У вас не найдётся кнат?

— Северус, — выдохнул Гарри. — Северус. Возьми меня. — С превеликим удовольствием. — Гарри резко вдохнул, когда из него одним быстрым движением убрали палец. — Э… одну секунду. — Что?! — он возмущённо обернулся и увидел, как Северус, зажмурившись, сжимает член у основания с мученическим выражением лица. — Какого дьявола?.. Тот открыл один глаз и красноречиво воззрился на Гарри. — Я пять лет ждал твоей задницы. Я даже не могу сосчитать, сколько ночей передёргивал, представляя тебя на этом столе, разложенным, как бесстыжая блудная девка — и ведь так и знал, что ты ею окажешься. А сейчас если только дотронусь, то спущу, как зелёный новобранец со своей первой женщиной. Нет, будь я проклят, если не отымею тебя, как ты того давно и прочно заслуживаешь, — он вновь безжалостно сжал пальцы. — А теперь помолчи и дай мне подумать о чём-то другом. В голове у Гарри толкался целый ворох ответов — возмущение, злость, возбуждение, мольбы, чтобы Северус рассказал поподробней о том, как он, Гарри, смотрится на столе… но в итоге он остановился на самом главном: — Пять лет? — Невоспитанный пьяный паршивец, — мягко сказал Северус. — С этими невероятными волосами и сумасшедшими глазами. — У меня не сумасшедшие глаза. — Сумасшедшие. Ни у кого больше таких нет. Зелёные. Цвета авады. Он знал, какого цвета у Гарри глаза. От одной мысли ёкнуло сердце. — И ты постоянно крутился поблизости, — Северус разжал руку и шагнул вперед. — Досаждал своим присутствием старшим. Настаивал на азартных играх, хотя карточный стол — абсолютно не твоё. Добивался моего внимания, — он легонько провёл пальцами по заду Гарри и потянулся за смазкой. — Заигрывал со мной. — Я с тобой никогда не заигрывал, — запротестовал Гарри — обнажённый, лежащий животом на столе, он ещё и спорил с тем, кто собирался его отыметь. — Разве нет? — большие пальцы Северуса раздвинули ягодицы шире, и Гарри почувствовал, как давит на вход головка. — Ты меня не хотел? — Северус с нажимом подался вперёд, проникая сквозь кольцо мышц, размеренно и твёрдо. — Когда ночь за ночью смотрел в мою сторону, думая, что я за тобой не наблюдаю, когда всё пытался пробормотать свои невнятные извинения — разве я неправильно понял твои намерения? — его ладони легли на бёдра Гарри и замерли, позволив тому просто дрожать в их хватке. — Разве я и сейчас тебя неправильно понял? — Нет! Северус наградил его ещё одним более глубоким толчком, и вновь замер. Его большие пальцы кружили по ставшей слишком чувствительной коже Гарри. — Счастлив это слышать. И ты до сих пор ни разу о таком не думал? — он подкрепил слова едва заметным движением бёдер, поддразнил, так и не войдя до конца. — Хм-м? Ещё одно движение. Пальцы Гарри заскребли по гладкой поверхности стола в поисках, за что бы уцепиться. Он находился в полной власти Северуса — наполовину насаженный на его член, отчаянно желающий большего, лишённый точки опоры. Беспомощность непереносимо возбуждала. Он со всхлипом вдохнул. — Я хочу тебя, Гэбриел, — тихо сказал Северус. — Уже очень давно хочу. И теперь ты будешь моим, — он сжал плечо Гарри и резко толкнулся вперёд. Гарри закричал, откинув голову назад, забыв об осторожности в умелых руках. — Мерлин! Ещё. — Моё имя, — сквозь зубы потребовал Северус. — Северус. Северус. Ах! Ещё один неумолимый толчок — и к Гарри прижались бедра Северуса. На секунду тот замер, глубоко дыша, и задвигался в ровном ритме, вкручиваясь так, что Поттеру оставалось только беспомощно мотаться и дёргаться. — Я столько ночей сидел за этим карточным столом с друзьями и мечтал, как нагну тебя над ним и засуну член тебе в рот, в руку, в зад… — Ох-х, — губы Гарри, прижатые к полированному дереву, были уже не в силах произносить слова. Северус вдавливался в него, растягивая. Наслаждение, боль и наслаждение от боли охватывали нервы пламенем. — Ещё! Дай мне всё. О Мерлин, Северус, я не выдержу. Я сейчас кончу, мне нужно… — Руки на столе. Не вздумай себя трогать. — Пожалуйста, — Гарри умолял, открыто и отчаянно, извиваясь под его телом. — Пожалуйста, позволь мне. — Ни-в-коем-случае, — Северус и сам, судя по голосу, был на грани. — А ты любишь, чтобы тебя как следует укатали... Кто же на тебе ездил, когда это должен был быть я? Никого примечательного. Все его встречи происходили в полумраке