Часть 1
11 марта 2022 г., 16:33
Между Асгардом и Йотунхеймом уже много лет не прекращаются вооруженные конфликты. Настолько давно, что некоторые даже и не вспомнят, из-за чего началась междоусобица между двумя великими расами.
Йотунхейм, как бы им ни хотелось этого признавать, нес больше потерь и был на грани поражения. Тактики, которые придумывал его предводитель, превращались в пепел, как и павшие войны после встречи с Разрушителем. Асградцы были сильны и не давали им практически никакого шанса даже сравняться. Сколько споров и криков было в стенах ледяного замка по этой причине — и не сосчитать.
Многие генералы и члены совета были уже в отчаянии. Один из них — самый храбрый или самый глупый — даже призывал Лафея сложить оружие и сдаться на милость Асгарду, за что сразу был казнен. После этого случая никто больше не пытался даже намёками отговорить своего правителя.
Последний день перед тем, как снова отправиться на войну, выдался особенно тяжелым.
Во время собрания совета, где должны были решиться последующие действия в войне, началась суматоха и неразбериха; конкретного плана не было, тем не менее каждый пытался внести свою лепту, но Лафей чувствовал, что всё это не то. Пока в помещение не зашла его дочь Лаувейя. И к нему вдруг будто пришло озарение.
— Если не ошибаюсь, у Одина был сын? — спросил Лафей, неотрывно глядя на свою дочь.
Мысль, неожиданно пришедшая к нему в голову, настолько взбудоражила его сознание, что ему почудилось, будто он смог почувствовать жар собственного тела, а такое было физически невозможно, беря в расчёт его расовую принадлежность.
— Да, вы правы, ваше высочество, — подтвердил его слова советник. — Единственный наследник рода Одинсонов — Локи Одинсон.
— Отец, я хочу пойти с тобой, — упрямо повторила своё требование Лаувейя: она сразу поняла, что в первый раз её не услышали.
— Принимает ли он участие в войне? — Лафей перевел нетерпеливый взгляд на советника.
— Как сообщается по последним сведениям, он был замечен в северной части Йотунхейма, — сообщил за советника генерал.
— Видать, Один совсем не бережёт своего наследника, — довольно улыбнулся Лафей. Встав со своего места, подошёл к дочери и взял её за подбородок, тем самым заставляя смотреть на себя. — Что же… Думаю, тогда нам нужно воспользоваться этим шансом. Правильно, Лаувейя?
***
Последующие дни войско Лафея посвятило попыткам задержания наследного принца. Потерь стало больше. Половина из каждой армии Йотунхейма отправилась на север. Лафея это не останавливало, он был уверен, что такие жертвы окупят исход войны. Асгардцы не сразу поняли стратегию своих врагов, но когда узнали, что принц сбежал из-под руки Разрушителя, им всё стало ясно. Схватка в северной части Йотунхейма обещала быть особенно масштабной и кровопролитной. Изначально в северную часть отправлялись самые устойчивые и опытные войны. Для людей солнца холод, который обитал там, был труднопереносимым. Даже Разрушитель, который не имел живой плоти, выходил из строя в тех местах. Поэтому там он был практически бесполезен. Локи Одинсон по своей натуре был довольно своевольным и всегда пытался доказать отцу, да и всем жителям Асгарда, чего он стоит. Поэтому то, что он решился отправиться в самую опасную военную точку, ни для кого не являлось чем-то удивительным. Хотя мало кто мог скрыть разочарование и раздражение, когда им был дан приказ, чтобы они последовали за йотунами на север. Никому не хотелось умирать, не показав свою полную воинскую мощь. Земли Вальхаллы такого не одобрят. Опоздали. Вот, что они поняли, когда прибыли в практически пустые земли. Багровый снег и преимущественно трупы товарищей — вот, что предстало взору асгардцев. Сколько дней понадобится, чтобы схоронить все тела подобающим образом — не счесть. Войны сделали несколько полных обходов, всматривались в каждое окровавленное и изуродованное лицо, но им не удалось найти наследного принца…***
