Tenebris mundi

Проще говоря, за один — единственный день повседневная королевская жизнь Юнги перевернулась с ног на голову. Даже ему было трудно осознать тот факт, что все, что произошло — от прибытия Чимина и Тэхена в преисподнюю до того, как Сокджин и Намджун нашли своего давно потерянного детеныша — все произошло за один день. Если честно, от одной мысли об этом у него начинала болеть голова, а от того, что Чимин все еще был без сознания, голова болела еще сильнее. И этот факт — то, что он так безоговорочно беспокоился о Чимине — заставлял его голову болеть только сильнее, что он просто решил перестать думать об этом. Как ни странно, Юнги знал, что его влечет к младшему получеловеку. Почему именно, он не знает. У Чимина просто было определенное притяжение, обаяние, перед которым Юнги не мог устоять. Он тяжело опустился на трон и застонал в ладони так громко, что звук мягко разнесся по комнате. Он услышал, как скрипнула дверь, и выглянул в щель между пальцами. Чонгук тихо проскользнул в комнату, помахав рукой Юнги. — Эй, сопляк, — пробормотал Юнги, подтягиваясь и стараясь выглядеть прилично. — Ты выглядишь дерьмово, — вместо приветствия говорит Чонгук, входя в комнату и останавливаясь перед Юнги. Юнги поймал себя на том, что закатывает глаза так сильно, что ему показалось, будто у него вот — вот вывалятся глаза. Он многозначительно посмотрел на Чонгука. — Ты бы тоже так выглядел, если бы был принцем и в тебя просто швырнули все это гребаное дерьмо. — Чонгук подавил фырканье, небрежно направляясь к скамьям, на которых сидели древние, и легко вскарабкиваясь на один из их столов. — Честно говоря, от всего этого дерьма с полукровками и потерянными детенышами у меня разболелась голова. Как ты думаешь, это все правда — Чимин ведь полукровка? В этот момент дверь снова со скрипом отворилась, и в комнату вошел Хосок, выглядевший совершенно измученным и опустошенным. Его рога — кроваво — красные, большие и изогнутые, выглядевшие такими неестественно большими на его голове-то появлялись, то исчезали из поля зрения, указывая на ослабление концентрации Хосока. Чонгук щелкнул языком, и Хосок посмотрел на него. — Просто перестань прятать свои рога, они не так уж плохи. Скрывая их, ты, вероятно, только ослабляешь себя. Хосок пренебрежительно махнул рукой. — Поверь мне — быть сыном суккуба — это не пустяк, даже в нашем мире. Затем он повернулся к Юнги, прижав ладони друг к другу в каком-то нервном тике. Юнги приподнял бровь, повернувшись на троне так, чтобы один локоть лежал на подлокотнике, а щека покоилась на сжатом кулаке. — Как дела с Ихеном и Минхо? — Хосок ткнул пальцем в сторону Юнги, голос его звучал скорее устало, чем торжествующе. — А, я как раз оттуда. Итак, мы допросили того солдата, да? Чонгук скрестил руки на груди и закатил глаза. — Прекрати эти театральные представления и просто продолжай. На сегодня с нас хватит театральщины. Хосок надул губы и что-то пробормотал себе под нос, прежде чем снова выпрямиться. — О’Кей, отлично. Как бы то ни было, ладно, значит, солдат, видимо, был под каким-то заклятием. Это довольно старое заклинание, но оно было наложено совсем недавно, так что его было легко снять, хотя нам с Минхо потребовалось довольно много времени, чтобы сделать это. Солдат теперь в порядке, он довольно ошеломлен. Он ничего не помнит, даже после того, как Ихен пытался помочь ему вспомнить. Юнги вздохнул, хотя и не осознавал, что сдерживается. Он нахмурился, переводя взгляд с Чонгука на Хосока, потом на дверь и снова на Хосока. — Ты хоть