В ад и обратно

Только после того, как они с Гордоном привезли Грейс в квартиру Аманды и расположили ее на новом двуспальном матрасе, заменяющем здесь кровать, до Адама дошло, что в ближайшие несколько дней ему придется о ней заботиться. Она до сих пор не пришла в себя, а жар у неё был такой, что сбить его смогла лишь тройная доза ибупрофена. А ведь Адам никогда не заботился… ни о ком? Пожалуй. Животных у него было, детей тоже, а со своими подружками он почти всегда просто встречался, но не жил вместе, не делил быт. Это было слишком страшно, взросло, ответственно, нахрен ему всё это было нужно, если вместо разговоров о смене постельного белья можно было закинуться парой шотов и пойти на олдскульный рейв скакать под брейкбит? Ладошки у него в миг вспотели, и Адам, лихорадочно вытирая их о штаны, начал наматывать по незнакомой квартирке круги, цепляясь взглядом за всё, что только ему попадалось. Диван и банкетка, явно идущая к нему комплектом, старомодные, вытертые, противного желтовато-сероватого цвета, при этом матрас сияет белизной. Первые явно остались от Аманды, а второй — покупка Гордона. Шкафа нет, вместо него стальная открытая вешалка, похожая на магазинную, пустая. В углу комнаты — электрогитара на специальной подставке. Такая красивая, наполированная, нежного молочного цвета, что Адам аж дважды моргнул, подумал, показалось, настолько она не подходила к убранству квартиры. «Будто Гордон принес ее в пару к матрасу. Только представить его играющим на таком инструменте невозможно. Он явно любит какую-нибудь псевдо-элитарную скучнятину. Значит, она психопатки. Зачем тогда оставил?» Не найдя ответа на этот вопрос и посчитав неуместным сейчас вести разговоры о музыкальных инструментах, Адам ушел на кухню. Она оказалась до смешного маленькой, с еще более старой мебелью, чем эта то ли гостиная, то ли спальня. Зато тут была газовая плита, микроволновка и холодильник, всё протёртое до дыр — очевидно, что Аманда не следила за чистотой жилища, и это Гордон драил всё так, что стёр. Санузел дальше по коридору был совмещён, а сантехника точно так же вытерта до серебристо-чёрных пятен. В квартире имелась еще одна дверь. «Вторая комната?» — нахмурился Адам, дёрнул круглую ручку, но та не поддалась. Налёг посильнее — результата ноль, значит, заперто на ключ. — Эй, Лоуренс, что там? — возвращаясь в основную комнату, указал он в сторону двери. — Не знаю. Закрыто, а ключа у меня нет, — спокойно возвестил тот. — И ты не пытался взломать? — Зачем? — Ну, как… Эта квартира маньячки, можно сказать, её логово, а учитывая, что мы сейчас тут спокойно сидим, полиция о ней не знает. Вдруг в этой комнате какой-то жуткий секрет? Или улики, — присел на корточки возле него Адам. — Какая уже разница? — с явным раздражением глянул на него Гордон. — Мэнди… Аманда мертва. Похоронили и забыли. — Окей, но, возможно, Мэнди, — насмешливо выделил он тоном, — хранила там прототипы ловушек, доставшихся ей от вашего великого гуру или, того хуже, какие-нибудь законсервированные части тел? Мумии? — Может, ты, наконец, заткнёшься? — резко встал на ноги, возвысившись над ним, Лоуренс. — Я помогаю тебе и твоей девчонке, а ты только слоняешься вокруг и трындишь без устали, и ладно бы, если что-то дельное, но нет, свою привычную тупую хуету! Закрой рот, сядь, возьми ручку и запиши, что и когда давать ей, чтобы быстрее очнулась, и вы свалили отсюда ко всем чертям. Адам не обиделся, даже наоборот, обрадовался — такой агрессией Гордон выдал себя целиком. В закрытой комнате явно было что-то. «Лишь бы не кто-то… Из всех жанров ужасов я не люблю лишь боди-хорроры и фильмы про зомби», — вспомнив снимок Аманды, лежащей в луже крови, поёжился он. Спать сегодня Адам точно не собирался.