публичного дома для мужчин, в тишине, без лишних имён и повторных встреч, лишь иногда — тот или иной приятель, разделяющий его вкусы. Тела, но крепки и сбитые. Лица, но улыбающиеся. Никого с высокой худощавой фигурой и взглядом суженных глаз, который пробирал до мурашек. Никто, кого бы он по-настоящему желал. Гарри замотал головой, и Северус вцепился ему в волосы, заставляя запрокинуться назад. — Гэбриел. Я хочу всё, — его вторая рука сжала бедро Гарри. — Всего тебя. Себе. Ты будешь моим. Северус надсадно дышал, потел, терял ритм, и Гарри бессильно извивался. Трения члена о полированное дерево почти хватило для разрядки. — Я тебя так отымею, что ты больше никогда не захочешь никого другого. — Что угодно. Мерлин! Только дай мне кончить. Прямо сейчас, Мерлин, пожалуйста, пожалуйста… Северус вколотился в него ещё раз под тем самым идеальным углом, и Гарри спустил, почти с болью, взвыв от дикого удовольствия, чувствуя, как пульсирует и содрогается внутри него чужой член, как всё наводняется теплом. Гарри рухнул на живот, тяжело дыша, и Северус навалился сверху, головой уткнувшись ему куда-то в лопатки. — Мать твою, — только и смог выдавить Гарри, и почувствовал, как за спиной согласно кивнули. Несколько мгновений они лежали на столе, после чего Северус осторожно отстранился и повёл за собой к кушетке, на которой они растянулись лицом к лицу, и Гарри прижался вспотевшей обнажённой кожей к одетому телу Северуса. Рукой тот обнял его за талию. Секунду он изучал лицо Гарри, а затем серьезно и целенаправленно прижался губами к каждому веку. — Авадова зелень. — Да, ты говорил. Ты правда так думаешь? — Конечно. Могу показать образцы… — Я не о цвете глаз, а о тех словах, — Гарри почувствовал, что краснеет, но он должен был знать. — Пять лет? Северус провёл пальцем по его щеке. — Пять невероятно долгих лет я гадал, что же ты ответишь, если предложу именно это. — Но почему тогда не предложил? — собственный голос показался Гарри почти жалобным. Больно было подумать о том, что всё это время Северус мог бы принадлежать ему. Они могли жить вместе. Развлекаться. Заниматься наукой и другими... экспериментами — Гарри бы хотел этого с ним. Тот изогнул бровь. — Почему я не оказал возможно нежеланных содомитских знаков внимания младшему брату человека, с которым у меня давняя и взаимная вражда? Ах да. Ну конечно. Если бы Гарри оскорбился, если бы пошёл к Джеймсу и дал ему такое оружие против Северуса… Он простонал: — Джеймс, ты и тут потоптался, чтоб тебе провалиться. — Я бы выразился покрепче. — Мало того, что он жесток и издевается над теми, кто слабее. Теперь ему понадобилось еще и вмешаться в мои интимные отношения? — проворчал Гарри. — Идиот. — Верно. Но давай сейчас о нём забудем. Я бы с куда большим удовольствием подумал о тебе. Гарри не стал возражать. Ему хотелось услышать в подробностях, что о нём думает Северус. — Так почему ты оказал свои содомитские знаки внимания сегодня? — Я тебя увидел в «Хэйвен руж», — Гарри изумленно открыл рот. — Ты шёл наверх с каким-то парнем. Что, по крайней мере, означало, что мои, э-э, инстинкты на твой счёт оказались правы, поэтому… — Нет, подожди. Я же надел маску. «Хэйвен руж» был заведением абсолютной конфиденциальности, местом встречи для тех, кто разделял наклонности Гарри и для проверенных волшебников. Об этом вообще мало кто знал. Как и предполагалось, что сами маги не смогут узнать друг друга. В общих комнатах все носили полумаски. Мысль о том, что кто-то его опознал, повергала в ужас. Как и осознание, что если б он тогда так не торопился, Северус мог бы к нему подойти. Тот парень оказался даже не так уж хорош. — Маску, — с умилением улыбнулся Северус. — Гэбриел, дорогой. Ну, неужели клочок чёрного шёлка скроет эти волосы или эту аппетитную фигуру. Маски носятся в лучшем случае для проформы. Если подумать, ему самому тоже не составило бы труда опознать Северуса. — Пожалуй. Но это же случилось полгода назад. — Именно, — Северус поцеловал его в ухо. — И всё это время я жил в крайне растрёпанных чувствах. — Так вот что дало начало у вчерашней истории? — Гарри слегка приподнялся. — Ты это спланировал? Как… как меня соблазнить? — «Шантажировать», ты имел в виду, — Северус потёр лицо. — И нет, такого я не планировал, и мне чертовски стыдно за подобное предложение. — Ну, а