представляешь, кто наложил на него это заклятие, кто мог желать смерти мне и Чонгуку? Я имею в виду, конечно, ренегатов, но…они спят уже два гребаных десятилетия, и все они сбежали из замка. Чонгук ощетинился от внезапного осознания и обнаженной ярости, пальцы впились в его руки. — Среди нас есть гребаный предатель. Хосок торжественно кивнул, медленно опускаясь на пол и совершенно забывая о своих рогах, позволяя им сверкать во всем своем багровом, искривленном великолепии. — Что подводит меня к следующему пункту, точнее, к вопросу Ихена. Юнги наклонился вперед, упершись локтями в колени. Его тени танцевали вокруг его ног, казалось, тоже заинтересовавшись. — Продолжай. Хосок вытянул ноги, помассировал бедра и пожал плечами. — Заколдовать солдата было, честно говоря, чертовски отчаянным шагом для них, что заставляет меня поверить, что Чимин и Тэхен невиновны, и они действительно понятия не имеют, почему они здесь. Я имею в виду, подумай об этом. Если они все это время планировали убить тебя, то посылать только одного солдата — и к тому же новичка — это глупый план. Я отказываюсь верить, что им потребовалось два десятилетия, чтобы спланировать это дерьмовое убийство, поэтому единственное, что остается верить, — это то, что этот инцидент был спонтанным, решением, вызванным паникой, когда Чимин и Тэхен — очевидно, под содействием ренегатов — попали сюда. Чонгук, все еще явно взбешенный мыслью о предателе, задумчиво прикусил нижнюю губу. — Имеет смысл. Хосок ухмыльнулся, прежде чем его лицо снова потемнело. — Конечно, в этом есть смысл. Итак, мы думаем, что есть высокая вероятность того, что ренегат прячется в наших рядах, и что эта атака показывает, что они снова будут в движении, и что они знают, что у нас есть Тэхен — их страховка — и что мы можем начать атаку в любое время, не беспокоясь. Итак, Ихен считает, что Чимин и Тэхен должны пройти обучение, быть в состоянии защитить себя в случае необходимости, потому что мы действительно не знаем, что произойдет в этот момент. Мы даже никому не можем доверять. Юнги мог только вздохнуть в знак поражения. Когда они установили тот факт, что Тэхен был давно потерянным детенышем Сокджина и Намджуна, каждый маленький свободный кусочек головоломки начал собираться вместе, и Юнги ненавидел, как это составляло эту большую картину ренегатов и неизбежной войны, маячившей вдали. Это заставило его голову болеть еще больше, с Чимином и Тэхеном, как возможными участниками упомянутой неизбежной войны, Юнги почувствовал, как страх и беспокойство овладели его сердцем. Он взглянул на Хосока, который смотрел на него с чем-то похожим на сочувствие. — Хосок. — Да? — Хосок говорил так же устало, как и он. –…черт, — мрачно пробормотал Юнги, раскрывая ладони и наблюдая, как его тени лениво пляшут между пальцами. Хосок мрачно кивнул, и Чонгук эхом повторил их слова, вцепившись в них холодными когтями и липкими пальцами. Приближалась война. Это был долгий день, и Юнги устал. Он понял, что направляется в комнату Чимина после разговора с Хосоком и Чонгуком, кивая головой в знак признательности молодой целительнице, которая тихо вышла из комнаты Чимина. Она низко поклонилась, и Юнги промычал. — Как он там? Девушка оживилась и мягко улыбнулась принцу. — С ним все будет в порядке, Ваше Высочество. Для получеловека он удивительно силен. Он проснется через два-три дня, плюс-минус. — Юнги благодарно улыбнулся, и щеки девушки покраснели, она низко поклонилась, чтобы скрыть свое лицо, и прошмыгнула мимо него взвалнаваная, — доброй