Why you look at me when you hate me?

Ooh, a storm is threatening My very life today If I don't get some shelter Ooh yeah, I'm gonna fade away... The Rolling Stones, «Gimme Shelter»

      Тот вечер и тот танец закончились тем, что Иззи заплатил за свою бутылку пива и вышел из заведения. Дафф, конечно же, сделал то же самое, только две бутылки пива забрал с собой. Он шëл чуть дальше за Иззи, чтобы не пугать его, но знать, что брюнет доберëтся до дома целый и невредимый. Оставить красивого, худенького парня одного на улицах Лос-Анджелеса было просто преступлением.       Ночью Лос-Анджелес был просто джунглями. Где люди торговали зависимостями, а некоторые даже собой. Ночью город будто менялся вкорне. Солнце уходило за горизонт, и выходила луна, зажигались звëзды. Точно также и Лос-Анджелес. Вечером зажигались вывески баров и пабов, ночь заполняли звуки весëлого хохота, музыки и щелчков открытой пробки или крышки от алкоголя. Тут было всë, что можно было приобрести за деньги. Был товар и цена, которую стоило заплатить. И если требовалось платить кровью, приходилось платить ею.       Отпускать Иззи просто так одного в эти джунгли Дафф не собирался. Иззи, конечно, не ребёнок, но точно красивый парень и его мог сцапать какой-нибудь извращенец. — С какого хрена я начал вести себя как ревнивый муж? — Дафф пробурчал себе это под нос. Дождался, пока Иззи зайдёт в подъезд и закурил, держа в другой руке две бутылки и закуривая. Он прижался спиной к стене за поворотом. Это была стена с разными объявлениями, граффити с американским матом и номером для покупки веществ. Свет давали уличные фонари, иногда моргающие от старости.       А теперь пришло время задуматься, что с ним происходит. Что это за чувства? Что это за порывы, вроде того танца? Что за больно странные фразы? Дафф чувствовал, как мысли и чувства сворачивались в один странный комок, похожий на одну большую каракулю.       Он не мог полюбить этого красивого парня-загадку за неделю с лишним. Просто не мог. Это просто симпатия, Дафф. Ни больше ни меньше. Но если это и так, то какая-то другая. Он не хотел заниматься с ним чём-то большим, чем этой невинной заботой. Любовью без лишних действий. Стоит, наверное, об этом просто забыть, пока это не достигнет своего апогея. Дафф всегда так делал.       Парень кинул окурок на землю, затушил его носком ботинка. Посмотрев на угольно-чëрный асфальт, проезжающих на другой стороне улицы и проходящих людей, он пошëл домой.       Иззи всë время, что шëл, думал о чём-то. И никто никогда не узнает, о чём. Это сидело слишком глубоко, этого было очень мало, это было слишком сокровенное. Парень держал всë под контролем. Он осматривался, проходя вдоль по улице, проходя подозрительные компании мужчин и отнекивался от ярких «ночных бабочек».       Когда он всë же дошëл, он закрыл дверь не на все замки. Разулся, расчертил тихими, неслышными шагами квартиру и в конце встал напротив своей полки с пластинками. Достал одну. Это был альбом The Rolling Stones. Брюнет поставил пластинку. Винил закрутился в проигрывателе, воспроизводя мелодии одного из любимых альбомов, альбом «Let It Bleed» и его первая композиция «Gimme Shelter».       Тишину квартиры заполнила блюзовая мелодия песни. Стрэдлин устало посмотрел на зашторенное занавеской из тëмной ткани окно. Он прошел и открыл его, освобождая себе вид на луну и звëзды. Окно было с тонким, полупрозрачным слоем грязи, пыли и разводов от дождя. Он давно не мыл окна в своей квартире. Голос Мика Джаггера и Мерри Клейтон мягко звучал вместе с остальной композицией. Иззи тихо подпевал песне. — I tell you love, sister, it's just a kiss away, It's just a kiss away, It's just a kiss away...       Парень выпустил дым в светло-серый потолок, который со временем начал покрываться маленькими, серыми, бледными трещинками. Иззи устремил взгляд карих глаз на эти трещинки. — Что происходит со мной?.. — этот вопрос Стрэдлин задавал то ли сам себе, то ли этим картинкам на стенах, которые сам нарисовал.       Он накрыл себя чёрным одеялом с бордовыми и красными квадратами. Протянул руку к тумбочке, стоявшей рядом со спинкой кровати. Это была обычная деревянная тумбочка. Внутри лежали вещи вроде документов, серëжек, подводки, счетов. На поверхности стоял обычный красный будильник, лежало несколько купюр. Пепельница отсутствовала. Стрэдлин затушил сигарету о поверхность, оставив там круглый серый ожог с вкраплениями белого и черного пепла, а обугленный фильтр остался лежать рядом, медленно остывая в ночной прохладе квартиры.       