***

Как только Гордон ушёл, Адам впервые за день взглянул на часы: почти семь вечера. Тупейшее время суток, особенно зимой — темно, но еще не настолько, чтобы лежать или дремать. Хотелось бы посмотреть что-то или хотя бы посидеть в интернете, но его телефон остался дома, телевизора и компьютера же здесь не было. Никуда уйти он не мог, надо было присматривать за Грейс, поэтому Адам решил пошариться на кухне — поискать продукты, что-то приготовить для себя и для неё. Но в шкафах нашлось лишь несколько старых поваренных книг, нигде не намёка на еду. Решив, что сейчас даже рецепты будут достойным чтивом, Адам прихватил самую толстую книжку, обещающую научить готовить индийские блюда с нуля, и пошел в комнату. Чистый матрас так и манил, но испугавшись, что нарушит личные границы Грейс, он предпочел забраться на диван. Он был настолько неудобным и маленьким, что даже Адаму, не отличавшемуся особыми габаритами, пришлось скрючиться так, будто он принял позу йоги максимальной сложности. Страшно хотелось курить. Лампочка без плафона, чуть раскачивающаяся от сквозняка, мигала из-за низкого напряжения, соседи за стеной орали на непонятном языке, сверху — будто катали по полу гантели… Одним словом, сосредоточиться на чтении рецептов, по большей части состоящих из незнакомых ему ингредиентов, было почти невозможно. Адам скользил по строчкам мутным взглядом, сам не понимая, как постепенно засыпает… Комната погрузилась во мрак, даже уличный фонарь светил синим светом. Ледяная рука коснулась его колена, он открыл глаза и увидел перед собой силуэт женщины с торчащими во все стороны волосами… Чудом не оцепенев от ужаса, он зажмурился и запустил в нее книгой. Ответом стало хрипловатое, но совсем не зловещее: — Блядь! Ты что творишь? Адам открыл глаза: освещение прибрело привычный теплый оттенок, а перед ним на коленях сидела никто иная, как Грейс, с непониманием крутящая в руках книжку. — Боже! — прикрыв рот рукой, выдохнул он. — Ты как? — Живая… Но мутит. И надо в душ, — опустила она взлохмаченную голову на руки. — Ванная там, — всё ещё судорожно дыша, указал Адам в коридор. — Тебя проводить? — Да, пожалуйста. Ноги еле слушаются, — протянула Грейс ему ладонь. — Ты очень холодная. А до этого горела, — помогая ей подняться, отметил он. — Гордон дал тебе много лекарств, я записал его рекомендации, так что всё будет хорошо, не волнуйся. — Гордон был тут? И, вообще, где это «тут»? Где мы? — глаза Грейс взволнованно заблестели. — Да, он помог. Мы в жутком бичёвнике его подружки, но зато никто нас тут не найдёт. Ты окрепнешь, и мы сразу же уедем отсюда, — на ходу придумал как приободрить её Адам. — Прости, тут только моя одежда. Если хочешь, можешь взять и переодеться. — Спасибо, — сжала она его пальцы. — За всё. — Не за что, — улыбнулся ей Адам. Он хотел было уйти, но Грейс не отпустила его, а притянула к себе, и обняла так крепко, как только позволили силы. — Не думала, что кто-то спасёт меня. В прошлый раз пришлось делать это самой, а тут я просто не знала, как, — прошептала она. — Что вы сделали? — Не поверишь, но Гордон, воспользовавшись былым статусом, просто припугнул их. То лекарство с непроизносимым названием, что они тебе давали, не сертифицировано. «Санта-Роза» имеет незаслуженно хорошую репутацию, она им дороже всего, поэтому они и дали тебя увести. И это было чистой правдой. Адам и сам сначала не проникся идеей Лоуренса с этаким «шантажом», но тот оказался прав, и Грейс просто отпустили в обмен на молчание. Вдобавок пообещали, что больше не будут пробовать микстуру на несчастных пациентах, но в это Адам уже точно не поверил ни на секунду. Сначала ему из остатков журналисткой чести хотелось написать разоблачение на клинику, но он решил не горячиться и подумать