Метель, не щадящая никого на своём пути, начала подниматься на ледяные земли. Непривыкшие глаза могли легко заблудиться, а незакалённое тело — замёрзнуть насмерть. Йотуны были самыми устойчивыми существами к этим погодным условиям, поэтому они не страшились их. Почти. Лагерь, расположенный где-то между северной частью и поселением, стал временным укрытием для йотунов, которые направлялись обратно во дворец. Внешне раненные и измождённые, но у каждого в груди чувство выполненного долга и облегчения от скорого окончания войны. Всё-таки с самого детства знать слово «война» и видеть её последствия, а в юношеском возрасте уже столкнуться с ней лицом к лицу и так до самой смерти, — никто не мечтал об этом, даже несмотря на то, что защита своего народа являлась благородным и достойным делом. Слова правителя ледяных великанов, что после захвата принца исход войны будет на их стороне, вселил в души большую надежду, поэтому неудивительно, что приказ был выполнен уже в ближайшие дни. В просторном шатре на троне восседал Лафей, по двум сторонам от него стояли приближённые советники и генералы, у входа и вдоль стен — стража. Царившую тишину нарушил один из воинов, до этого находившийся снаружи. — Пленник прибыл. — Ко мне его сразу, — сказал Лафей. Воин поклонился и вышел из шатра. Сдерживая своё предвкушение, правитель крепко сжал подлокотники трона. Главная деталь в конструкции под названием «Победа» была в его ледяных руках. Дело оставалось за малым. За порогом стали слышны тяжёлые шаги и возня. Воин нёс пленника, который был в три раза меньше него самого, держа за шкирку. Поклонившись собравшимся в шатре, он кинул «груз» к ногам Лафея. Человек упал на землю со звуком металла. На руках у него поблёскивали наручники, которые служили не только для того, чтобы запечатать магию владельца, но и ослабить общее состояние. Пленник гордо, несмотря на ситуацию, в которой оказался, вскинул голову наверх, встречаясь своими изумрудными глазами с практически полностью красными. — Локи, сын Одина, рад приветствовать тебя в своих землях, — сказал Лафей. — О, не сомневаюсь в этом, — ответил Локи, — особенно в силу нынешних реалий. Принц принял вертикальное положение и отряхнул снег со своего тёмного камзола и зелёного плаща. Снег на них смотрелся неправильно. Покрасневшие от холода руки дрожали, и он очень надеялся, что это не из-за страха. Огромные фигуры йотунов со всех сторон закрывали его словно куполом и следили за каждым его движением. Хоть Локи сражался с ними уже приличное количество времени, но когда встречаешься с противниками один на сотню, становится жутко. Размер и количество были не на его стороне; да и наручники на руке убивали мизерные шансы на побег. Исход предрешён. — Да, не буду лукавить, — усмехнулся Лафей и встал со своего трона, — как пленник ты мне нравишься намного больше, нежели как воин на поле боя. — Кто бы сомневался. Позволь узнать, для чего тебе я? Знаю, что являюсь наследником Асгарда, но шантажировать моего отца у вас не получится, — хмыкнул Локи, — на кону этой войны слишком много. Моя жизнь, хоть и кажущаяся довольно значимой, не идёт ни в какое сравнение с жизнью моего народа, поэтому вы просчитались, если надеялись таким образом победить. Локи ожидал увидеть на лице Лафея замешательство, злость, досаду, да даже горечь! Но не улыбку, которая медленно натянулась на его синее лицо. — Лаувейя, подойди сюда, дочь моя. Из тени вышла великанша. Эта была первая женщина-йотун, которую видел Локи. Размером она не уступала никому из присутствующих, на голове отсутствовали волосы, как и у представителей мужского пола, но отсутствие рогов, форма тела и более мягкие черты лица выдавали в ней женщину. — Отец, честь, которую ты мне предоставляешь, не сравнится со всеми богатствами девяти миров, — начала Лаувейя. Лафей, слушая свою дочь, одобрительно кивал, а на лице так и осталась лёгкая улыбка. Лаувейя с каждым словом подходила всё ближе и ближе к пленнику. — Твои последние слова, асгардец, пока ты ещё в распоряжении моего отца, а не в моём, — сказала Лаувейя и остановилась перед Локи. — Я до сих пор не понимаю, о чём вы тут говорите. — Какое расточительство слов, — сказала йотунша и, достав из-за спины внушительное копье, замахнулась на принца. — Дочь, что ты творишь? — крикнул Лафей. — То, что должна. Убиваю его. — Лаувея отпустила оружие и, повернувшись в сторону отца, посмотрела на него так, будто это было само собой разумеющимся. — Ты не должна убивать его, — устало выдохнул Лафей. — Тогда что я должна с ним делать? — Лаувейя посмотрела на принца как на плесень. — Да, вы определитесь уже, — скрестив