Следующий день был дождливым. Наблюдать за тем, как меняется Лос-Анджелес было очень классно. Он был таким разным. Ночью, днëм, в солнце, в дождь. Время было пять часов утра. Тишина в квартире и редкие шорохи от одеяла, которым Иззи укрылся с головой, и постукивания прозрачных капель о оконное стекло. Будильник отсчитывал ходом стрелки время для того, чтобы подать голос.       Иззи ровно посапывал, всë больше и больше зарываясь в одеяло. Вскоре за гранью тëплого одеяла была только чëрная лохматая макушка.       В это раннее время уже не спал Дафф, за стеной. Он сидел на своëм диване и смотрел в одну точку. Иззи ушëл тогда, не сказав ни слова. Неужели он теперь ненавидит меня? Неужели я вëл себя настолько навязчиво?       Маккаган откинулся на спинку дивана и запрокинул голову, тяжело выдохнув. Почему он так часто думает об этом соседе? Почему он не может перестать смотреть на него? Дафф замечал этот взгляд красивых карих глаз на себе, на своëм теле, на своëм лице и руках. Везде. Чувствует ли Иззи, чëртов, Стрэдлин сейчас то же самое?!       Кажется, ещё немного, и голова Маккагана бы уже взорвалась к чертям из-за этих тяжких раздумий. Парень встал с дивана, босыми ногами чувствуя, каким прохладным стало покрытие на полу, он прошëл на кухню, открыл холодильник и взял оттуда таблетку от головы. Вроде он выпил то сколько — две бутылки пива. И то неполных. А чувствует себя, как будто это было несколько литров водки. Если бы он мог поставить себе диагноз, он бы поставил себе относительно хреновое состояние.       Через несколько часов на работу. Ещё долго. Можно лечь спать. Он резко проснулся несколько минут назад от боли в голове. Дафф лёг на диван и медленно, вслед за действием обезболивающего, заснул. Дождь всë набирал ритм на окнах и крышах, на подоконниках. Капли разбивались о поверхности и утекали в никуда.       Было бы, наверное, очень хорошо, если бы дождь закончился за это время. Но, видимо, весь день сегодня в Лос-Анджелесе планировался в серых тонах неба и затемнëнных, мокрых тонах дорог и окружающих предметов.       Машины как будто разрезали гладкие, зеркальные поверхности луж, оставляя после них брызги. Но потом лужи приходили в свою прежнюю форму, отражая в себе серое, облачное небо дождливого города Ангелов.       В такую погоду Иззи обычно тянуло к земле. Дождь был красивым явлением и приятным, но в такую погоду настроения куда-то выходить и что-то делать не было вообще. Но надо было поднять себя под настойчивый звон будильника. Выключить его и собираться на новую работу. В это же время Дафф выезжал на старую работу в своëм стейк-баре.       На этот раз пришлось одеться теплее, взять ещё и зонт. Найти зонт в квартире Даффа — это значит искать иголку в стоге сена. Он не помнит, был ли у него вообще зонт, а если и был, то где хозяин квартиры его последний раз видел. Дафф носился по квартире, открывая шкафы, смотря под диван. Время поджимает, а зонту надо было пропасть без вести именно сейчас. А попасть под дождь настроения не было. Кажется, Маккаган будет в первый раз за неделю вынужден опоздать.       Через полчаса мучений Дафф уже сдался и решил пойти под дождëм, как губка впитывая капли дождя, ёжась от холода, промокая и наступая в лужи. Старательно обходить их времени не было также, как и элементарно выпить с утра кружку чая. С тихими матами блондин шëл на остановку, хорошо, что он успевал как раз к следующему автобусу. Когда он подошëл, он увидел знакомую стоящую фигуру с чëрным зонтом и леопардовым пальто. На ногах были черные джинсы с булавками, что были прикреплены одной полосой от ботинок и чуть выше колена. На голове брюнета была шляпа, как у гитариста Hanoi Rocks. Маккой ведь вроде?       