лишь о ней.              Роберт сказал своим сопровождающим лишь о месте их направления, умолчав о цели. Северянин в их компании тоже не стал выдавать секреты. До Ночной Песни они добрались лишь спустя десять дней интенсивного пути. Это был не очень большой, но крайне хорошо укреплённый замок, а сильный южный ветер заставлял его башни петь свою скорбную песнь. Роберту определённо не понравился этот знак.              От замка к ним направился встречающий отряд настороженных латников, но опознав внезапных гостей они успокоились и сопроводили отряд Роберта через открывшиеся ворота. Один из встречавших пораньше отделился от отряда и успел уведомить хозяев о личности гостей. Во дворике замка их уже ждала черноволосая женщина с двумя рыжими мальчишками.              – Леди Дэбра, – спешиваясь поприветствовал Роберт хозяйку замка со свой неизменной, хоть и весьма усталой улыбкой. – Вы, как всегда, сиятельны – немного приврал он. Хоть Дэбра, в девичестве Морриген, ныне Карон и была ранее одной из первых красавиц к югу от Мандера, нынче же её красота и фигура стали увядать под тяжестью лет и трёх выношенных детей.       – Мой добрый лорд Баратеон, – поклонилась леди с покрасневшими щеками. – Право слово, не стоит так вгонять в краску мои старые кости.       – Где же вы видите старые кости, миледи? Предо мной дева явно моложе меня самого! – чуть усмехнувшись, он поцеловал её руку. – А это должно быть сыновья могучего лорда Брайена? Будущие титаны Штормовых земель? – Роберт с улыбкой смотрел, как оба мальчика гордо вздули груди.       – Да, милорд. Это наш старший, Брайс. А младшего зовут Брюс – Дэбра лёгким движением руки подтолкнула мальчишек вперёд.       – Милорд, – серьёзно поприветствовали они.       – Ночная Песнь ваша, – наконец официально произнесла леди замка. – Милорд должно быть сильно устал с дороги. Позвольте пригласить вас на трапезу.       – Позже, миледи, всё позже. Сначала я бы хотел увидеть других ваших гостей, – взгляд Дэбры сразу же потяжелел, но вежливая улыбка не сошла с лица.       – Разумеется, лорд Баратеон. Следуйте за мной, я отведу вас к гостевым покоям.              Роберт пошёл вслед за хозяйкой замка. По пути она ещё пыталась завести с ним разговор, но с каждым шагом ему было сложнее её услышать. К тому моменту, когда они добрались до заветной двери, оглушающие биение собственного сердца не оставляло места для иного звука. Леди Карон что-то пролепетала, поклонилась и быстрым шагом удалилась от него. Роберт остался один напротив двери. Сделав несколько глубоких вдохов, он поднял руку и толкнул её.              Внутри его ждала фигура в белой рубахе и кожаных бриджах. Волосы на голове были коротко подстрижены, а борода наоборот была густой и казалась немного запущенной. Длинное лицо было обращено к нему. Из-под немного выступающего лба спокойно смотрели глаза цвета льда в неясную погоду. Лишь немного нахмуренные брови намекали на трудность предстоящего разговора.              – Нед?       – Робб, – оглядев его, северянин добавил. – Отвратно выглядишь.       – Где она, Нед?              Северянин лишь молча кивнул налево, в сторону кровати, прикрытой балдахином. Роберт торопливо развернулся и пошёл в ту сторону, но плечо крепко сжала рука Неда.              – Что?       – Обещай мне, что не натворишь глупостей, – тихо и спокойно произнёс он.       – О чём т~       – Обещай. Мне.              Роберт пару секунд смотрел Неду в глаза и кивнул. Нед кивнул в ответ, убирая одну руку с плеча, другую, как только сейчас заметил Роберт, с рукояти ножа, висевшего на поясе. Он подошёл к кровати и как можно аккуратней пытался откинуть шторку балдахина. Лианна спала с безмятежным лицом, которое было чуть бледнее, чем он помнил, голова покоилась на горе подушек, а тело почти полностью укрывало плотное одеяло, лишь левая рука оставалась на свободе. Гора волнений в один момент рухнула с его плеч, а он, в свою очередь, на стул у кровати. Изо рта вырвался громкий выдох облегчения. Но ближе глянув на свободную руку он вновь напрягся.              – Что за…              Ему показалось, что на её руке была перевязана широкая нежно розовая лента. Посмотрев ближе, он понял, что это была никакая ни лента, а шрам от стёртой кожи. Кровь начала приливать к лицу, а глаза застилать красная пелена. Он протянул свою руку, чтобы тронуть шрам, ощущая на себе взгляд Неда. Едва коснувшись раненной кожи, Лианна зашевелилась. Она разлепила глаза.              – Р-Роберт?       – Лиа, – Роберт попытался прогнать волну ярости, с нежностью произнося её имя.       – Это правда ты?       – Это я, душа моя.       – Ты правда приш~ – договорить он не смогла. Лианна резко перевернулась к краю кровати, изрыгая на пол содержимое желудка.       – А я думал, ты будешь мне рада, – сказал он с нервным смешком, не обращая внимания на только что испачкавшиеся сапоги.       – Прислугу сюда! – крикнул в дверь Нед. – И мейстера.       – Мейстера? – Роберт испугался. – Лиа, ты заболела?              Лианна жалостливо посмотрела ему в глаза, затем опустила взгляд. Не говоря ни слова, она скинула с себя одеяло и явила его взору свой круглый живот. Роберт как ошпаренный вскочил со стула, роняя тот на пол. Комната заплыла в его глазах, а челюсть сама собой свисла. Руки начали дрожать. Он то закрывал, то вновь открывал рот. Гора, что лишь недавно сошла с плеч, вернулась с двойным весом. Может это просто ночной кошмар? Роберт утомился в пути и сейчас спит по дороге к замку? Быстро убрав руки за спину и ущипнув себя, он понял, что это не сон. Боги ему нужно выпить. Или убить кого-нибудь. Да, пара разбитых черепов хорошо бы прочистила его голову. Ещё не поздно вернуться к войску? Он взглянул на Лианну, её глаза намокли.              