руки на груди, съехидничал Локи. — Мы взяли его в плен, чтобы заключить династический брак, — начал объяснять Лафей. — Что?! — воскликнули одновременно наследники двух королевств. — Как уже говорил сын Одина, шантаж такого рода не сработает, но асгардцы очень ценят кровные узы, — сделал интригующую паузу йотун, — поэтому новость о том, что принц заключил священные узы брака с нами, йотунами, уже заставит Одина забрать своё войско и отступить. А если Лаувейя ещё будет носить ребёнка от его сына… Мы сможем свободно ходить по землям Асгарда и скорым временем захватим его. У Одина будут связаны руки, поэтому он не сможет тронуть нас. — Да вы… — поражённо застыл Локи, — лучше смерть. Стратегия Лафея могла сработать. Для асгардцев кровные узы и деторождение были действительно важной составляющей. В особенности дети королевских кровей. Новый бог. Сам Один уже давно намекал Локи на продолжении рода, но сам принц пока не хотел этого. Возможно, по этой причине его супруга — выбранная родителями — не могла забеременеть. Если же йотунша правда будет носить его ребёнка, Один может пойти на большие уступки даже перед врагами. Его старческое сердце совсем размякло от желания посмотреть на своих внуков. — Так я ещё должна понести от него? — раздражённо бросила Лаувейя. — Я даже не смогу почувствовать его пипитьку. — А вот это было обидно, — оскорбился Локи. — Ты всё сделаешь так, как я сказал! — понизил тон Лафей. — Всем отвернуться! — приказала Лаувейя. Никто не понял смысл этого приказа, но не выполнить его они не могли. Вся стража, генералы и советники послушно отвернулись. — Я не позволю обращаться с собой как с вещью, — твёрдо сказала Лаувейя, — поэтому да, асгардец, лучше твоя смерть. С этими словами она замахнулась, но уже не застыла, как в прошлый раз, а сразу нанесла удар. Руки Локи непроизвольно поднялись вверх, чтобы защититься от оружия, которое на него неслось. Каково было его удивление, когда копье не разрубило его на части, как он думал, но сделало это с наручниками, разрезав цепь посередине. — Упс, — наигранно прокомментировала свои действия Лаувея. Не думая над поступком великанши, Локи сразу выбежал из шатра. — Чего вы стоит? За ним! — крикнул Лафей непонявшим ситуацию слугам. Все сразу же вышли из состояния ступора и начали суетиться. Перед тем, как отправиться в погоню, Лафей остановился возле своей дочери и, гневно посмотрев на неё, пригрозил пальцем: — А с тобой мы ещё поговорим.***
Благодаря своему росту и заминке со стороны ледяных великанов Локи смог убежать за пределы лагеря. Размер всё-таки играл большую роль в скорости, поэтому было неудивительно, что недалеко от лагеря в открытом поле несколько йотунов почти догнали его. Принц пытался атаковать их колдовством, но магия была нестабильной, поэтому либо отлетала в другую сторону, либо не выходила вовсе, хотя один раз он всё же сумел попасть в цель и отделаться от погони. Видимо, наручники, которые всё так же были на запястьях, несмотря на сломанную связующую их цепь, работали, хоть и не так, как прежде. Слабость в теле до сих пор ощущалась. — Ловите его! Не дайте сбежать! Крики за спиной слышались отдалённо, но всё равно подначивали к безостановочному бегу. — Не дамся, — прохрипел принц. Бег был долгим. Снежные пейзажи хоть и сменялись между собой, но были такими одинаковыми, что Локи начало казаться, что он бежит по кругу. Волосы от пота слипались на лбу, но так же быстро засыхали из-за холодного ветра, который бил по лицу. Мороз стал сильнее, а тело слабее, поэтому постепенно бег всё-таки превратился в ходьбу. Ноги начали коченеть и дрожать, как у новорождённого оленёнка. Горло нещадно жгло; тело, несмотря на то, что внешне ему было холодно, ощущало внутри пожар. Срочно требовался отдых, но просто осесть тут было слишком рискованно. — Он не мог далеко уйти! Ищите! Как гром среди ясного неба. У принца словно открылось десятое дыхание. Ковыляя быстрым шагом, Локи заметил невдалеке от себя непримечательную пещеру. Его облегчению не было предела. По пути к ней он споткнулся о сугроб и ударился о ветку, тем самым поцарапав лоб, но, не обращая на это внимания, он нырнул в пещеру. — Надеюсь, хватит сил. С этими словами из его рук появился золотистый свет и устремился ко входу в пещеру, на секунду