Закон Смирения

      Ночь поднималась от горизонта, две тонкие фигуры шли в сторону вилл не обронив ни слова, в полной тишине. Буччеллати был погружен в свои раздумья, Триш шла рядом и не прерывала работу мысли своего спутника, ей было по большей части все равно.              Буччеллати появился в ее жизни давно.              Она никогда не была послушным ребенком и отец, которого она не часто видела в своей жизни, приставил к ней охрану. Он пытался таким образом компенсировать свое отсутствие в ее жизни — так считала девушка. Фактически ее отец был самым влиятельным человеком в этом городе, а также во многих прилегающих городах. Он имел влияние на многие государственные структуры и владел практически всеми сферами общественной жизни. Ее отец мог позволить себе влияние — у него были на это деньги. Однако, сила что он владел не должна была быть обременена родственными узами, и поэтому девушка чувствовала себя в его жизни больше обузой чем ребенком. Но она хотела быть ребенком растущим в полной и любящей семье. Ее поведение со стороны выглядит так, будто девушка ведёт себя неблагодарно и по-детски, но для нее самой это был бунт переросший в образ жизни. Она дошла до такого момента что ей уже не важно что скажет о ней ее кто-либо, но зависимость от мнения отца в ней осталось и укоренилось в подкорке разума. Мать ее умер несколько лет назад, когда ей было пятнадцать. В тот момент из всех людей меньше всего трагедия волновала отца Триш, он не явился даже на похороны. Тот факт стал ударом для девушки и она решила сбежать, да так, чтобы никогда не вернуться.              В одном из прибрежных городов, где именно она не помнит, Триш повстречала Бруно: он ее спас. После этого она вернулась домой по замечанию Бруно. Но все равно не могла смириться с безразличием в своем доме. Она искала любовь и как слепая искала ее в людях которые испытывали равнодушие по отношению к ней. Он принимала такое отношение вполне приемлемым, так как настоящей любви от мужчин никогда не испытывала. Она части сбегала надеясь ее не найдут. Желание было настолько велико, что бывало она убегала из города и даже из страны, но ее каждый раз возвращали и каждый раз ее запирали сильнее и сильнее. А она как птица в клетке, находила новые изощренные способы обмануть отца.              Буччеллати объявился неожиданно, и поначалу был очень мрачным и нелюдимым: постоянно молчал и никогда не смеялся. Он делал свою работу и делал он ее безупречно. Девушка никогда не могла его обмануть, он знал все ее мысли наперед. Но чем больше она стала его узнавать, тем сильнее ей хотелось чтобы он узнавал ее. По этой причине она стала сбегать так, чтобы никто не смог догадаться: неожиданно, как снег на голову. Она оставляла только записки со странными посланиями для Бруно. В них были записаны подсказки о том, куда она направлялась в итоге. Ее путешествия имели свои плоды, девушка много видела, много узнавала.              Бруно никогда ее не ругал, не повышал голос и не обижал. Вел себя с ней как отец, которого она всегда хотела. Правда она никогда этого не признавала, в сердцах он для нее стал чем-то недосягаемым, сильным желанием, объектом вожделения. Еще, по какой то причине, ей казалось что она видела Бруно раньше, в детстве. Его лицо так сильно отпечатались в ее памяти, от чего сложно было заключить наверняка, что это просто совпадение. Девушка не придавала этому сильного значения.              -Вы знаете этого Джорно? — Триш невзначай спросила, будто даже не ожидая ответа, а просто хотела прервать тишину между ними.              Они проходили мимо канала и с моря дул приятный, соленый бриз который раздувал ее волосы.              -Да. — Бруно был мрачен все время.              -Вы работали раньше с ним?              -Давно, я работал при дворе у одного господина. Он был сыном очень влиятельного человека, я должен был охранять его.              -Но вы не справились.              Бруно опешил от слов Триш. Они были честным заключением сомнений, что пытался скрыть мозг для того чтобы не испытывать страдание. Бег от действительности словно анестезия, но с очень мучительными последствиями.              