Всё же, закрыв рот, Роберт решительно приблизился к кровати. Он чувствовал, как приближается Нед, но ему было плевать. Роберт присел на одно колено, погружая его в лужу рвоты. Он видел страх в глазах Лианны и медленно протягивал к ней руки. На плече вновь оказалась крепкая хватка Неда, но в этот раз Роберт смахнул руку друга. Свою правую ладонь он нежно прислонил к лицу возлюбленной, вторую аккуратно положил на её живот. С уголков её глаз медленно скатывались слёзы.              – Я пыталась остановить его – горько протянула она.       – Тише, любовь моя. Тише, – он смотрел как её голова наваливается на его ладонь. – Всё хорошо.       – Хорошо? – переспросила она, сморщивая лицо. – Посмотри на меня! Где ты видишь хорошо?! – она прокричала голосом полным боли и разревелась.       – Прости меня. Я не это имел в виду, – Роберт мягко извинился, внутренне сдерживая бурю в сердце и порыв разнести всю мебель голыми руками. Лианна была права. Ничего не было хорошо.       – Нет. Ничего, – быстро дыша и всхлипывая ответила она. – Ты не виноват. Это… эт… – вновь разрыдалась она. Её горячие слёзы стекали на ладонь Роберта и обжигали его душу. Он должен был быть с ней. Должен был защитить. – Как он мог? Как они могли? Что я им сделала? – Роберт молчал. Он не знал ответа.       – Лианна, – всё же вытянул он. – Я обещаю тебе, все кто посмел тебя коснуться, все они будут кормить червей, – Роберт убрал руку с живота и сжал её в кулак до побеления костяшек.       – Он, – поправил Нед. – Гвардейцы сдохли. Но его там не было.       – Что вообще произошло? – спрашивал он у обоих, поворачивая голову.       – Я… – Лианна ещё пару раз всхлипнула, – Я была в пути к Риверрану с отцом. Мы собирались на свадьбу Брана, а после к тебе в Предел. Наш конвой двигался так медленно и мне стало скучно. Каждые пару дней я брала лошадь и обскакивала окрестности, всегда обходилось без неприятностей, – Лианна рассказывала, иногда сбиваясь с дыхания. – Отец запрещал мне, пытался запрещать, но я не слушала. Какая же я дура, – сказала она дрожащим голосом. – Он выделил мне в охрану Гареда и Карла. Они были такими хорошими, – она вновь ударилась в слёзы. – В последний раз я отвлеклась на кружившихся над нами ворон, а моя Крылатая сбила подкову. Рядом была деревушка, в которой жил кузнец, и я решила сразу заменить её. Но там мы встретили их… – Лианна ещё сильнее заплакала.              Роберт взял её за руку, она сильно сжала её в ответ впивая ногти глубоко в его кожу. Когда Лианна начала успокаиваться, другой рукой он вытер её слёзы и сопли, а после обтёр их о свои штаны. В комнату вошла прислуга и старый мейстер, но Нед велел подождать им за дверью. Лианна вновь продолжила.              – Их было пятеро. Принц, два гвардейца и два рыцаря, один в жёлтом плаще, другой в бело-красном.       – Ричард Лонмаунт и Майлс Мутон, – пояснил Нед. – Мутона мы зарубили в Каменной Септе.       – Сначала я изумилась тому, что они там делали. Мы разговорились, они были очень вежливые поначалу. Сказали, что Р-Рей… принц любит путешествовать. По ходу разговора он становился всё страннее и настойчивей. Мне становилось некомфортно. Он довольно толсто намекнул, что ты, на самом деле, пьяница и развратник, не любишь меня по-настоящему и я буду несчастна с тобой. А в конце добавил, что в его силах подарить мне счастье, – Роберт чуть с силой не сжал ладонь своей возлюбленной, но вовремя одумался и сильно выпустил горячий воздух из ноздрей. – Я не стала это терпеть. Сказала ему, что может продолжить своё путешествие куда подальше, и чтобы не смел порочить твоё имя, да ещё и за твоей спиной.              Роберт горестно улыбнулся. Даже окруженная, его волчица не теряла смелости и вступилась за него. От того он ещё больше разозлился на себя, что не смог защитить её. Он чувствовал себя самым бесполезным существом на свете.              – Как только кузнец закончил, мы сразу же двинулись обратно. Но они последовали за нами. Я боялась, что они потребуют встречи с отцом за оскорбление, но всё оказалось хуже. Они зарубили Карла на скаку. Гаред сказал мне мчаться без оглядки, а сам развернулся к ним. Крылатая несла меня вперёд, но я всё-таки обернулась. Я видела, как он убил жёлтого плаща, но со спины его пронзил принц. А гвардейцы следовали за мной, – дыхание Лианны участилось. – Пока я оборачивалась, я не увидела ветку и меня повалило на землю. Я не успела подняться, как надо мной уже был тот ублюдок Уэнт, – Лианна повернула голову и сплюнула на пол накопившуюся слюну. – Я пыталась вырваться, но бесполезно. Хорошо, что у меня всегда с собой был недовский нож, – она немного кровожадно улыбнулась. – Он не ожидал такого, но успел немного повернуть голову. Вместо его презренной жизни он лишился только глаза, – горько усмехнулась она, а Роберт смотрел на неё с нескрываемой гордостью. – Они связали меня и повезли на юг, к той проклятой башне, – её взгляд начал пустеть. – Принц не сразу принялся за силу. Он пытался казаться обаятельным, сыпал меня комплиментами, приносил цветы, пел песни, разговаривал со мной о мечтах, говорил, что даст мне чувство свободы. Тупой выродок связал и похитил меня, а потом заговорил о свободе! – сказала Лианна то ли со смешком, то ли с рыком.              Она потянула руку к кувшину у прикроватного комода. Роберт поднялся и налил воду из кувшина в чашу. Он протянул его ей, поднял опрокинутый стул и сел не него, вновь ухватив её руку.              – Спустя какое-то время этого фарса ему надоело. Они затащили меня в спальню и уложили. Просто так я сдаваться не собиралась. Расцарапала этому уроду всё лицо. За что получила от Уэнта, – она отодвинула прядь волос и показала шрам на правом виске. Кровь Роберта закипела с новой силой. – Я очнулась привязанной к кровати и… и… и с кровью… там, – с трудом через новые слёзы проговорила она. – И так продолжалось каждый день, вновь и вновь, пока они не поняли, что его чёртово семя прижилось. Он послал в столицу Мутона, а сам больше ко мне не прикасался. Потом в башне появился сир Герольд. Он устроил разнос принцу и гвардейцам. От него мы узнали, что вообще творится в стране. Он рассказал про… о-отца и… и Бра-ана – вновь заревела она. – Сир Герольда сказал, что, когда всё закончится он вернёт меня домой, как только родится ребёнок. Но потом нас нашёл Нед. Нашёл и зарубил этих тварей, – Лианна переводила дыхание. – Если бы я только могла спокойно сидеть на месте. Если… тогда ничего бы не случилось.       – Не смей винить себя, Лиа, – решительно сказал Нед.       – Конечно. Даже не думай об этом! – горячо поддержал Роберт. – Ты ни в чём не виновата, – он взял обеими руками её ладонь. – Я клянусь тебе богами, старыми и новыми, я найду эту мразь и подарю тебе его голову!       – Нет, ты этого не сделаешь – удивила она Роберта то ли словами, то ли внезапным холодом в голосе. – Мне не нужна его голова. Так легко он не отделается. Мне нужен он весь. Может не целым, но живым. Приведи его ко мне, чтобы я показала ему каково это. Всю боль, что он мне причинил я верну ему тысячекратно, – сказала Лианна с рыком, из её рта стекал ручеёк слюны. – Отрежу его стручок, засуну в его поганую глотку, сдеру кожу с рук и ног, сожгу его пальцы, затяну верёвку на его шее, затем посажу его на кол, а останки отправлю на корм свиньям! Чтобы он закончил, как и жил, дерьмом. – Роберт слушал её как завороженный. Отрешенно он подумал про себя, как идеально в ней сочетается холод Старков и ярость Баратеонов. И как прекрасна она в гневе.       – Кхм, – прочистил горло Нед. – К тому же голов у неё уже хватает. Но давайте обсудим главное, – сказал он кивая на живот. – В иных обстоятельствах тут не о чем было бы говорить, но… – промедлил он. – Нет, сам я это не донесу, – Нед подошёл к двери и подозвал до сих пор ждущего по ту сторону мейстера. – Расскажи ему всё, что сказал мне.       – Милорд, – поклонился седовласый мейстер, судя по акценту уроженец Долины. – Как я уже говорил лорду Старку, ситуация крайне сложная. Есть два варианта. С одной стороны, это дождаться естественных родов. Комплекция леди Лианны может вызвать осложнения, но, к счастью, у нас под рукой есть всё необходимое, чтобы, в случае чего, обеспечить успех родов. Однако, я не могу полностью гарантировать полную безопасность.       – О чём вы говорите?       – Жизнь леди Старк может оказаться под угрозой.       – Какой другой вариант?       – Лунный чай, милорд. Обычно его принимают на гораздо более ранних стадиях, но плод ещё не до конца сформирован. При определённой концентрации чая, в совокупности с некоторыми добавками, мы сможем спровоцировать преждевременные роды, что устранит плод, но сильно снизит риск для жизни леди Старк.       – Так ведь это то, что надо! – воодушевился Роберт, но в ответ мейстер замялся и опустил взгляд.       – В этом случае тоже есть сложность, милорд. Дело в том, что совокупность процесса вместе с ядовитостью самого отвара может навредить репродуктивной системе.       – Говори проще, Иной тебя побери!       – Очень сильно может снизиться шанс повторной беременности. Вплоть до полного бесплодия.       – Вот как, – из Роберта будто вынули стержень, ему очень захотелось прилечь. Он посмотрел на Неда, в его глазах было лишь сочувствие. Затем он перевёл взгляд на Лианну и его сердце сжалось. Он готов был увидеть что угодно: злость, страх, даже мольбу, но её взгляд был пустым. Роберт собрал остатки решительности в кулак. – Спасибо, мейстер. Прошу, оставьте нас.       – Я ненавижу его, – прозвучал глухой голос Лианны, как только закрылась дверь. – Не просто за то, что он сделал со мной. А за то, что оставил с двумя худшими выборами. Либо никогда не иметь своих детей, либо привести на свет его кровь и потерять свою жизнь.       – Я уверен, мейстер лишь пугает нас, – уверенно произнес он, пытаясь ободрить её своей улыбкой. Роберт взял её за плечи и посмотрел в глаза. – У нас всё будет хорошо. Мы вместе решим эту проблему, – Лианна вымученно улыбнулась и устало кивнула в ответ. – Отдохни пока, душа моя.       – Да, – со вздохом ответила она, – Да, я довольно устала.       – Конечно. Что я могу пока для тебя сделать?       – Пожалуйста, прими ванну, – сказала она, улыбаясь краешком губ. – От тебя воняет лошадиным потом и рвотой, – в ответ на это Нэд вновь подозвал слуг, чтобы те прибрались. – И ещё Роберт, умоляю тебя.       – Что угодно, – приблизился он к ней.       – Сбрей эту ужасную бороду. Она тебе совсем не идет, – устало посмеялась она, дергая его волосы на подбородке.       – Как будет угодно миледи, – он посмеялся в ответ, встал и шутливо поклонился.              Вместе с Недом они вышли за дверь. Пройдя от её двери пару десятков шагов по коридору, Роберт повернулся к стене.              – ААААААРРРРРРГГХХХХХХ!!! – со всей силы ударил он камень и продолжал его бить. Он бил этот камень пока кулаки не покрылись кровью. Боль хорошо прочищала его голову. На стене появилась малозаметная трещина, а Роберт, тяжело дыша, рухнул на пол. Нед всё это молча, даже с пониманием смотрел на него и сам присел рядом с ним.       – Клянусь богами, Нед. Мне было легче сдерживать поток просторской конницы, чем собственные руки.       – Ну, руки ты всё же не сдержал, – сказал он, смотря на капающую с пальцев кровь. – Что ты имеешь в виду про конницу?              