мне — нет, — убедил его Гарри, перекидывая голую ногу через затянутое в замшу бедро Северуса. — По-моему, очень недурная идея. — Мой поступок был возмутительным, равно как и вся прошлая ночь. Я не смог удержать в узде раздражение, хотя на самом деле не имею привычки губить незадачливых юношей, которые не способны сыграть приличную партию в пикет, даже если на кону будет стоять их душа. И я уже получил довольно строгий выговор за своё поведение. — От кого? — От лорда Мракса в частности. Гарри моргнул, не понимая, за каким бесом лидеру рыцарей сталось лезть в дела Северуса, и это недоумение, очевидно, не укрылось от последнего: — Марволо, несмотря на то, что ты о нём слышал от своего отца или брата — человек высоких моральных устоев. И он прав, чёрт его дери. Я забрал твои деньги из-за досады, и злости, и годами подавляемого желания, а вести себя подобным образом едва ли достойно джентльмена. — Я сам решил играть. — Да, но ты поразительно никудышный игрок. У меня было слишком большое преимущество. — Но играли мы честно, — возразил Гарри. — И ты победил. — Играли честно, но в нечестных весовых категориях. Сегодня я намеревался — изначально намеревался — загладить свой проступок и вернуть всё, что тебе принадлежало, не задев твоего самолюбия, — Северус недовольно скривился. — Но не слишком-то преуспел. — Мое самолюбие в целости и сохранности, — заверил Гарри. — Чего не могу сказать о некоторых деталях моей анатомии. У Северуса вырвался громкий короткий смешок. Гарри ещё ни разу не слышал, чтобы Снейп смеялся, и обнаружил, что отвечает ему широкой идиотской улыбкой. — Но, Северус, послушай, насчёт выигрыша… — Во-первых, если опять назовешь меня лжецом, я буду откровенно оскорблён. Во-вторых, меня серьёзно ранит, если окажется, что ты уступил моим желаниям, только чтобы завтра сбежать на континент. Надеюсь, что я всё же не настолько плох, — он поцеловал Гарри в ухо. — Мы скажем, что поставили всё на бросок костей, и ты выиграл. Если упомянем карты, никто не поверит. — Сомневаюсь, что следует соглашаться на такое. — Надеюсь, ты всё же согласишься. Если не ради твоего спокойствия, то хотя бы ради моей репутации. Мне бы не хотелось снискать себе славу губителя юношей. Гарри опустил глаза на своё обнаженное тело и многозначительно приподнял бровь. Северус ответил красноречивым взглядом и добавил: — Ты знаешь, что я имею в виду. Между мной и твоим братом и так достаточно поводов для вражды, чтобы добавлять к ним новые. Гарри сделал глубокий вдох. — Верно. Ну, хорошо. Не буду отрицать, меня и самого не тянет на континент. Я даже не говорю по-французски. Северус… — М-м? — Это у нас не в последний раз, да? Северус посмотрел на него и обнял покрепче. — Знаешь, ты ведь так и не ответил на мой вопрос. Как тебя зовут любовники? Обычно «Гарри», если приятели, и «сэром», если анонимно и за деньги. — Под любовником ты имеешь в виду кого-то, с кем поблудить? — Не только это, нет. Я говорю о том, с кем ты надеешься поддерживать длительные и приятные взаимоотношения. О том, для кого ты… особенный. — Значит, у меня никогда не было любовника, — Гарри посмотрел вверх, в это проницательное, умное лицо, в глаза, которые не отрывались от его глаз, и собрался с духом: — Но если бы был, думаю, он мог бы звать меня «Гэбриел». — Согласен, — Северус поцеловал его вновь. — Хотя у меня есть одно условие. Если хочешь быть моим любовником, мой Гэбриел, тогда я вынужден настаивать, чтобы ты научился играть в пикет. Гарри застонал: — О Мерлин, а без этого никак? Я скорее совершу открытие в зельеварение или создам новое заклинание... — Я тебя научу. — Сомневаюсь, что у тебя получится. Северус постучал пальцем ему по носу. — Ты себя недооцениваешь. Причём довольно часто, на мой взгляд. Гарри не мог поручиться, что тот имел в виду, но это едва ли был самый важный вопрос. — А мы будем делать ставки на то, научусь ли я или нет? — Конечно. — Такие, как сегодня? — Вполне возможно. Гарри укоризненно цокнул языком. — Играть с вами, мистер Снейп? Боюсь, вы меня погубите. — Я поставил себе целью погубить тебя для всех остальных долгое-долгое время назад, и добиться этой цели будет для меня честью. Гарри прижался к нему крепче, уткнувшись лицом в рубашку, чтобы скрыть улыбку. — В таком случае… Надеюсь, у вас найдётся кнат.