Бруно снова шел молча, Триш рядом с ним не отставая от него ни на шаг. Она смотрела на его профиль, что казался создан из железа. При нем всегда была только одна эмоция и это была серьезность граничащая со смятением. Но сейчас он стал ещё более мрачным. Оправдывать себя девушка не стала, она считала что правда является самым лучшим средством от боли. Пусть это и болезненный процесс, но только так можно обрести ясность в мыслях. Она правда хотела помочь мужчине.              Вдруг девушка взяла мужчину за руку и развернула к себе лицом, заглянула ему в глаза и с укором смотрела на него:              -Какая разница, что было если сейчас уже это не имеет значения?              -Какая разница? Ты ещё юнна, ты не знакома с чувством когда теряешь все.              -Вы ставите мою юность мне в упрек, хотя сами вязните в этих воспоминаниях. Именно из-за того что вы имеете опыт за плечами, вы не можете с ними справится.              -А что ты мне предлагаешь?              -Вы что-то делали для того чтобы что-то изменить?              Бруно отвел взгляд. Его охватила злость, не на Триш, ни на ее слова, а на себя.              -Есть вещи в мире, которые изменить нельзя.              -А если их изменить нельзя, какой смысл о них страдать?              -Потому что по другому нельзя. Потому что иначе все в этом мире будет бессмысленно. Пока я помню, ничего не было зря.              -Бруно, вы живете прошлым и тяните за собой этот груз, хотя давно могли бы отпустить.              Бруно отстранился от девушки, оттянул руку из ее руки.              -Я не могу его забыть, как бы не старался.              Постояв молча с полминуты. Он сказал, что стоит идти и повел девушку дальше по каналу. Триш шла и была поражена. Ей казалось, что Бруно сам на хочет что-либо менять в своей жизни.              -Вам просто нравится упиваться болью. — Жестоко. Триш была отчасти права, но она не понимала, что перед тем как судить за что-либо, нужно понимать чем человек располагает. Иначе эта жестокость будет бессмысленной и станет нести лишь миссию оскорбить, скрыть свою досаду за маской цинизма.              Бруно молчал. Он не знал как ему быть. Он не жаждал поддержки. От боли от которой не скрыться даже во снах спасения нет, ни одни слова не помогут. Остаётся только жить, питаться обезболивающими и надеяться что это однажды закончится.              Джорно — мальчик который очень давно пропал без вести снова объявился. Бруно не знал где он очень долго. За десять лет были зацепки по поводу его местопребывания. Бруно даже пытался его найти, но из раза в раз его поиски разбивались об обстоятельства и надежда что однажды он сможет его увидеть таяла на глазах. Все было тщетно. Однажды, с ним связался даже сам лорд Джостар, желая найти зацепки по мальчику, но причины своих исканий он не желал распространяться. Бруно не доверял Джостарам, хотя как бы Джоске Хигашиката не был ненавистен мужчине, он не желал ему зла. Для скорби пустая ненависть только отрава.              Бруно понял за это время, что Джорно искали многие, даже его отец — Дио. Он узнал это от убийц что приходили по его душу. Их присылал Дио. Бруно хотели убить из-за ошибки, но была ли это его ошибка? Никто не мог сравниться с ним в бою, и по большей части за ним охотятся до сих пор, но не так интенсивно как раньше.              На протяжении пять с лишним лет, он не мог найти себе пристанище и часто менял место жительства, приходилось переезжать чуть ли не каждый месяц. Из этого скитания складывались годы. Он увяз прошлом что следовало за ним по пятам. Он был изгнан. Нигде не мог найти себе место, пока не спас юную девушку, которая так сильно хотела внимания, что подвергала свою жизнь такой опасности, о которой по большей части не задумывалась. Девушка боялась множество вещей, но страх проявляла в другом: часто Бруно забирал ее из разных мерзких мест, поражающих своей опасностью. Но благодаря своей удачи, она никогда не была обижена обстоятельствами. Иными словами, она бежала за бедой, а беда бежала от нее. Бруно порой этому удивлялся — характер Триш был строг и странен, но при этом она был чуткой, всегда говорила правду и никогда не препиралась с Бруно. Она была добра с ним и всегда радовалась его присутствию, хотя не показывала это. Девушка была мягкой внутри и очень одинокой.              