И Роберт рассказал ему всё о прошедшей битве при Старых Пнях. Нед с изумлением посмотрел на него.              – Вы со Станнисом бараны, – констатировал он. – Не олени, а самые настоящие бараны! Но бараны мощные, признаю, – его друг усмехнулся и посмотрел куда-то вдаль, – Что бы теперь не случилось, эта битва переживёт тебя, – Нед протянул ему руку и поднял на ноги.       – Рад, что поднял тебе настроение.       – Да я в восторге. Твой зад уже практически на троне. Осталось только присмотреть тебе невесту.       – …Что?       – Роберт, – вздохнул Нед. – Ты же понимаешь, что теперь о браке с Лией не может быть и речи? Рано или поздно, все узнают, что с ней случилось, что бы вы ни решили. Лорды не примут обесчещенную королеву. Она будет подвергаться постоянным унижениям, а вместе с ней и весь дом Старк. Теперь я глава дома и не могу этого позволить. Я заберу её с собой на Север. Так будет лучше для всех.       – Слушай меня, – процедил Роберт, хватаясь за воротник рубахи Неда и пачкая кровью белую ткань. – Ни Рейгар, ни ты, ни кто-либо ещё больше никогда не отнимут её от меня. ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! Срать я хотел на каких-то там лордов! Будут претензии, могут поговорить с моим молотом! Думаешь я променяю ЕЁ на блядскую корону?! В Пекле я видел трон! ЛИАННА БУДЕТ МОЕЙ! – с этими словами он швырнул Неда в сторону и пошёл дальше по коридору.              Боги, ему нужно было выпить.                     

***

             283 г. от З.Э.              Рейгар ненавидел людей. Люди порочны, корыстны и мелочны. С раннего детства он сторонился других, всегда замечая их несовершенства и питал к ним презрение. Многие удивлялись его уникальной проницательности, и ему хватало ума не портить отношения со всеми подряд, но у него не хватало терпения постоянно носить маску дружелюбия. Ему хотелось лишь уединиться в своём собственном мирке, без грязи и обмана. Без интриг, что оскверняли человеческий разум.              Он ненавидел людей, но он любил человечество, а точнее саму идею, которую оно собой олицетворяло. Ведь именно человек был причастен к созданию величайших чудес, что видел этот свет. Холодная и загадочная Стена, гордое Орлиное Гнездо, бесстрашный браавосийский Титан, ну и конечно величественный Красный Замок. Тысячи умопомрачающих чудес возведённые руками обычных смертных (хоть сказки и настаивали на другом).              Человеческий разум может добиться чего угодно. Не чудо ли, что мудрецы смогли определить форму планеты, всего лишь наблюдая за небом? Не потрясающе ли, как человек возвысился над своей природой и построил корабль, чтобы рассекать моря, хотя совершенно не приспособлен для жизни в воде? Даже такие на вид простые вещи как возделывание полей и разведение скота были для него доказательством превосходства разума на всем иным. А свой разум он намеревался сделать величайшим. Именно поэтому одними из любимых его мест были библиотеки, и именно в одной из них и началась дорога, что привела туда, где он был сейчас.              Он помнил тот день, будто он был лишь вчера. Рейгару было около восьми, отец вместе со всем двором решил сопроводить домой своего десницу и лучшего друга – лорда Тайвина Ланнистера. После похорон отца вернувшийся домой десница вместе с королём сразу же погрузился в дела государства, а малолетний Рейгар принялся искать уединённое место. К его удивлению, библиотеку в Утёсе мало кто посещал, не считая мейстера. Поняв, что в Королевскую Гавань они вернутся ещё совсем не скоро, Рейгар практически превратил библиотеку в свои личные покои.              Так продолжалось несколько недель, пока однажды через окно не влетел ворон. Птица приземлилась прямо на стол, за которым сидел Рейгар, и он с любопытством взглянул на ворона. На вид он казался самым обыкновенным, может чуть крупнее нормального, но каков был шок принца, когда он заметил третий глаз над клювом. Именно в этот момент птица набросилась на его лицо. Всё что он мог видеть перед собой, были чёрные перья, пока и те не слились в сплошную тьму.              “Что случилось?!” – в панике подумал он, боясь, что ворон выклевал его глаза и он навсегда ослеп.       “Будь спокоен, юный принц” – прозвучал в его голове чужой, зыбкий и скрипучий голос.       “Что? Кто здесь?!” – то ли мысленно, то ли вслух спросил принц. Его окутал настоящий страх.              Но зрение начало проясняться. В глаза начал бить свет, и он понял, что более не находится в библиотеке. Рейгар стоял посреди огромного зала, чьи стены и пол были сделаны из великолепного белого мрамора, а перед ним был огромный трон из обсидиана, на который спокойно мог приземлиться целый дракон. Чем-то он напоминал тронный зал в Красном Замке, но вместо колонн стояли чёрные деревья, а вместо потолка было лишь звёздное небо.              На троне начала сгущаться густая красная дымка, а когда та стала рассеиваться, он увидел человека, восседающего на нём. Или точнее существо, напоминающее человека. Он был великаном – под ним трон выглядел обычным сиденьем. Его волосы и тело были белее мрамора окружающего его, голова больше походила на череп, обтянутый кожей, а единственный открытый глаз горел красным как раскалённое железо пламенем с чёрным как бездна вертикальным зрачком. Существо было облачено в красную робу, на которой были вышиты сводящие с ума узоры, обвивающие тысячу глаз что казались живыми и точь такими же, как и на лице существа. В одной из его рук был меч из дымчатого металла, во второй посох, на верхушке которого сидел тот самый ворон. Рейгар чувствовал себя жалким муравьём, которого вот-вот раздавят.              “Куда же я попал?” – пронеслась в его голове обречённая мысль.       “Всему своё время” – опять прозвучал голос в его голове.       – Ты слышишь мои мысли?! – из его уст вырвался отчаянный крик.       – Слышу. Вижу. Знаю. – пространство вокруг зазвенело от голоса существа.       – Кт~ Что ты такое?       – Какой нетерпеливый маленький принц, – на лице существа появилась лёгкая усмешка, пугавшая хуже оскала самых грозных хищников. – Так тому и быть. Я – Вермитор, бог твоего народа, – сказал он так спокойно, будто говорил о погоде.       – Но… – Рейгар хотел возразить, в Вестеросе не поклонялись ни одному богу с собственным именем. Однако что-то ему показалось знакомым. Вермитор, так звали дракона короля Джехейриса Мудрого. Дракон. – Ты один из богов Валирии, – полушёпотом полного трепета ответил он.       – Я – царь богов! – взревело существо и Рейгару захотелось вжаться в пол. – Старший из детей Солнца! Первый из Четырнадцати! Я бог мудрости, знаний и магии. Это я посвятил твой народ в тайные искусства и помог приручить драконов, – Рейгар и существо перенеслись из зала и оказались на скалистой местности, где ошеломлённый юноша в жилетке из козьей шкуры светящейся рукой прикасался к морде дикого чёрного дракона. – Благодаря мне они не выродились как жалкие ничтожества, – вновь они оказались в другом месте, на этот раз посреди роскошных покоев, в которых одновременно сношались десятки человек, слишком похожие друг на друга. – И я покарал их, когда они решили, что превзошли своих богов, – на этот раз они очутились на вершине самой высокой башни посреди великолепного города. Перед ними стояла влюблённая пара, на лицах которых читались скорбь и принятие. Они сжимали друг друга в крепких объятиях, пока к городу приближалась исполинская волна огня.       – Ты вызвал Рок Валирии?       – Я и есть Рок. Я же и спасение. Дейнис Сновидица вывела ваше семейство из родины, но я был тем, кто предупредил её через видение. Благодаря мне ты сейчас стоишь здесь. И ты будешь обращаться ко мне соответствующим почтением, мальчишка.       – К-конечно, господин, – Рейгар тут же поклонился. – Но почему?       – Почему ваш род не сгинул вместе с остальным Фригольдом? Он никогда не был самым могучим из первенцев Валирии. Несмотря на вашу воинственность, я бы даже сказал, что твои предки были одним из самых низших родов-наездников. В своей слабости они не решались идти вслед за архонтами, а продолжали почитать пантеон. И хоть они и делали больший уклон в сторону моего брата Балериона, я всё же счёл их достойными второго шанса. Их и ещё несколько домов второй волны.       – Простите меня, господин, но я не понимаю. Первенцы Валирии? Пантеон? Вторая волна? Боюсь, что я не знаю…       – Ты стоишь пред богом знаний, мальчишка, – существо слегка закатило свой глаз, что повторили все глаза на робе. – Задай вопрос и получишь ответ, – Рейгар хотел начать, но сразу же был перебит, – Но прежде, ты должен знать, почему я призвал тебя.       – В чём же причина, господин?       – Грядёт конец света.       – …Что?       – Конец света. Последний Час. Долгая Ночь. Всё живое сгинет и восстанет под дланью Великого Иного. Орды мёртвых поглотят людей и животных сделав их частью своего омерзительного существования, а когда последняя искра жизни потухнет, мир погрузится в тишину. Власть разума падёт, и на смену ей придёт тирания единой воли и вечный хлад.       – Но ведь должен быть способ это остановить!       – Он есть, – существо мягко улыбнулось. – И ты станешь моим избранником против грядущей тьмы.       – Я?! Но, господин, что я могу сделать против этого зла? Мне всего восемь в конце концов!       – Успокойся, маленький принц. Время всё ещё есть. Я буду наставлять тебя в сём непростом пути, но взамен ты должен полностью посвятить мне свои разум и душу. Ты готов к этой участи?       – Я-я… – Рейгар не знал, что ответить. Он был лишь маленьким мальчиком. Не по возрасту умным, но всё равно ребёнком. Как ему одному будет под силу предотвратить гибель рода людского? Но если это… божество считает, что надежда ещё есть, то он должен попробовать. Да. Он от крови дракона, потомок великих королей, и он сделает всё, чтобы спасти человечество! – Я принимаю вашу мудрость, мой господин.       – Превосходно, – промолвило существо растворяясь в той же дымке, из которой появился. Вскоре она окутала и принца, и из неё начали открываться горящие глаза. Они закружились вокруг Рейгара.              Очнулся он за тем же столом в библиотеке. Его голова покоилась на книге чьи страницы промокли от вытекшей слюны. Он бы подумал, что всё увиденное было дурным сном, если бы не чёрное как смоль перо, лежавшее перед книгой. Что же, тяжкое бремя спасителя человечества ложится на его маленькие плечи. Значит нужно сделать эти плечи больше.              Не теряя времени Рейгар выбежал из библиотеки в поисках сира Виллема Дарри. Крупный мастер-над-оружием обрадовался порыву наследника престола и с головой ударился в его обучение. Хотя сир Виллем и был бесконечно предан королевской семье, Рейгара он гонял, не щадя ни его, ни себя. Скорее из-за этой преданности он так и нагружал принца. Джону Конингтону, к примеру, позволялось намного больше свободного времени. Рейгар никогда не любил ратное дело, но понимал, что с его задачей нужно стремиться к идеалу во всём, а потому не жалел себя.              