Дафф молча встал рядом с Иззи. Стрэдлин также молча протянул зонт немного вверх, закрывая голову Даффа от холодных капель и встал поближе. Кажется, сейчас напряжение немного смягчилось. Они смотрели на машины, на лужи, на дождь и на брызги. Иззи держал зонт крепко, чтобы его не сдуло и он не качался. На ветру. На остановке не было укрытия. — Как ты? — Стрэдлин заговорил первый. Ровно тогда, когда это напряжëнное молчание становилось невыносимым, с каждой секундой всë больше. — Не хорошо и не плохо. Средне в общем... Прости за вчерашнее. Я не хотел напугать тебя. — Я знаю. Всë было нормально. Просто это было неожиданно для меня. Из-за этого такая реакция. Извини, что заставил почувствовать себя виноватым, — Иззи закурил и поднял свои красивые карие глаза на Даффа, а последний не мог не улыбнуться. — Хорошо, красотка, больше так не буду, — Маккаган дружески приобнял Иззи одной рукой за плечи, затаскивая ближе к себе под зонтик.       Стрэдлин смутился, но никак не показал этого. Хотя так было даже теплее, кажется, тепло, исходящее от Даффа, переходило и к нему. Иззи чувствовал это тепло каждый раз, когда общался с ним. Он видел в нëм только добрые настроения по отношению к себе. Это был открытый и общительный человек. — Если хочешь, в общем, можешь зайти ко мне на работу и поесть, ты же, как всегда, с утра не ел? — Дафф уже давно хотел пригласить Иззи к себе в стейк-бар и накормить его чем-то. На брюнете была всегда большая одежда, кроме брюк, но даже это не могло скрывать, насколько Стрэдлин хрупкий и худой. — Я могу зайти вечером. У меня нет на работе обеденного перерыва, но зато я заканчиваю на час раньше. — Так даже лучше, вечером скидки на алкоголь, — именно эта особенность бара привлекала в него вечерних клиентов. — Но, к сожалению, я не смогу поесть с тобой. Я выступаю с группой. Если хочешь, сможешь посмотреть. — Я с радостью, — Иззи улыбнулся. Теперь у него были планы на вечер, потому что именно их не хватало в его сегодняшнем дневном графике. — Наш автобус, Дафф.       Парень сложил зонт, и они вдвоëм запрыгнули в общественный транспорт. На самом деле, эти автобусы ходят тут уже не первый десяток лет. И ремонтируют их также не первый десяток лет. На боках автобуса был написан его номер. Рядом с сидением водителя был написан маршрут. Маршрут был расписан в основном для приезжих, потому что те, кто живëт тут дольше месяца уже не нуждаются в том, чтобы его описать.       Капли с зонта стекали, вместе образуя под чëрным зонтиком маленькую лужицу. Дафф ехал, всë время приобнимая Иззи. Это была самая странная дружба с кем-либо для них двоих. Но она грела их двоих, с каждым днëм всë больше. Даже когда вокруг всë дождливое, они грелись.       Когда пришло время выходить, Дафф посмотрел на выход, а потом на Иззи, молчаливо зазывая его выбежать. Иззи посмотрел на выход, на Даффа и кивнул. Они двинулись к выходу, Иззи шëл неуверенно, он был уверен, что для Маккагана это вообще чуть-ли не постоянная практика. Но сам делал так крайне редко. Из-за того, что Иззи шëл медленно, он взял его за запястье и выбежал из автобуса, потянув брюнета оттуда.       Водитель с тихими матами опустил руки на руль. Под дождь выходить и бежать не особо хотелось. Поэтому оставалось только поехать дальше. А парни так и остались стоять под дождём. Иззи раскрыл зонтик и пытался отдышаться. Спорт и забеги это было явно не его. А Дафф улыбался и хохотал. — Ты, видимо, часто пропускал уроки физической культуры в школе? — Нет. Я там был, но занимался не спортом. — Я заметил. — У тебя не было денег заплатить за автобус? — Были, но не на это... — Я даже не буду спрашивать на что. — Ничего, выходящего за законы.       Дафф усмехнулся. Иззи улыбнулся и опустил глаза в лужу. — Ну всë, иди давай на работу, а я побежал, — Маккаган ушел. Иззи ещё несколько секунд смотрел ему вслед, после чего пошел в сторону своего нового рабочего места.       Первый день на новой работе, это всегда волнует. Хотя, даже если ты облажаешься, это можно будет спустить не неопытность в новой работе.       Коллега Иззи был вообще странным человеком. Парень любил рассказывать Стрэдлину о своих историях из жизни, при этом попивая кофе из пластикового стаканчика, которое обычно используют для пива на больших сборищах. Обычно это были истории про отравление пивом, про пьяных знакомых, чьих имëн парень уже не помнил. Ещё были истории про то, как он не мог отойти от кайфа, после некачественной дозы вещества. Иззи не слушал его, только кусками, потому что интереснее было думать о жизни и читать книжку, сидя на табурете в углу помещения, чем слушать об этом.       