Когда Бруно отвёл Триш до дома они расстались. Триш даже не попрощалась, закрыла за собой дверь и оставила Бруно в одиночестве.              Было уже поздно, но сна не было ни в одном глазу. Возвращаться в пустой дом мужчине хотелось в последнюю очередь: в дом, где он один со своими мыслями, которые преследует его везде, но только дома они обретают форму лезвия и режут. Слушать тишину и чувствовать как она режет: Бруно решил повременить с этим.              Он пошел в глубь города.       Ночной ветер успокаивал, но его было недостаточно чтобы заглушить тревогу. Море, такое очаровательно ночью: загадочное, чарующее, в нем покоится столько тайн, столько загадок, прощаний, трагедий и потерь. Ветер, что шел от него, имел приятный, свежий, солоноватый запах.              Бруно остановился на мгновение, встал и достал сигарету, положил ее в рот и хотел было закурить, но остановился. Вынул ее и сломал. Это все напоминало ему о нем, столько лет прошло, но когда этому настанет конец?              Возможно, Триш права, Бруно упивался этим страданием, но кто он такой чтобы взять и просто забыть? Кто будет помнить кроме него? Что в этом мире может быть ценнее воспоминаний о былом счастье? Но даже они приносят боль.              Бруно выбросил сигарету в мусорку, а с ней и всю пачку.              -Он бы не хотел чтобы я стал убивать себя таким образом. — У мужчины в голове крутились мысли о том, что Леоне отдал свою жизнь чтобы он жил, но стоило ли оно того? — Такие вопросы самая неблагодарная реакция, но зато самая честная.              Бруно вышел с мостовой и свернул в сторону жилых домов. Он зашел в один из них. После того как поднялся на крышу здания, он сел на край и смотрел на ночь. Смотрел на звезды, мерцающие в ночи, растворяющие в пелене утренних снов.              Дело были к утру.              Бруно уже не видел грезы так четко как раньше — они стали пропадать. Одиночество поглощало его очень быстро, но самое страшное в этом было то, что он не мог никого больше пустить себе в сердце. Оно было разбито, откровенно говоря, Бруно уже не чувствовал что живет.              Он опустил взгляд вниз на улицу, даже ночью ездили упряжи, бродили люди — вокруг было веселье и праздник. Война подходила к концу. Столько лет понадобилось Джостарам, наконец, усмирить свой гнев. Дио не умер — Бруно это знал. Убийцы продолжали его доставать, словно проклятие тянулись за ним, напоминания о прошлых ошибках, он надеялся лишь на то, что когда-нибудь это все-таки закончиться.              Мужчина очень хотел встретится с Джорно. Это парень — Миста, показался ему очень интересным человеком, он работает священником, не по призванию — а по нужде, и не стесняется в этом признаться. Он легко меняет свою судьбу не изменяя себе, и своем главное — они с ним связаны обстоятельствами. Но все-таки он не создан для службы богу, потому что он своевольный, сильный и самодостаточный — Бог таких карает в первую очередь.              Бруно встал с места. Время шло своим чередом, мужчина и не заметил как встретил рассвет.               Он вышел из дома, бродил мимо улочек, аллей и парков, ноги сами его привели к заведению в которое его зазывали симпатичные девушки. Он мило улыбнулся, и сказал, что уже и без того достаточно расслаблен.              Буччеллати завернул за угол, проник в на задний двор где была небольшая оранжерея с фонтаном который сейчас не работал. Бруно поднялся по стене на второй этаж где располагались комнаты. Свободно проник внутрь через балкон, и оказался в помещении полностью пропитанным букетом самых невообразимо сильных запахов. Машинально даже прикрыл нос, чтобы не вдыхать их. Он начал наблюдать и прислушиваться: закрытые двери он трогать не стал, но в самом конце коридора, была дверь, что была чуть приоткрыта и давала проникнуть в этот молчаливый мир, который находился в маленькой комнатке, завещанной шелками и лёгким сатином разных нежных цветов, в окружении этих полотен лежало в неказистый кровати живое, спящие тело, в свете растворяющегося лунного света, что сходило на нет, солнечный свет робко проникал в комнату и его лучи бились о полотнища, но все равно пытались найти выход напрямик через комнату. Свежий ветер задувал и распространялся в этой тихой, спокойной комнате, где мирно спал парень. Он обнимал подушку и свернулся словно котенок. Бруно бесшумно зашел, и закрыл за собой дверь.              