освещая полностью всё помещение, и погас. Получилось. Локи осел на снег и теперь мог полностью ощутить боль в своём теле. «Плохо. Не могу пошевелиться», — делал выводы в голове принц. Конечности нехотя покидали своё положение, сопровождая это дрожью и болью. Горло не переставало драть, руки невольно потянулись к нему в попытке то ли почесать, то ли как-то освободить. Неперегруженный действиями, ас теперь мог рассуждать о ситуации, в которой оказался. Во-первых, у него точно наблюдались признаки лихорадки, и он был уверен, что болезнь скоро его настигнет, а переждать её в таких условиях… Он точно умрёт. Во-вторых, он нужен был для брака с одной из йотунов, а если точнее, с дочерью Лафея. — Кто вообще согласится на брак с этим монстром? Радовало одно: йотунша сама была не рада, услышав план Лафея. Значит, она тоже будет сопротивляться — чего стоит её поступок в шатре. Очень неожиданный поступок. Локи вслух никогда бы не признался себе, но характер Лаувеи ему импонировал. Не будь всех этих обстоятельств и не будь она йотуном — они бы могли найти общий язык и сдружиться. Внезапный хруст сломанной снаружи ветки вывел принца из мыслей. Из-за страха быть пойманным он весь напрягся и превратился в слух. Теперь даже шум ветра казался ему невозможно громким. Паника отчётливо читалась на его лице. Разум и руки уже начали колдовать. У входа показался то ли ас, то ли йотун. Было непонятно. На спине тёмный меховой плащ, а в руке он держал ледяной молот. — Кто ты? — закричал принц. — Так это тебя все ищут? — пробасил тот. Стоило ему подойти ближе, Локи увидел золотистые волосы, которые обычно были не характерны для йотунов, да и ростом незнакомей был не так велик, хотя всё равно выше принца минимум на голову. Он уже было обрадовался, что это один из асов, пока не разглядел цвет кожи, который точно выдавал в нём… «Ледяной великан… Он прошел сквозь мои иллюзии!» — заметил Локи. Магия новым всплеском вышла из его руки и полетела прямо на йотуна, но тот легко отразил её молотом. — Эй, я ещё ничего не сделал! — воскликнул йотун. Локи почувствовал, что с последним магическим ударом из него ушли все силы и он падает прямо к ногам врага. «Не вышло», — с досадой подумал Локи. — И это, значит, принц асов, — йотун склонился над наследником, изучающе уставившись на него, — тебя повсюду ищут. Йотун крепко сжал чужое запястье, вызвав этим резкий вскрик боли. Не обращая на это внимания, он взял второй рукой принца за подбородок и потянул на себя, поднимая его на колени. — Выглядишь странно. Кожа совсем не синяя, — сказал йотун. «И теплая», — добавил про себя. — Отпусти меня, дикарь, — без сил, но твёрдо сказал принц. Йотун задумчиво хмыкнул, но не выполнил требование. Фигура его мощным изваянием возвышалась над Локи. — Знаешь, вообще-то я не имею к этому бардаку никакого отношения, — йотун следил за реакцией на свои слова, — хотя тебе и всё равно. После он отпустил аса и отвернулся, а тот, не ожидавший этого или из-за отсутствия сил, не смог удержаться и упал локтями вниз, предотвращая столкновения лица со снегом. Тело принца начало дрожать, а голова — болеть. Лихорадка была близка. — Кстати, советую тебе поколдовать, когда я уйду. У входа сломаны ветки, — легко бросил йотун и зашагал к выходу, помахав рукой на прощанье. — Я не стану тебя сдавать, маленький принц, но ты и без меня прекрасно палишься. Йотун удалялся всё дальше. Мысль, которая пришла в голову Локи, означала, что он должен перешагнуть свою гордость и принципы. Он не хотел умирать. Особенно в таком месте… от лихорадки. Другого выхода он просто не видел. — Стой, — крикнул принц. — Раз ты говоришь, что не с ними, то помоги мне. Йотун остановился и повернул голову в его сторону. — Шутишь? Зачем мне с тобой нянчиться? Логика в этом была. Помощь врагу вряд ли можно назвать благородным делом, но ведь йотун сказал, что он не причастен к этой войне. Локи видел в нём свой единственный шанс на спасение, поэтому сейчас, особенно в таком состоянии, он был готов не только перешагнуть свою гордость, но и растоптать её. — П-пожалуйста… Я умею быть благодарным, — прошептал Локи. Йотун задумчиво уставился на него, оценивая. — Ты вряд ли мне приго… Не успел он закончить свою фразу, как принц ничком упал на снег, потеряв сознание.