Занятия телесные заканчивались лишь с наступлением темноты, когда начинались занятия духовные. Вермитор регулярно навещал своего избранника в его сновидениях. Он рассказывал про историю Валирии. Про Четырнадцать Огней, сети вулканов, что были обителью четырнадцати богов, детей Солнца. Про сам пантеон, где он был верховным богом. Про своих братьев и сестёр, которые были женаты меж собой. Женой Вермитора была его сестра Мераксес, богиня неба и ветров. Его брат Балерион, бог войны, и его жена Вхагар, богиня правосудия, были главными советниками и помощниками Вермитора. Караксес так же известный как Чёрный Козёл, бог кузнечного ремесла, и богиня любви Сиракс помогли возвести чертоги Четырнадцати Огней и заселить их драконами. А богиня природы Мелеис и её муж Моргул, бог смерти и разложения, наделили почву Валирии невероятной плодородностью. Моргул, в отличии жуткого Неведомого, был жизнерадостным и мягкосердечным богом, что вылилось в его неохоту принимать к себе души смертных, от чего и произошла повышенная продолжительность жизни валирийцев.              Вермитор также рассказывал про первых своих учеников, покоривших диких драконов. Сорок три ученика, каждый из них основал свой род, а их имена стали фамилиями. Вместе эти семьи впоследствии называли Первенцами Валирии, учениками богов. У каждого рода была своя специализация. Кто-то был особо сведущ в мистических искусствах, получившие знания от самого Вермитора, представители таких домов чаще всего становились высшими должностными лицами Фригольда. Другие были мастерами в производстве драконьей стали, впоследствии называемой валирийской. Они были учениками Караксеса. Такие рода-кузнецы делились на бронников, оружейников, ювелиров и даже строителей, что возвели стены столицы. Но больше всего было военных родов, или родов-наездников, которые учили своих представителей развивать связь со своими драконами и были последователями Балериона. Военные семейства имели меньше всего влияния среди Первенцев, но были лучшими драконьими всадниками во всём Фригольде. К таким родам относились Таргариены.              На заре Валирии существовал могущественный род Валотилис, чей основатель был первым валирийцем, постигшим мудрость трёх богов. Представители этой семьи выделялись во всех направлениях жизни благородных родов. Неудивительно, что они стали первыми царями молодого государства. Но годы власти превратили некогда благородных правителей в тиранов и самодуров. Все остальные сорок два семейства объединились против Валотилисов и свергли их, уничтожив могущественный род под корень. С тех пор Царства Валирии не стало, но на его пепле выросла Республика, а правили ей архонты, титул которым наделяли ближайших советников царей. По закону, такой правитель избирался на пятнадцать лет и стать им мог любой гражданин, владеющий землей, хотя на практике даже не все из Первенцев становились ими.              Республика росла, но количество благородных родов не менялось. Однако, это никак не смущало Первенцев. Благословение богов спасало их от всех проклятий кровосмешения, а слово «инцест» так и не вошло в валирийский словарь. Всё же со временем Первенцев стало попросту не хватать для контроля обширных территорий. Так стали появляться семьи второй волны, ученики Первенцев. Их связь с драконами была слабее, а искусство магии грубее, но они всё же они были могучими представителями Республики. К семействам второй волны относились Веларионы, которые часто становились наместниками портового города Аквос Даэн при покровительстве Таргариенов.              Когда власть Валирии простёрлась за пределы полуострова, в первые колонии посылали вассальные семейства Первенцев, а называть их стали третьей волной. Эти семейства не имели связи с драконами и магией, а их мощь напрямую зависела от мощи сюзерена. Так вассалы самых влиятельных семейств становились либо наместниками крупных колоний, либо входили в правительственный совет. А вассалы Таргариенов, Баратеоны, стали управлять форпостом далёкого и никому ненужного Драконьего Камня.              Баратеонам пришлось уступить насиженное место свои сюзеренам, когда те решили заблаговременно спастись от наступающего Рока. Этот род всегда был услужливым и верным. Так и его глава, Сиерис Баратеон, никогда не возражал Эйриону Таргариену, отцу Эйгона Завоевателя, когда тот хотел возлечь с его женой. И когда родился мальчик по имени Орис, ничем не похожий на Баратеона, Сиерис не возразил дать ему своё родовое имя. Правда потом Сиерис внезапно решил, что с него хватит этого бренного мира, и прыгнул с крепостной стены.              И почему же Рейгар, потомок самого могущественного из выживших семейств, узнавал это всё в видениях, а не в летописях валирийцев? Всему виной был Танец Драконов, который забрал не только последних драконов и множество их наездников, но и память о былых временах. Что же, не было смысла сокрушаться об утраченном.              Уроки божества давали плоды. Уже в Утёсе Кастерли все учителя поражались знаниям наследника престола, в особенности в области истории и валирийского языка, а с годами Рейгар и сам мог научить кого угодно. В добавок, за год в Утёсе принц заметно окреп. Его отец шутил, что лорд Тайвин заразил Рейгара своей манией полного контроля, включая собственное тело. Отношения короля и его десницы были очень тёплыми, но Ланнистер не всегда поддерживал шутки друга и, как заметил Рейгар, часто с раздражением перехватывал взгляды отца в сторону леди Джоанны.              