Прошел к кровати и сел на пол около нее.              В этот момент сердце его сжалось и словно он проснулся от долгого сна, вдруг все стало ярче и четче. Свет от утреннего солнца освещал половину лица парня, вторая половина зарывалась в подушку прячась от света. Бруно дышал еле слышно, чтобы не потревожить его сон. Он не верил своим глазам: это лицо, даже спустя столько лет остается таким невероятно нежным. В Бруно закипал трепет, он кончиками пальцев убрал прядь с его лица и обнажил белоснежную кожу. Его дыхание успокаивало мужчину, он почувствовал расслабление, которое не посещало его уже очень давно. Столько всего произошло, а сейчас это казалось неважным. Сейчас, казалось, центр всего мира сосредоточился в дыхании Джорно. Судьба расставила все на свои места: столько времени прошло, столько слез было пролито что не счесть, но сейчас, в данный момент, это стало все не важно, это стало все пустым, потому что сейчас, Бруно дали возможность зародить зерно надежды в своей душе.              Он улыбнулся, улыбнулся и, наконец, почувствовал облегчение, тот камень что лежал на его спине все эти годы, спал. Джорно жив. И он его нашел, наконец-то, нашел. Услышав шаги что проходили мимо комнаты мужчина насторожился, встал за дверью и притаился, но шаги прекратились, через мгновение они ушли прочь.              Бруно решил что оставаться здесь долго будет небезопасно, в первую очередь для Джорно.              Но мужчине хотелось напомнить о себе каким-либо образом. Он увидел что из-под кровати парня выглядывает флейта — Бруно очень обрадовался.       На столе стояла чернильница и перо, он достал из кармана плаща бумагу и расчертил листочек под нотный стан, записал туда по памяти ноты мелодии которую они с Джорно играли раньше, а после оставил ее на столе у кровати.              Вновь посмотрел на него — он спал как убитый, легонько вздымаясь. Бруно опустился к нему поближе и поцеловал мальчика в щеку. Сердце его трепетало, он встал и вышел из окна на первый этаж, а после совсем спустился на задний двор.              Выйдя из арки, которая отделяла задний двор от улицы Бруно побрел с непривычной легкостью в сердце в сторону своего дома.              Он шел мимо улиц, дорог и подворотней, не останавливаясь. Вдруг неожиданно он заметил фигуру, образ которой был ему болезненно знаком. Завернув за угол, человек вышел на тротуар — Бруно шел за ним. Тихо, не привлекая внимания. Поворачивая точно туда куда и он. Слежка была недолгой, потому что его цель зашла в многоквартирный дом.              Бруно не верил свою счастью, что за одну ночь, встретить вдруг призраков прошлого. Он поднялся за мужчиной по лестнице, и когда человек достал ключ чтобы открыть дверь, он не стал просовывать его в замочную скважину, а кинул ключи в Бруно и побежал выше по лестнице вверх. Бруно схватил выброшенные ключи. Бегство мужчине показалось глупым поступком, но он побежал прямо за ним. Человек забрался на крышу и захлопнул за собой дверь, но Бруно вышиб ее и оказался перед ним.              В дверях стоял Джоске Хигашиката. Что с опаской взирал на мрачного, пугающего преследователя в лице Бруно. Мужчина закрыл спокойно за собой дверь и сделал шаг к Джоске.              -Джоске, верно? Почему ты убегаешь? Ты ключи обронил. — Он протянул их Джоске, но мужчина не хотел их принимать. — Что такое? Ты меня боишься?       Бруно рвало душу на части, хотелось метать все вокруг, но он оставался спокоен, во взгляде читался только гнев.              -Ты — Бруно Буччеллати. Что тебе нужно?              -Я хотел поговорить.              -Зачем шел за мной?              -Я хотел тебя догнать.              -Ты бы мог меня окликнуть.              -Но ты бы побежал прочь.              Джоске прерывисто выдохнул и осмотрел Бруно: его стойка была расслабленной, он просто стоял перед ним и не представлял угрозу со своей стороны.              -Что тебе надо?              -Слишком много вопросов. — Бруно хотел врезать ему, порубить на куски, но вместо этого он просто стоял перед ним и смотрел на ужас в его глазах. Он понимал что вред королевской семье повлечет за собой ужасные последствия его персоне, поэтому сдерживался. Но, глядя на то, как этот человек напуган, Бруно чувствовал себя чудовищем, хотя самым настоящим чудовищем был человек перед ним — так думал мужчина. Он, отняв у него все — живет дальше. Даже руки, что были прострелены наотмашь, работали преспокойно. Ему вернули то что забрали, а Бруно не вернули ничего. — Я хотел поздороваться.              -Что тебе надо? — Джоске был разгневан, чувствовалось угроза со стороны, и агрессия — реакция на испуг. Он был на вид сильнее Бруно, но это только на вид — дело было в руках, что были совершенно на способны держать удар.              Бруно хотел было ответить, что ему действительно надо, но слова застряли в горле. От открыл рот, но в голове было пусто — остались только чувства, а как выразить их? Как показать свои чувства человеку который не намерен тебя понимать?              -Почему ты ещё жив? — Бруно сказал то, что у него крутилось в голове, и обрело форму в укоре, осуждении.              Джоске стоял и потерял враждебность, он смотрел на Бруно словно жалея, но на самом деле, он скорбел так же как и он. Его разрывала мысль о том грехах что он совершил уже давно — убил невинного человека, чьей смерти не хотел. Он потерял принца, которого хотел спасти. И это был провал, действительно неизмеримый. Война последовала за этим, и только сейчас последствия начинают утихать.              Джоске тоже скорбел. Он тоже задавался тем же вопросом.              -Я не знаю.              -Не знаешь? — Мрак в глазах приобрел форму и стал презрением, он вздернул голову и взирал на него обливая холодным порицанием. — Ты не знаешь почему жив? Тогда почему ты до сих пор не мертв?              Джоске отошел в сторону и присел на корточки, руками взялся за голову.              -Послушай, Бруно, Я не знаю таких слов, чтобы объяснить тебе все сожаление по этому поводу, я не хочу выглядеть лицемерно, потому что я истинно не знаю какие были ваши отношения с Леоне. Но пойми и меня, прошу, умоляю. Ты потерял его по моей вине… ты все потерял по моей вине, — робко заключил Джоске, Бруно окатила волна ненависти, но и при этом какого-то спокойствие и ощущения что они с Джоске очень далеки. — Но я также понимаю, что я отнял жизнь у невинного человека, мне нет прощения, как мне сказать что его смерть мне до сих пор снится? Его кровь на руках, я не могу смыть! Я никогда никого не убивал и до последнего думал что не способен на это. Но ты же должен был понимать что если не меня, то его — это была честная дуэль.              -Он умер с честью. Он ни о чем не скорбел. Он был самым лучшим стрелком в стране и не мог промахнуться, его пули попали в цель. И попали они в твои руки, потому что он знал — твоя смерть будет для кого-то болью неизмеримо тяжелой. А ты выстрелил в легкое… чтобы он не просто умер, но задохнулся своей же кровью.              -Прошу… не надо. — Джоске опустил голову.              -С одним лёгким выжить нельзя ни в каких обстоятельствах, даже вселенная не настолько щедра, чтобы даровать взамен на мои слезы этот орган. Но с пробитыми руками, как я вижу, можно. А если имея связи и деньги, подняться за пару месяцев и жить дальше, и притворяться что тебе больно, ведь… — Джоске подскочил и закрыл рукой рот Бруно. На его глазах блестели слезы. Мужчина оттолкнул руку от своего рта, резко отскочил от него и положил руку на эфес. Но в следующее мгновение он взглянул на Джоске, что бессильно уронил руки, словно они у него оторвались как у куклы-марионетки. Он стоял на месте и переживал чувства что кипели в нем сейчас.              -Ты плачешь? Тебе больно?              -Хватит…              Бруно смотрел с ужасом на мужчину что рыдал перед ним, стоя на коленях словно каясь. Вдруг Буччеллати стало больно, но и вместе с тем стыдно от того, что он довел человека до слез. От того что он заставил зиять рану и свою и его. Он убийца, возмездие которого не нашло, но так ли это? Если он способен испытывать такой сильное раскаяние, сильные эмоции после всего. Не каждый человек может их проявлять, но тот кто способен — воспринимается более человечным. Джоске должно быть тяжелее вдвойне. Бруно думал о том, как заставить его понять свои чувства, но он даже не подозревал, что он их прекрасно понимает и помимо этого скорбит вместе с ним. Каким же он должен был быть ужасным человеком, что заставил его каялся перед собой. Бруно хотел утешения, он хотел возмещения, мести, но не слез. Точно не их. Видя как Джоске плачет, мужчина вспоминал себя точно так же стоящим на коленях перед умирающим Аббаккио.              Бруно опустился на колени перед Джоске и легонько прикоснулся к его плечу. Потом положил на него свою руку.              Ком к горлу подступал, но слез не было, мужчина не мог заплакать. Сейчас он был самым жестоким человеком каких он только знал, ведь он хотел этого, казалось бы, — раскаяние этого человека успокоило его, но сейчас, глядя на слезы, на искреннюю печаль человека перед ним, он познал это чувство. Понял что он держал в себе этот грех столько времени что он начинал есть его изнутри.              Бруно поднял его за подбородок и обнял. И это действительно его успокоило: руки дрожали, все тело трепетало, но гнев отошел.              -Я тебя никогда не прощу, Джоске Хигашиката, но желать тебе такой же судьбы не стану. Ты показал мне что это бесполезно. Мерзко мстить, платить той же монетой, когда ты так каешься.              Боль уже давно прошла. Осталась только пустота — неосознанное желание возмездия, но судьбе уже все равно что будет дальше с раненой душой и разбитым сердцем Бруно. Когда осталось только отзвуки былой любви, которая не дает сердцу зажить до конца.              Джоске обнял Бруно, крепко. Прижал его к себе, и Бруно поднял взгляд к небу. Он вспоминал слова Леоне, и он хотел, чтобы он услышал его, увидел и узнал что сердце Бруно сделало небольшой шажок чтобы, наконец, стать ближе к нему.              Буччеллати смотрел на синее утреннее небо, что ослепляло его глаза, и на мгновение ему показалось что он увидел на нем знакомый оттенков любимых глаз, и он заплакал. Слеза скатилась по щеке и скользнула за ухо. Он моргнул пару раз, и слезы потекли из глаз: либо от ослепительного света неба, либо от боли что сдавила грудь и остановило дыхание.              Бруно закрыл глаза, и поднялся. Он смахнул слезы с глаз.              За ним поднялся и Джоске, смотря на своего уже не врага, но ещё не друга.              Была пауза, они смотрели друг на друга, у обоих глаза были на мокром месте.       -Мне кажется, то что ты его до сих пор помнишь, означает только то, что он всегда был рядом с тобой все это время.              Бруно сжал кулак и ударил Джоске в живот так сильно как только мог.              Мужчина издал сдавленный выдох и упал снова на колени.              -Не тебе мне такие слова говорить.              Джоске был согласен на такую расплату.              Он попытался подняться, но колени подкашивались, Бруно протянул ему руку и помог подняться.              -У тебя большое сердце, Бруно Буччеллати.              Бруно отвернулся от Джоске.              -Бруно, да? Можно я буду тебя звать по имени? Я хотел спросить, про Джорно, сына Дио.              Бруно повернулся и взглянул на Джоске с интересом.              -Что ты о нем знаешь?       -Ну вообще, мало чего… ты же был его охраной, до того как он пропал. Я просто подумал что ты о нем можешь знать больше меня?              -Джостары ищут Джорно? Зачем?              -Бруно, я тебе все расскажу, давай спустись ко мне домой, тут прохладно.              Мужчина с подозрением взглянул на Джоске, но протянул ему ключи и пошел за ним.