об этом лишь после того, как они с Грейс точно свалят отсюда далеко и надолго. Удостоверившись, что она может самостоятельно и вполне твёрдо стоять на ногах, Адам вернулся в комнату. Теперь его привлекал не матрас, а гитара. Коснуться он её боялся — казалось, что тут же пробудится древнее зло в обличии Аманды, поэтому он просто наклонился, рассматривая. Новая. Новёхонькая. Струны идеально натянуты, никаких царапин и стикеров, просто произведение (столярного, музыкального?) искусства. Сколько минут он смотрел на неё, словно под гипнозом, представляя всякое и вспоминая любимые гитарные риффы, Адам и сам бы не мог сказать, но выбил его из размышлений вопрос Грейс: — Ты же не умеешь играть? — Я… Не, нет. А ты? — ощутив мерзкую нервную дрожь, пожал он плечами. — Тоже. Помолчав чуть, она внезапно добавила: — Снова кошмары? — Что? — вытянулся, словно струна на этой самой гитаре, Адам. — У меня? С чего ты взяла? — Просто так книгами не кидаются, — понимающе, грустно улыбнулась Грейс. — Да я просто не ожидал, — делано махнул рукой он. — Всё хорошо. За меня точно волноваться не надо. Может, ты сама что-то хочешь? Есть? — Нет, спасибо, — обняла она себя руками. — Даже представлять запахи еды не хочу. Эта глиняная хуйня отбила у меня аппетит на год вперёд. — Прости, — вздохнул Адам. — Не за что извиняться. Всё, что я хочу сейчас — это спать. Хотя те кошмары, что были у меня… Вспомнить страшно. Не думала, что когда-нибудь усну. Или проснусь. — Я посторожу тебя, — приглашающим жестом указал Адам на матрас. — Отдыхай, сколько понадобится. И лишь когда она, как котёнок, свернулась клубком под одеялом, он двинулся к своему отвратному дивану. — Эй, а ты? — тут же подала голос Грейс. — Я как-нибудь здесь. — Вот именно, что «как-нибудь». Не выдумывай. Залезай, — отвернула она угол одеяла. — Я тоже тебя посторожу, потому что про кошмары ты явно врёшь. Буду большой ложкой. — Большой ложкой? — усмехнулся Адам, делая, всё-таки, шаг к ней. — Да. Ложись на бок лицом от меня. Тушуясь и краснея, он повиновался, и Грейс обвила его сзади своими руками, ногами и накрыла одеялом. От неё классно пахло простым мылом без отдушек, а объятия были лёгкими и приятно тёплыми. — Мы уедем отсюда вместе, — шепнула она ему в макушку. На это Адам поцеловал ей в тыльную сторону ладони. «Обязательно», — подумал он, ощутив такой до слёз горько-сладкий и позабытый комфорт.

***

Туру-рум, туру-рум, туру-рум, туру-рум Простой, но очень красивый гитарный перебор, с которого начиналась «Adam's Song». Адам обожал ее, сколько себя помнил. Любимые «blink-182» и песня, названная как будто в честь него, «Песня Адама». Ему было плевать на ее депрессивный смысл, он крутил трек днями и ночами (вместе со всем удалым альбомом с секси-медсестрой на обложке). Она не надоедала ему с подросткового возраста, но та чёртова ванная отобрала у него даже музыку. Какие там были строки? «Я никогда не думал, что умру в одиночестве…» «Через полгода я буду неизвестен…» «Закройте и заколотите мою комнату…» Слишком много пугающих совпадений. Там, находясь в полубессознательном состоянии от воспаляющейся раны, физического и нервного истощения, Адам даже напевал эти строки, сам еле отдавая себе в этом отчёт. И спасшись, больше никогда не слушал когда-то любимую песню. А сейчас до боли знакомая мелодия разлилась по его телу колкими и липкими мурашками. Она звучала так, будто её играли прямо за его спиной. Именно играли, пальцы ёрзали по грифу, это была не запись. Лежа на боку, Адам открыл глаза, оглядел ту часть комнаты, что была ему доступна, не увидел никого, но не решился перевернуться или сесть. — Враньё. Ты всегда думал, что умрёшь в одиночестве. Женский голос. Но это явно не Грейс. Тогда кто? «С женщиной я