ночи, Ваше Высочество, прошу меня простить. Юнги смотрел, как она уходит, и не мог по-настоящему винить девушку за ее действия. Он редко улыбался, но, по-видимому, услышав, что с Чимином все будет в порядке, у него чуть не треснули щеки надвое. Он осторожно открыл дверь, не издав ни звука, когда переступил порог. Дверь со щелчком закрылась за ним, и он махнул рукой в ее сторону, его тени, как вода, проползли сквозь щель под дверью, образовав над ней подобие занавеса и эффективно заперев ее снаружи и от возможной угрозы. Юнги обернулся и почувствовал, как улыбка тронула его губы при виде открывшейся перед ним сцены. Чимин лежал на кровати, уютно укрытый черными простынями. Румянец появился на щеках, и Юнги удивился, как мирно дышал младший этого было достаточно, чтобы успокоить его, значительно уменьшив беспокойство, растущее в его груди. Тэхен свернулся калачиком справа от Чимина и тихо похрапывал, свернувшись калачиком под одеялом, возможно, обнимая его за руку. Юнги придвинулся ближе и сел слева от Чимина, осторожно, чтобы не потревожить их обоих, когда край кровати немного прогнулся под его весом. Он потянулся вперед, его пальцы убрали черные пряди волос со лба Чимина. Чувствуя себя немного дерзким и откровенно не в своем уме, Юнги начал осторожно перебирать пальцами локоны Чимина, подушечками пальцев проводя нежные линии по его голове. Чимин тихо выдохнул во сне, бессознательно поддаваясь к прикосновению. Юнги хихикнул, с его губ сорвался тихий хриплый смех. Чимин внезапно пошевелился во сне, восхитительно сморщив нос. Юнги замер, когда Чимин пошевелил головой, ворочаясь во сне, прежде чем снова расслабиться, мягкий шепот сорвался с пухлых губ младшего. — Принц Глаза Юнги комично расширились. Его пальцы замерли в волосах Чимина, и он, наконец, убрал их когда почувствовал, что его рука болит от длительного положения. — Ты действительно напоминаешь мне того парня.… — Пробормотал Юнги, глядя на спящего Чимина. Он продолжал смотреть, необычайно пораженный длинными ресницами Чимина, круглыми щеками, пухлыми губами, загорелой гладкой кожей. Юнги не был уверен, как долго он смотрел, но вскоре он обнаружил, что лежит на боку и дремлет, частично положив лицо на руку Чимина, и Юнги думает, что это забавно, как их нынешняя ситуация странно напоминала то, как он проснулся в один день около двух десятилетий назад с плюшевым кроликом в руке и его спящей фигурой в окружении двух спящих детей по бокам. Юнги проснулся от взрыва (чертовски благодарен, Чонгук), заставив его упасть с кровати с меньшей грацией, чем традиционно ожидалось от принца (не то, чтобы он действительно заботился о грации). Тем не менее, он вроде как хотел бы заботиться, на этот раз, потому что одно дело упасть с кровати с возмущенным визгом, и совсем другое — упасть с кровати с возмущенным визгом, когда Чимин выглядывал с кровати на него, глазами в которых искрилась веселье. — С тобой все в порядке? — Спросил Чимин тихим голосом, но с таким оттенком веселья, что Юнги почувствовал, как его щеки вспыхнули от смущения. Юнги с трудом принял сидячее положение, поправил одежду и пригладил волосы, слабо глядя на Чимина. — Д-да, я… — — Надеюсь, моя рука была хорошей подушкой, Юнги, — поддразнил его Чимин, улыбаясь до тех пор, пока его глаза не исчезли в очаровательных полумесяцах из-за чего сердца Юнги немного сжалось. Юнги почувствовал себя прилично, чтобы покраснеть, но внезапно понял, что Чимин проснулся, выглядя здоровым и абсолютно нахальным, когда он сидел на кровати, правая рука лениво играла с волосами спящего Тэхена. Юнги указал на Чимина. — Ты проснулся. Чимин улыбнулся, кивая головой. Он выглядел действительно здоровым. — Да. Я чувствую себя хорошо, на самом деле. Юнги нахмурился. Разве Чимин не должен был проснуться через два или три дня? Юнги встал, глядя на Чимина. — Что ты… как ты проснулся? Чимин склонил голову набок, его рука замерла в выбеленных волосах Тэхена.  — А разве я не должен был? Юнги покачал головой и отчаянно замахал руками, когда Чимин нахмурился. — Нет, я имею в виду-целитель сказал, что ты будешь спать два или три дня, так как ты израсходовал так много энергии, и твое тело все еще не привыкло к этому, но… Лицо Чимина просветлело, он убрал руку с головы Тэхена и осторожно соскользнул с кровати. Он сунул ноги в туфли (странные разноцветные туфли, думает Юнги) и улыбнулся Юнги. — Думаю, я сильнее, чем кажусь. Юнги моргнул, но не смог сдержать ответной улыбки. — Думаю, что да. Чимин обошел вокруг кровати, перемещая Тэхена так, чтобы молодой волк оказался в центре большой кровати. Он уложил Тэхена и в последний раз провел рукой по волосам, прежде чем выпрямиться и посмотреть на Юнги. — Доброе утро, принц… то есть, наверное, уже утро, но я не совсем уверен. Вон та большая желтая луна довольно обманчива. Юнги махнул рукой, приглашая тени вернуться к нему. Дверь задребезжала от этого движения. — О, это новый день, да. Чимин кивнул головой, прикусив губу и оглядываясь вокруг. — Так что…хм. И что теперь? Юнги моргнул. — Прости? Чимин пренебрежительно махнул рукой.  — Я имею в виду… все эти вчерашние разговоры с древними звучали довольно громко… Хм, Мы… мы можем остаться здесь? Я и Тэхен? Юнги посмотрел на него, прежде чем указал на дверь. Чимин последовал за ним, его беспокойство было очевидным. Когда они вышли, Юнги осторожно прикрыл за ними дверь. Чимин молча наблюдал за ним, прикусив нижнюю губу, пока Юнги не торопился. — Вам обоим здесь рады, но Ихен и Хосок считают, что вы оба должны тренироваться. Для защиты, — сообщает им Юнги и с удивлением замечает облегчение на лице Чимина. — Да, я сделаю это. Я… — Чимин замолк, нервно перебирая пальцами, прежде чем в его глазах вспыхивает чувство вины. — Я не… этот солдат истекал кровью, я заставил его истекать кровью, я причинил ему боль.…Я не хочу никому причинять боль. Я имею в виду… Я не знал, что делаю, я знал, что хочу защитить тебя, но потом он собирался причинить тебе боль, но потом я сделал это, и я… я не хотел… я не хочу, пока не узнаю, на что я способен… — Слова Чимина прервались, когда Юнги нежно обхватил его щеки. Кожа Чимина практически взорвалась разными оттенками красного. Кончики его ушей порозовели, шея начала краснеть, а лицо решило, что сегодня ему не нужно быть цвета нормального человеческого существа, а нужно быть цвета вишни. Рот Чимина резко закрылся, глаза расширились, когда Юнги посмотрел ему в глаза. — Ты опять несешь чушь, Чимин. Расслабься, — прошептал Юнги, его тело решило, что он должен провести большим пальцем успокаивающими поглаживая по коже Чимина, и, о, она такая гладкая и теплая. –…Т-Юнги…? — Голос Чимина едва слышен, и его рука дернулась вверх, как будто собираясь за что-то ухватиться, но на полпути решив, что этого делать не следует. Юнги склонил голову набок, нахмурив брови, когда увидел выражение лица Чимина —взволнованное, и с оттенком вины— и Юнги ненавидит это, ненавидит, что Чимин чувствует себя виноватым в желании защитить его. — Ты не сделал ничего плохого. Ты хотел защитить меня, защитить Чонгука и Тэхена, и в этом