Королевская семья вернулась в столицу, шли годы, а Рейгар не останавливался развивать себя. Он научился мастерски владеть мечом и получил шпоры, чтобы завоёвывать уважение мужчин. Научился великолепно играть на арфе, чтобы покорять сердца женщин. Но так не переборол одну свою черту. Люди часто подмечали его частую нужду в уединении. Многих завораживала эта загадочность, они называли его сказочным меланхоличным принцем, когда на самом деле он был хорошо скрытым мизантропом. Порой ему хотелось бросить свою цель только для того, чтобы наконец перестать видеть людей. Нет, ему доводилось сближаться с представителями обоих полов, от которых не хотелось плеваться ядом и были полезны. Тот же Джон Коннингтон с самого детства неровно смотрел на Рейгара, а после одной лишь ночи стал его верным питомцем. Или Артур Дейн, которому принц рассказывал больше всего “секретов”, лишь бы заполучить доверие самого талантливого мечника своего времени. Но не было на свете ни единой души близкой его собственной.              Желание принца оказаться подальше от людей приводило его в самые разные уголки королевства, самым удобным местом были руины Летнего замка, куда он не брал ни единого человека. Эта груда камней была полезна не только своей запущенностью, но кое-чем другим, более важным. Здесь ещё слышались отголоски валирийской магии от неудавшегося ритуала Эйгона Невероятного. Эти отголоски позволяли Вермитору намного легче входить в контакт с Рейгаром. Здесь он мог не только рассказывать ему истории прошлого, но и показывать видения будущего.              Рейгар видел эпизоды кровавых сражений на землях королевства, в которых не мог понять ровным счётом ничего. Видел пир, на котором хозяева безжалостно резали гостей. Видел беловласую фигуру верхом на чёрном драконе. Но самым полезным и зловещим было предупреждение бога: «Берегись родича со зверем чёрным на стяге. Остерегайся гордеца с сердцем хладным как металл, на котором он живёт. Бойся старца под личиной юнца.»              Это пророчество заставило Рейгара тщательно задуматься. Опасным родичем мог быть никто иной как очередной Блэкфайр, несомненно выживший потомок чудовищного Мейлиса. Гордецом с металлическим сердцем он предполагал лорда Железных Островов. Пираты были недовольны своей участью, и в поисках лучшей доли могли предложить свой флот претенденту. Но найти ответ на вопрос, кто был старым юнцом, он не мог.              Чтобы задушить конфликт в зародыше Рейгар пытался помогать отцу в управлении государством, но венценосный дурак всё делал наперекор, не слушаясь не только сына, но и лучшего друга. Спустя годы дворцовой жизни, Рейгар изменил своё предположение касательно гордеца из пророчества. На его роль куда более подходил лорд Тайвин Ланнистер. Десница короля, даже несмотря на свою должность, был самым могущественным лордом Вестероса, его амбиции были безграничны, а заигрывания с зарождающимся альянсом четырёх королевств вызывали опасения. Вздумай Ланнистер поставить на Блэкфайра, то у претендента сходу окажется в руках половина континента.               Угрозы как видимые, так и не совсем отовсюду нависали над Железным троном, потому нужно было использовать любую возможность превратить их в ресурс. Всё было готово к помолвке Рейгара и Серсеи, последняя так вообще чуть ли не пожирала кронпринца глазами. Но отец, по своему обыкновению, всё испортил. В своей безграничной мудрости и чувстве юмора он сказал Тайвину, что не женит своего наследника на дочери слуги, при этом позже объявив о помолвке с дочерью другого и куда менее могущественного.              Что же, если король решил стать помехой на пути Рейгара, то короля следовало сменить. Союз с Утёсом ещё можно было спасти, и, видимо, так решил не один только принц. Не сговариваясь с лордом Тайвином и действуя разобща им удалось манипулировать королём заставив того решиться лично отправиться в Сумеречный Дол. Осада этого города должна была стать могилой Эйриса и началом возвышения Рейгара. Но благодаря одному отважному ослу она стала могилой планов принца и расцветом безумия короля.              Ещё больше разочарования добавило услышанное пророчество об Обещанном принце. Провидица сообщила, что им будет не Рейгар, но его потомок. Той же ночью на претензии принца Вермитор подтвердил правдивость пророчества и снисходительно пояснил, что оно не противоречит его собственным словам. Не Рейгар будет тем, кто повергнет Великого Иного, но тем, кто создаст Обещанного Принца и подготовит всё к Великой Битве. Разочарованный, но не возразивший кронпринц решил и дальше следовать своему пути.              Рейгару пришлось взять в жены Элию Мартелл. Дорнийка была… никакой. Точнее принц никак не относился к ней, ни с презрением, ни с симпатией, хотя ему удавалось создавать видимость счастливого брака. Внешностью она особо не выделялась, как и характером или знаниями. Она была кроткой и мягкой, в его глазах само воплощение посредственности. Радовало лишь то, что она не смогла бы перечить ему и портить его планы. Её роль заключалась лишь в приведении на свет Обещанного Принца.              Рейгар не был бы самим собой, если после фиаско у Сумеречного Дола он остался сидеть сложа и руки и не исправил ситуацию. Он вышел на контакт с главами зарождающегося альянса. Ему претила мысль в будущем иметь под боком группу регионов, что могла спокойно диктовать свои условия. Нет, чтобы спасти человечество, ему нужно для начала объединить его и сжимать в железном кулаке. Пусть на момент альянс королевств был его главным шансом свергнуть отца, но потом он будет выводить из игры каждого участника одного за другим. И раз уж у Рейгара не было возможности привязать Ланнистера к себе, он решил, что одного игрока можно вывести сразу и принц низведёт его дом до уровня лорда Титоса.              Рейгару не составило труда узнать о настоящей близости первенцев лорда Тайвина: подростки скрывались не так хорошо, как думали. Лишь парой отстранённых фраз он зародил в Серсее мысль как оставить при себе своего близнеца. Ещё несколько шепотков в ухо короля о том, как можно было сильнее унизить своего заклятого друга и в итоге наследником Утёса Кастерли должен был стать карлик, либо безынициативный Киван и его помёт.              