История про вещества даже немного рассмешила его. Иззи буквально недавно ещё занимался открытым распространением «Браунстоуна». Это приносило в том самом «музыкальном» обществе, в которое он быстро вклинился ещё когда поселился в городе, неплохой доход. После некоторых случаев задержания, Иззи тихо-мирно заглушил вокруг себя шумиху, перестал светиться и стал колоться и раздавать дозу только своим друзьям. Да, он принимал «Браунстоун», но не афишировал это.       Это был свой случай получить удовольствие, когда искать его уже негде. Только в порошках. В белых маленьких кристаллах и разного рода пылях и жидкостях.       Все его руки были в синяках, Иззи привык это скрывать. Но один раз просто забылся. И Дафф заметил. Иззи знал, что блондин заметил это. Иззи знал, что Маккаган всë понимает. Но это было невозможно исправить. «Мистер Браунстоун», как казалось Иззи, никогда бы не оставил его просто так. Он стучался в двери и стенки черепной коробки, вызывая страшную головную боль. Это нужно было, чтобы жить. Чтобы ему быть здесь и сейчас. Предусмотрительно растягивая рукава леопардовой расцветки пальто, уходящего в пол, протягивая покупателю пластинку чëрного цвета. С надписью «The Dark Side Of The Moon», призмой, справа в которую идëт белый свет и, проходя сквозь эту самую призму, становиться радугой.       Это была уже пятая его пластинка за день. Другие были группы Aerosmith, Sex Pistols или Ramones. Парень весь рабочий день бросал взгляд на часы, смотря, как двигаются стрелки, вместе с течением времени. Снова показывая очередному панку пластинку Sex Pistols «Never Mind The Bollocks», показывая жëлтую квадратную упаковку, он даже сам не заметил, как этот альбом стал для него неразрывно ассоциациироваться с его соседом панком. Поклонником Сида Вишеса. Даже его улыбка была в чëм-то схожа с улыбкой Джона Саймона Ричи, больше известным как тот самый Сид.       Столько мыслей про Даффа в один день. В этот дождливый день, даже в такой заходящие в магазин панки были в полном визуальном соответствии своему стилю. Берцы, черные кожанки со значками, шипами и панко-анархическими слоганами на спинах, которые были сделаны с помощью краски из баллончиков. Короткие стрижки, уложенные в виде ежа и довольно яркий запах алкоголя и сигарет, что заполняли комнату, как только данные покупатели заходили в магазин. И по тому, как близко данные личности приближались, перегар становился всë ощутимее. И чаще всего они заходили просто поболтать с коллегой Иззи насчëт того, где их следующее собрание.       Иззи это медленно начинало выводить из себя, также медленно, как он бы ехал на такси на край земли.       Стрелка часов уже пересекла отметку конца его смены. И Стрэдлин мог уже распрощаться со своим рабочим местом, вместе с последней проданной пластинкой Motorhead на сегодняшний день.       Отметившись в журнале, парень вооружился зонтом и вышел из магазина на улицу. Осмотревшись по сторонам в поисках нужного направления, Иззи пытался сориентироваться, в какую сторону ему пойти, чтобы добраться до нужного заведения.       Дафф тем временем носился по кухне то туда, то сюда, на ходу ещё пытаясь поправить фартук. — Ненавижу полную посадку, чёрт его дери! — парень с тихим матом продолжил готовить и на ходу ударил вытяжку рукой, чтобы та начала работать. Добившись в этом успеха, он продолжил готовить, но теперь запах дыма и пар уходили в вентиляцию. — Чёрт, тут просто невозможно дышать! — Хью тоже был недоволен, то ли по таким же причинам как и Дафф, то ли от банального нежелания работать впринципе.       Иззи перешёл порог и зашëл в заведение. Стало теплее. Это всë равно лучше, чем бродить по улице, по холодной после дождя погоде в поисках нужного бара из всех.       Брюнет сел за барную стойку. Она выглядела более сурово, чем в том баре, где они танцевали. Сзади все бутылки были более аккуратно расставлены. Стояла пепельница и посуда на подносе. Парень посмотрел, что у них есть и решил взять себе виски. Теперь, когда он занял место на высоком стуле и повесил своë пальто на вешалку в углу, он смог лучше рассмотреть помещение. Это была большая комната, с баром, столиками с красными столешницами и стульями с красной обивкой и стенами грязно-оранжевого цвета.       