Как спасти жизнь

Джейд не разговаривала с Викторией всю оставшуюся неделю. Ни слов, ни взглядов. Тотальное избегание. Сказать, что она была расстроена, было слишком большим преуменьшением. С каждым днём её игнорирования внутри латины всё переворачивалось заново. Чувство, будто сердце младшей Веги было вырвано прямо из груди и раздавлено чёрным, массивным ботинком, и всё это сопровождалось тихими рыданиями в подушку каждую ночь, от чего карамельные глаза заливались красным цветом каждое утро. В последнее время мисс Вега стала ещё агрессивнее. Больше гуляла, больше выпивала и пьяная приходила домой, чтобы снова избить младшую дочь. Казалось, других целей в её жизни больше не было. Тори могла лишь мёртво сидеть в своей комнате, но, к сожалению, её мать точно знала, где она прячется. Каждый раз, когда дверь комнаты распахивалась, всё повторялось. Крики, избиения, слёзы… От всего этого Тори теряла всё больше и больше сна, просыпаясь с новым, усиленным уровнем усталости, синяков и пятен крови на коже. Может, это и было причиной, почему девушка резала руки чаще. Она пыталась заставить себя остановиться, заставить понять, что это не приносит ей пользы, и что она нужна её друзьям… Но, в конце концов, всё возвращалось туда, откуда началось. Латина сидела за компьютерным столом в своей комнате, глядя на маленькое, серебряное лезвие, размышляя, стоит ли продолжать то, что она делала в течение прошлой недели, или просто постараться пройти мимо желания коснуться кожи острием. Виктория вздохнула, упала на пурпурное покрывало своей кровати и уставилась в потолок, в надежде найти на нём какие-то ответы. Но всё, что она могла видеть был белый цвет, как страницы пустой, ненаписанной книги, готовой рассказать историю. Поднявшись на ноги, Вега подошла к столу, взяла заветный предмет и заперлась в ванной. Зеркало в маленькой комнатке ничего нового не показало. Каштановые волосы, уставшие карие глаза, которые вроде бы посветлели, но не слишком сильно, домашний фиолетовый свитер, который впитал в свои мягкие ткани много слёз. Девушка подняла рукав и уставилась на уже порезанную руку. Бинт был снят ещё в первый день его использования. Но радовало то, что порез быстро заживал и без вмешивания медиков. Она могла бы просто оставить это всё, как есть, но её желание почувствовать физическую боль было слишком сильным, чтобы просто игнорировать его. Как и в любой другой раз, приставленное к запястью лезвие заставило Тори вздрогнуть от холода. Латина осторожно порезала им запястье. Издав единственный стон боли, она наблюдала, как кровь капает из её руки, окрашивая белую раковину. Она повторяла это снова и снова, пока на части тела не осталось живого места, которое мог бы задеть миниатюрный клинок. Удовлетворившись ощущениями, Вега тщательно вымыла раковину и вернула лезвие обратно в секретное место, прежде чем лечь на кровать и думать о ней. Это был момент, когда тот, кого она любила больше жизни, даже не разговаривал с ней. Было трудно признать, но это правда. Тори больше не видела смысла жить. — Вега, проснись! Тори медленно открыла сонные очи, не понимая, где она находится. Должно быть, латина уснула во время урока Психовски. Она перевела взгляд налево и встретилась с зелёно-голубыми глазами, которые она очень хотела увидеть. — Ты пойдёшь на урок, или как? — спросила Джейд, глядя на одноклассницу сверху вниз. Вега глупо улыбнулась и резко встала, вызвав головокружение, которое почти повалило её на пол. К счастью, Джейд сыграла на реакцию и поймала Тори, руками обвивая талию певицы и на рефлексе притянув её к себе, да так близко, что их лица были в нескольких дюймах друг от друга. — Осторожнее. — прошептала она с чувством согласия. Прозвенел звонок, сигнализирующий, что урок вот-вот начнётся. Но Джейд не отстранилась от Веги. Вместо этого она наклонилась ближе и сказала ей на ухо: — Встретимся в подсобке уборщика после обеда. Готесса мягко отпустила Викторию и отстранилась, чтобы посмотреть на неё с напряжением, но причин для этого не было, ведь латина, как послушный пёс, уже кивала головой. Мимолётная ухмылка украсила бледное лицо. Вест попрощалась и помахала рукой перед тем, как отправиться на свой урок, оставив Тори одну вместе с ароматом орехового кофе и жаждой к прикосновениям готессы, которые всё ещё покалывали смуглую кожу.