нет ничего плохого. Пожалуйста, не чувствуй себя виноватым Затем Чимин нахмурился, слегка пошевелившись, когда его пальцы, наконец, достигли запястья Юнги, не полностью обхватив его, но едва подушечки его мягких пальцев мягко прижались к пульсирующей вене Юнги. –…с ним все в порядке? Юнги слегка улыбнулся ему, искренняя забота Чимина заставила его почувствовать, как что-то теплое расцветает в его груди. Вероятно, обожание, хотя он и не собирался признаваться в этом в ближайшее время. — Он жив и отдыхает, если тебе от этого станет легче. Плечи Чимина облегченно опустились, складка на лбу разгладилась, а губы растянулись в застенчивой улыбке облегчения. — Тогда это хорошо.… Они оставались так некоторое время, Юнги безмерно наслаждался теплотой щек Чимина, прижатых к его ладоням, и Чимин, наконец, позволил своим пальцам обхватить запястье Юнги, осторожно и нежно. Громкий (неприятный) вздох из конца коридора вырвал их из этого момента, и Юнги выругался себе под нос, когда резко убрал руки. Чимин подпрыгнул, прежде чем прижаться к двери в свою комнату, лицо же красное, как военная одежда Чонгука. Хосок театрально прижимает руку к груди, широко раскрыв глаза, переводя взгляд с Юнги на Чимина. — О, серьезно! Не слишком ли рано для поцелуя?! Сокджин, который стоял рядом с ним, подавлял смех, когда он ударил Хосока по руке в каком-то упреке. — Не глупи, Хосок, Юнги — благородный джентльмен, он не набросится на такого невинного маленького мальчика, как Чимин, при первой же возможности. — Он дерзко смотрит на Юнги, подмигивая для верности. — Не так ли, Ваше Высочество? Юнги скрестил руки на груди и смущенно отвернулся. — Какого хрена вам, придуркам, надо? Чимин хихикнул над вспышкой Юнги, и мягкого заразительного звука, похожего на мерцание колокольчиков, было достаточно, чтобы немного смягчить раздражение Юнги. — Вообще-то мы собирались навестить Чимина, проведать его, но он уже проснулся, так что… … Намджун, который до этого просто смеялся на заднем плане, замолчал, взглянув на Чимина. — Тэхен в комнате, если ты его ищешь. Намджун смущенно улыбнулся, потирая затылок. — Я был очевиден? Хосок закатил глаза. –Даже стены могут потвердить, Намджун. Намджун возмущенно фыркнул, но Хосок оборвал его, ухмыльнувшись Чимину. — Ладно, Чимин, я надеюсь, что перед тем, как Юнги набросился на тебя, он рассказал тебе о том, что мы придложили. — Пошел ты, Хосок, я, блядь, не нападал — прекрати хихикать, Сокджин! Чимин, несмотря на покрасневшее и явно взволнованное лицо, кивнул. — Да, он сказал мне. Хосок широко и ярко улыбнулся. — Хорошо, потому что я тренирую тебя, и мы начинаем прямо сейчас, потому что, честно говоря, я в предвкушении, чтобы увидеть, что ты можешь сделать. Давай. Юнги угрюмо смотрел, как Чимин бежит за Хосоком. Намджун робко проскользнул в комнату, где спал Тэхен, Сокджин последовал за ним (но не раньше, чем бросил Юнги очень нахальную ухмылку, что Юнги действительно почувствовал желание задушить его своей тенью, но Юнги гордится тем, что он хороший принц, поэтому он сдержит себя от удушение одного из своих подданных). Прежде чем Чимин завернул за угол в конце коридора, он оглянулся на Юнги, его глаза были яркими и взволнованными. Юнги оглянулся на него и почувствовал, как из его легких вылетел воздух, когда Чимин застенчиво помахал ему на прощание, маленькая застенчивая улыбка расцвела на его губах, прежде чем он убежал, полностью исчезнув вслед за Хосоком. Юнги рухнул на корточки, застонал в ладони и почувствовал себя совершенно разбитым. — Блядь.