справлюсь», — наверное, самонадеянно, но Адам должен был хоть как-то себя подбодрить. Он рывком сел на кровати, повернулся и увидел… — Чушь, — выплюнул он, поперхнувшись смешком. На том месте, где стояла гитара, скрестив ноги и расположив на них инструмент, сидела хозяйка квартиры, Аманда. Продолжая давиться смехом, Адам отчаянно замотал головой: — Это всего лишь сон! Никаких сомнений в этом не было — пресловутым зомби Аманда не могла быть хотя бы из-за того, что выглядела не так, как на момент смерти, а как… как когда пришла убивать его. Продолжая перебирать струны, она встала и подошла вплотную к матрасу. Адам начал от нее отползать: — Грейс, помоги! Разбуди меня! — выкрикнул он. — О, даже так, — оскалились Аманда. — А что ж ты тогда на неё не смотришь? Смотри! Она поможет? — в мгновение ока оказалась она у него за плечом и развернула его голову в ту сторону, где заснула Грейс. От увиденного Адам, которого уже душили панические, прорывающиеся всхлипами слёзы ужаса, забыл, как дышать. Всё ещё мокрые после душа волосы Грейс разметались по подушке, в уголках рта засохла побелевшая слюна, глаза были широко раскрыты, а руки и ноги раскиданы так широко, что казалось, будто она выброшенная на берег несчастная морская звёздочка. Абсолютно точно мёртвая. — Грейс! Грейс! — не сдерживаемый Амандой, принялся тормошить её Адам. Она лишь безвольно перекатилась между подушек и завалилась прямо на открытый глаз. — Это ты сделала! — неконтролируемо рыдая, кинулся он к Аманде. — Что ты сделала? Что ты с ней сделала?! — Пришла завершить начатое. Расправиться с тобой и с твоей маленькой сучкой. Как у вас там говорят в психушке? Да! Закрыть гештальт! Вы должны были сдохнуть ещё полгода назад! Грёбаные живучие тараканы! Почти незаметный взмах рукой, и у Адама на шее сомкнулась в петлю гитарная струна. Она не только не давала дышать, но и разрезала кожу, а Аманда, стягивая её всё туже, пристально, наслаждаясь превосходством, смотрела ему прямо в глаза. Вскоре её лицо начало расплываться, и Адам увидел перед собой спокойно-уверенного Лоуренса. Кто из них был страшнее, он не знал, но захотелось заорать, что были силы, а вместо этого получилось лишь глотнуть вязкую кровавую слюну… — Адам! — крик, почти переходящий в визг. — Адам! До этого момента он, не понаслышке знакомый с ночными кошмарами, думал, что «кошмар-катапульта» — лишь художественное преувеличение из фильмов, и никто не может вскочить на ноги, проснувшись меньше секунды назад. Что ж, судя по всему, он был неправ. Потому что сейчас, хватая ртом воздух и прижимая ладони к горлу, стоял в паре футов от матраса. Грейс, еле сдерживая слёзы, протянула к нему дрожащую руку: — Ты… Ты себе шею разодрал. Адам глянул на свои пальцы — правда, окровавленные. Думать об этом даже не хотелось, царапины — совершенное ничто по сравнению с тем, что он только что видел. Вытерев шею воротом футболки, он решительно двинулся к гитаре: — Нужно уничтожить эту чёртову хрень. Резкий хват за гриф, удар о пол, второй, третий, такие сильные, что старый паркет треснул, и из дырки полезли рыжие муравьи — и инструмент стал лишь деревянными обломками, сцепленными друг с другом перекрученными струнами. Адам, с облегчением выдохнув, посмотрел на Грейс. Она, улыбаясь, но продолжая тихо всхлипывать, подошла к нему и, притянув к себе, поцеловала прямо в губы. Адам, закрыв глаза, мягко ответил на её поцелуй. Это было прекрасно, так правильно и долгожданно, что хотелось смеяться. А ещё лучше — остановить мгновение. Не успел он об этом подумать, как ощутил тянущий, жгучий укол под лопаткой. Ноги подкосились, а сердце будто забыло, как биться в нужном ритме. — Ты, ублюдок, не смей меня трогать! — услышал он выкрик Грейс сквозь свинцовое облако, накрывающее его с головой…