Перед Турниром в Харренхолле, Рейгар вновь обратился к мудрости своего бога. Вермитор подтвердил, что плод, зревший в чреве его жены будет мальчиком. Он станет последним ребёнком Элии Мартелл и будет принцем, но не Обещанным. Это прорицание поставило Рейгара в тупик. Вермитор объяснил, что принц должен иметь корни королей, один горевший в жарком пламени, другой вмороженный в толщину льда. Загадка не заставила Рейгара долго думать: пламенем был он сам, а льдом могла быть лишь девица из рода, что возвёл Стену и носит меч с таким же именем. Проблема лишь в том, что у дома Старк была лишь одна дочь и годом или двумя ранее она была обещана кузену Роберту.              Рейгара это разозлило. Если бы божество соизволило сообщить ему это ранее, сейчас он уже мог бы не только произвести на свет Обещанного принца, но и вывести из альянса ещё одного участника. Теперь же ему придётся тратить силы на очарование северной дикарки и на задабривание родича. Но в своём успехе он не сомневался: ему хватало лишь взгляда, чтобы влюбить в себя кого угодно, а Баратеоны всегда были безоговорочно верны короне. Даже если Роберт решит повторить выходку Лионеля Баратеона, Рейгару нужно будет лишь лично настучать по его пустой голове.              Если бы всё было так просто. Сперва отец вновь смешал все его планы явившись на трижды проклятый турнир. Потом, как оказалось, кузен Роберт и Лианна Старк были довольно привязаны друг другу, значит одним откупом в сто бочонков вина для Баратеона принц не обойдётся. Хуже всего было то, что северянка сама по себе не поддавалась его чарам. Его! Взгляды она не замечала, комплименты пропускала мимо ушей, на истории она косилась. Даже корону из зимних роз она чуть ли не сразу выкинула. Это могло бы даже заинтересовать его, если так дико не раздражало.              Однако руки опускать было нельзя. В его голове созрел план. Он увезёт дикарку с собой в отдалённое место подстроив нападение разбойников, а сам якобы отправится в длительное путешествие. Они скроются и переждут пока уляжется пыль. Тем временем у северянки не окажется иного выбора как раскрыть глаза на его великолепие. Она подарит ему ребёнка и исполнит пророчество, а после нужда в ней исчезнет. Затем Рейгар вернётся из своего путешествия с бастардом, которого тихая Элия примет под их крышу. А когда её и её детей заберёт поветрие, у Рейгара не будет другого выбора как узаконить бастарда. Конечно, было жаль травить Рейнис и будущее дитя, но их жизни были ничем в сравнении с миллионами, что спасёт Рейгар.              Рейгар собрал небольшой отряд своих самых преданных и компетентных пешек, скормив им историю о том, как принц и северная леди полюбили друг друга, как она несчастна от уготованного ей брака и хочет сбежать вместе с ним. Его слова они приняли за чистую монету и отправились с ним в путь, который указал покровитель принца. Удивление дикарки от встречи смутило его спутников. Так же, как и её побег. Когда им пришлось зарезать её охранников и связать её после жёсткого отпора, их уверенность в истории принца пропала, но у каждого была причина продолжать: Мутон ещё с времён бытья оруженосцем никогда не возражал принцу; Уэнт и ранее был жесток, а лишившись глаза все самые грязные приказы в отношении пленницы он исполнял чуть ли не с улыбкой; с Эртуром и его честью было больше всего проблем, но красноречие принца вновь выиграло.              Его Башня Радости была давно приготовлена и забита припасами. Северянка так и не проникнулась попытками Рейгара решить вопрос по-хорошему. Ему не хотелось опускаться до уровня насильника из Блошиного Конца, но упрямая девка не оставила ему выбора. Принц должен быть рождён, человечество спасено, а её целомудрие принесено на алтарь победы. Бедолага Эртур приходил в шок от надругательства на благородной леди, и будь он немного решительней давно бы вонзил Рассвет в сердце Рейгара, но случилось, что случилось. Ребёнок был зачат. Принц послал Майлса за мейстером, но вместо него прибыл разъярённый бык.              Сир Герольд Хайтауэр рассказал, что случилось в королевстве и это… даже немного успокоило Рейгара. Действия короля, и, немного, его собственные спровоцировали заговорщиков к открытому мятежу против короны. В какой-то мере это облегчало его планы. Восстание значительно развязывало его руки. Не было больше нужды для подковёрных игр, он просто разобьёт оппозицию в чистом поле, а затем силой уберёт отца с престола. Оставив лорда-командующего охранять пленницу, Рейгар направился возглавлять войско.              В столице он ловил на себе множество неодобрительных взглядов, особенно от сира Ливена Мартелла, но ему было всё равно. Сир Барристан просветил его в детали прошедших битв. Оказалось, что он лишился ещё двух своих верных людей в Каменной Септе, армия Тиреллов после неудачной осады потерпело сокрушительное поражение на границе со Штормовыми землями, а Простор подвергается активному разграблению. Но силы у короны ещё были. Под стенами Королевской Гавани собрались разбитые части армии покойного Джона Коннингтона в количестве почти семи тысяч человек, двадцать тысяч отступивших просторцев, ещё десять тысяч покинули ненужную осаду Предела и присоединились к отступившим, а также десять тысяч дорнийских копий. Почти пятьдесят тысяч солдат с не самым высоким боевым духом объедали столицу и их нужно было срочно вести в битву.              – Ваше Высочество, куда прикажете направить войско? – спросил Селми.       – На Хайгарден, – ответил принц.