По рассказам, тут выступала панк-группа The Living. Также, по разговором, эта группа довольно популярна в узких кругах и даже открывала шоу для других. Парни разбирали реквизит и технику.       В это же время Дафф доделывал последние заказы и уже бежал к парням за своим басом. Фаворитом от Fender. Дафф взял его в руки и стал готовиться к выступлению. Эта группа и эта атмосфера напоминали ему родной Сиэтл. Маленький городок, где в это время происходила полная революция музыки. Город, в котором он жил со своей большой, творческой и музыкальной семьёй. Слушал ночами пластинки New York Dolls [1] или Vanilla Fudge [2]. У него было на тот момент много любимых групп и исполнителей, также и Слай Стоун и Faith No More. Тогда он успел состоять в больше чем двадцати группах, он даже может вспомнить некоторые названия, что очень сложно. В этом же городе он получил первые уроки игры на бас-гитаре от своего брата Брюса.       Стрэдлин увидел знакомую высокую фигуру с длинными светлыми волосами, когда группа была готова выступать, парень-солист представил каждого участника. Крис, Грег, и Дафф, и Джон. Иззи смотрел на их выступление с интересом. Группа имела преданных поклонников среди завсегдатаев этого заведения. Грег играл на ударных, Крис на гитаре, Дафф на басу и Джон как группа поддержки и часть вокала. Группа играла панк-рок с уклоном в рок-музыку семидесятых годов. Потом группа и вовсе ушла в новую волну и панк-рок, с элементами арт- и пост-панка. Это были каверы на песни группы Television [3]. Это были Friction и See No Evil из альбома «Marquee Moon».       Иззи может быть и нельзя было назвать одним из самых грамотных ценителей панк-рока в целом. Но он имел некий опыт в этом, когда играл на барабанах в группах Naughty Woman и The Atoms. Он был предан своей установке, но возможность писать песни под гитару и внезапная кража самой установки просто вынудили его перейти на гитару. Когда он купил бас, он присоединился к группе Shire. На этом его опыт в панке кончался, но эта музыка, еë философия и протест притягивали его. Оказывали особое воздействие.       Иззи улыбался и смотрел на Даффа, не отрывая взгляд и отпивая свой виски. Виски был рыжего оттенка со привкусом мëда, дерева и дыма. И с таким же приятным запахом, но позже он всë-таки попросил бармена плеснуть ему в стакан «пепси-колы», чтобы смягчить вкус. Дафф отлично двигался с басом. Да и в общем, что тут скрывать, Маккаган был очень сексуален. И даже сейчас, стягивая с себя одной рукой чëрную майку, которую обычно надевал на работу. Сзади на ней было написано белым «The Angels» [4], а спереди «No way, get fucked, Fuck off» [5]. Футболка лежала уже в углу сцены, и музыканты ушли в какой-то свой личный отрыв.       Иззи улыбался еле заметной милой улыбкой. А Дафф ловил взгляды на себе. В какой-то степени это был тот самый взгляд, полный задумчивости и симпатии. В какой-то степени за этими глазами было больше, чем видно снаружи. В них надо было утонуть, чтобы узнать все тайны. Симпатия к Иззи — это в какой-то степени была симпатия к дьяволу.       Но даже вопреки этому осознанию, Дафф заканчивает своë выступление, одевается, и они вместе вечерним автобусом едут домой в полной тишине и собственной идиллии. Им не нужны были слова, чтобы выразить это. Достаточно было их общего тепла. Иззи лежал черной макушкой на его плече, пока они ехали домой из района Northridge в свой дом на Фривэй. Маккаган погладил Стрэдлина по волосам и подарил ему мягкий поцелуй в макушку.

~~~~~

[1] — американская рок-группа, созданная в Нью-Йорке в 1971 году Сильвеном Сильвеном, Билли Мурсиа и Джонни Сандерсом. Исполняет хард-рок, прото-панк, глэм-рок, глэм-панк. [2] — американская психоделик-рок-группа, которая записывала альбомы с 1967 по 1970 годы. Квартет. Также играет хард-рок, блюз-рок. [3] — нью-йоркская рок-группа 1973 года создания, играет панк-рок, арт-панк, новую волну. [4] — австралийская рок-группа, которая сформировалась в 1974, играет австралийский паб-рок и хард-рок. [5] — во время испонения группой The Angels песни «Am I Ever Gonna See Your Face Again» (1976), эту фразу выкрикивали зрители на концертах: Группа: Am I ever gonna see your face again? (Я когда-нибудь снова увижу твое лицо?) Зрители: No way! Get fucked! Fuck off! (Ни за что! Трахнись! Отвали!)